Ана Жен – Империя добра (страница 45)

По лестнице спускался Дмитрий. У него на сегодня занятия закончились, он задержался лишь оттого, что встречался с научным руководителем. Его диплом практически был завершён, но по доброй традиции ответственный Благовещенский навещал своего профессора каждую неделю, чтобы диплом вышел безупречным.

Дмитрий поразился толпе в холле и сперва подумал, что проводятся какие-то учения. А потом, в окружении злорадствующих парней, заметил рыжую макушку. Словно костёр пылал в тёмном лесу. Благовещенский сразу заподозрил неладное.

Он практически сбежал вниз и остановился подле Котовой. Она перевела на друга обескураженный взгляд. И только тогда Дмитрий увидел, из-за чего все столпились в холле. Похабная мерзость. Обычно спокойный Благовещенский почувствовал, как на лбу начинает пульсировать вена. Он был так зол. А Регина, так и не сумев окончательно прийти в себя, улыбнулась другу и жутко буднично проговорила:

– Дмитрий Александрович, я страшно на пару опаздываю… Я пойду? – зачем-то спросила она.

– Иди, Котова.

Голос Благовещенского прозвучал как само спокойствие, и Регина вдруг почувствовала, что не одна. Она крепче вцепилась в свою котомочку и направилась в аудиторию. Как ни странно, шепчущиеся курсанты расступались перед ней.

Поняв, что Регина ушла, Дмитрий развернулся и тихо спросил:

– Кто. Это. Сделал?

Тишина. Такие подлые выходки смешны, лишь пока их автор остаётся неузнанным. И всё же Артём подал голос:

– Кто бы это ни сделал – какая, в сущности, разница?

Дмитрий с презрением нашёл брата в толпе.

– Какая разница? – переспросил он.

– Именно, братец, какая разница? – Артём Благовещенский говорил так же спокойно, как и сам Дмитрий. – Тебе-то какое дело? Я думал, ты с Котовой таскаешься исключительно из-за нашего цесаревича, а выходит, что? Она тебе нравится? Тоже хочешь её лоно изучить?

Мерзкий мальчишка. Дмитрий продолжал слушать эту тираду молча.

– Так у наследника нынче невеста. К чему теперь с его шлюхой церемониться?

Дмитрий не успел отдать себе отчёт в том, что делает. Он в три шага оказался подле брата и со всей силы ударил в нос. Артём повалился, хватаясь за окровавленное лицо.

– Ты – мелкий человек, который права называться дворянином и офицером не заслужил. Я и прежде тебя терпел лишь оттого, что в нас кровь одна. Но теперь стыжусь этого ещё сильнее, – холодный праведный гнев.

– Ты правила нарушаешь ради этой дворняги?! – плаксиво воскликнул Артём.

Дмитрий со всей силы ударил его ногой в грудь. Младший Благовещенский рухнул на пол, и тогда Дмитрий придавил его сапогом:

– Я бы вызвал тебя на дуэль за подобное оскорбление чести дамы и без колебаний пристрелил. Но едва ли считаю тебя достойным поединка, – чтобы Артём ничего не ответил, Дмитрий лишь сильнее наступил на его грудь, а затем поднял взгляд и обратился ко всем:

– Если я ещё хоть раз замечу что-нибудь подобное, да даже взгляд косой в сторону Регины Дмитриевны – я не поленюсь испортить жизнь тому идиоту, который затеет подобную гнусь. И я не бросаюсь словами. Я наследник одного из богатейших родов Империи. Я – лучший друг наследника. Подумайте хорошо, нужен ли вам враг, подобный мне.

Дмитрий переступил через Артёма, сорвал коллаж со стены и с видом человека, не пережившего никакого потрясения, отправился прочь. В таком же мнимом спокойствии он прибыл в Аничков дворец, сбросил в прихожей зимнюю шинель и прямиком ринулся в кабинет Алека. Жестом он указал Алёшке, что в представлении не нуждается.

– О, друг, как кстати ты пришёл! – искренне обрадовался ему Алек.

Дмитрий проигнорировал приветствие и лишь разложил перед ним помятый плакат.

– Матерь Божья! – воскликнул Алек. – Откуда эта дрянь?

– Из Академии.

– Кто посмел?!

– Не важно, кто это сделал. Важно, что весь первый курс поддержал. Обезопась Котову, – на мгновение в голосе Дмитрия проскользнули нотки боли. – Не заставляй меня думать, что ты её завёл здесь ради забавы. Не об этом ты рассказывал…

– Дмитрий, друг, я обязательно поговорю с Риной, мы всё уладим! Не нервничай так, словно она тебе невеста, а подобная выходка отразится на репутации твоей семьи! – Алеку не нравилось, что на него повышают голос, и он, как обычно, решил отшутиться.

Благовещенский же наградил цесаревича таким взглядом, что тот было решил уворачиваться от удара.

– Не разделяю твоей беспечности, – сдержался Дмитрий. – Тебя в Академии нынче не бывает, так они за старое. Хочешь, чтобы всё закончилось тем же, чем тогда, в сентябре?

– Конечно, нет! – возмутился Алек. – Я что угодно для Рины сделаю!

– Уж постарайся.

Уже после ухода Дмитрия Алек, развалившись, продолжал сидеть в кресле, думая над тем, как некстати могут пойти слухи. Он совершенно не хотел, чтобы красотка Сигрит думала о нём бог весть что. Но что он может с этим безобразием поделать?

Не найдя разумного ответа, Алек лишь скомкал плакат и бросил его в камин, полагаясь на то, что ситуация решится сама собой.

Дмитрий заметил Ольгу за дальним столиком Американской кофейни, но предпочёл не здороваться с бывшей приятельницей. Во-первых, он совершенно не гордился тем, как обошёлся с ней, а во-вторых, слишком сильно раздосадовал его разговор с Алеком. Без всякого лукавства, ещё какой-то месяц назад Благовещенский с отважной решимостью, коей наделены только истинные аристократы и верные друзья, бросился бы отстаивать честь наследника. Дмитрий поверил, что цесаревич Александр – истинный лидер, но то, как он повёл себя с Региной… Нет, не то, как повёл, а как собирается повести.

Ему отдали чёрный кофе, Благовещенский кивнул милой баристе, та кокетливо улыбнулась. Как ни посмотри, а Дмитрий был очень хорош собой. И всё же, в отличие от Алека, в нём не было чрезмерного довольства самим же собой. У Дмитрия была та самая внутренняя уверенность, которая останется при нём, даже если он лишится всех денег и титула. У Алека этого не было. Скажи ему однажды кто-нибудь, что он останется без короны – всё. Не останется больше Алека.

И всё же, как мерзко он поступает с Котовой. Понимает ли она сама, что милость империи к ней сочтена? Дмитрию вдруг подумалось, что для цесаревича Региша стала глотком свежего воздуха. Она появилась в тот момент, когда вообще никто не верил в наследника. Она заставила его быть решительным, мужественным. Она не знала, как к нему относится свет. Она была им очарована. А теперь появилась Сигрит. Такая же, как Котова. В том смысле, что она заочно в восторге от супруга. Она не знает дворцовых сплетен. Но, в отличие от Регины, Сигрит знатна, богата, и её одобряют родители Александра…

Дмитрий вышел на холодную улицу. В последнее время он много размышлял и поэтому предпочитал пешие прогулки. Благовещенскому вообще нравилось уединение. Да и домой не хотелось. Дома ему непременно придётся объяснять мачехе, с какой такой радости он избил брата. Если бы Дмитрий чуть меньше любил свою родительницу, непременно бы настоял на том, чтобы Артёма сослали на флот – в Севастополь или во Владивосток.

Среди толпы он заметил чьи-то рыжие кудри и вновь вернулся к мыслям о Регине. Как жаль, что некоторым Господь не дарует того положения, которого они достойны. Регина бы стала завидной супругой кому угодно. Одно только её поведение сегодня во время этого гнусного инцидента. Она с таким достоинством держалась. Да и в свете она не терялась. При этом всегда знала, как приободрить. Чудесная девушка. Но что же с ней будет после свадьбы Алека? Да, на миг Благовещенский пожалел, что не восстал тогда с Ольгой. Очевидно, если она смогла организовать такой бунт, то и восстание соорудить сумеет. А если Алек и в самом деле обидит Регину, Дмитрий, кажется, будет не прочь его уничтожить. Благовещенский ненавидел знать, которая порочит титул.

Трубецкая проводила Дмитрия взглядом. Если он полагает, что остался ею незамеченным – он очень жестоко ошибается. И всё же, пока она не знала, что с ним делать. Как бы сильно он её ни обидел, Дима был ей почти семьёй. И если для него это пустой звук, то для Ольги, оставшейся практически в одиночку – нет.

– Олечка, так о чём ты хотела со мной поговорить? – Дина подалась вперёд.

– Сущая мелочь, моё родное сердце, – Ольга взяла подругу за руку. – Я обеспокоена скорой свадьбой цесаревича.

– Вот как? – удивилась Дина. – Тебе, должно быть, известно, что меня на подобные мероприятия никогда не приглашали, а оттого мне и тревожиться не о чем.

Дина верила в их с Ольгой дружбу, как прочие веруют в Господа. Потому совершенно не стеснялась своего положения подле подруги.

– Дело не в приглашении, – покачала головой Трубецкая. – Я переживаю за Регину Котову.

– За Регишу? – неприятно удивилась Дина. Отчего всякому есть до неё дело?

– Я понимаю, ваши пути разошлись, но есть некоторая женская солидарность…

Ольга не понимала. Дина Гирс страшно завидовала менее родовитой, но более удачливой подруге. И неужели теперь та отберёт у неё последнюю отраду – Ольгу. Милую Ольгу, которая из тысяч студентов, магистрантов и аспирантов выбрала именно Дину! Трубецкая не понимала, что здесь дело в элементарной ревности.

– Если цесаревич женится, к чему ему Котова? – на этой фразе Дина снова включилась в разговор. – Что с ней будет? Если царская игрушка наскучивает – её обычно выбрасывают… У нас же с тобой, Дина, есть шанс забрать Регину себе. Пока не поздно. Пока у неё есть влияние. Представь, сколь сподручно это бы стало для нашего предприятия!