Ана Жен – Империя добра (страница 46)

Дина задумалась, глядя в озорные глаза Ольги. У серьёзной княжны вечно такое выражение лица было, когда они обсуждали предприятие.

– Хочешь её завербовать? – Дина потупилась. Она, несомненно, сделает для Ольги всё, вот только радости ей это не принесёт.

– Ты раздосадована, подруга, – наконец поняла всё Ольга.

Дина неопределённо повела плечом.

– Я не пытаюсь заменить тебя кем бы то ни было, – неожиданно серьёзно произнесла Ольга. – Твоя Котова мне никогда понятна не была и мало нравилась. Но если она поможет нашему делу, отчего бы не воспользоваться её бедственным положением? – Ольга приподняла бровь, а губы её изогнулись в зловещей улыбке.

26

– Господь всемогущий! – отшатнулся Алек, обнаружив Регину, сидящей на полу в его спальне. – Почему ты не спишь?

Рина медленно подняла на него печальные глаза. В темноте комнаты она подсвечивалась лишь тонким лучом света, вырывавшегося из коридора. Она подтянула колени к груди и казалась совсем маленькой. Алеку стало не по себе. Он пил весь вечер в шумной компании. Давно у него не было таких вечеров. Если подумать, с того дня, как Регина появилась в его жизни, отпала необходимость в показном дружелюбии.

– Я хотела тебя увидеть, – проговорила она, вставая на ноги. Её лёгкое тело казалось невесомым. Она поднялась так легко, будто кто-то потянул за ниточки марионетку. – Увидеть до завтрашнего дня.

А ведь Регина ни разу не вменила ему в вину, что он так легко согласился на этот брак. Она ни слова не сказала, когда он стал проявлять открытый интерес к Сигрит. Она просто была рядом. Алеку стало неловко. В тусклом свете Рина снова казалась такой красивой. Не было этих её вечных домашних шорт, оказывается, спать она предпочитала в сорочке, напоминающей летний сарафан – одно из тех её сельских платьев, в которых Рина работала в цветочной лавке летом.

– Почему не предупредила? Я бы вернулся раньше, – солгал цесаревич, едва ли ему захотелось бы уйти с собственного торжества.

– Мне не спалось, вот я и решила дождаться, – она просто пожала плечами.

Алек всё боялся увидеть в её глазах осуждение, но там отражалась лишь ужасная тоска.

– Послушай, думаю, я должен был сказать тебе это давно… – Алеку казалось, что от одного только вида возлюбленной он протрезвел. – Для нас с тобой завтра ничего не изменится. Ты продолжишь жить здесь. Такие браки – не редкость в наших кругах.

Регина молча подошла и крепко его обняла. Она ещё не готова произнести это вслух, но ведь Алек ей ничего не обещал. Так на что ей обижаться?

– Я знаю только одно, – тихо сказала Регина, отстраняясь, – ты меня не обидишь. Не специально… Я не буду такой девушкой, которая не понимает, что есть вещи выше тебя, важнее нас. Я тоже хочу тебе кое-что сказать: я буду рядом с тобой столько, сколько буду нужна.

Алек и не понял, насколько ценный подарок она делает ему прямо сейчас. Насколько искренне говорит. Осторожно Регина потянула за шёлковую ленту, державшую сорочку на ней. Ткань скользнула по вытянутому телу. Алек не мог не вспомнить, как увидел её впервые – тогда, в подвале Зимнего.

Молча Алек притянул её к себе и горячо поцеловал. Он целовал и ласкал её так, будто пытался самого себя уверить в том, что у них всё по-прежнему, что чувства его не изменились. Он уже и позабыл о том, что в Академии над Региной издеваются, что, если бы не старания одного лишь Благовещенского, жизни бы у Регины не было.

Но сейчас Рина отдастся ему без остатка, словно желая раствориться в самом любимом человеке – в том, с кем ей и познакомиться было не суждено.

Она ушла из спальни Алека до того, как слуги пришли его будить. Долго смотрела на красивое платье, подаренное ей наследником специально для этого торжества. С немой ненавистью девушка смотрела на этот подарок. Вошла горничная, из лавки доставили бутоньерку для Алека, а заботливая Марина Владимировна передала дочери цветы для прически.

Регина покачала головой и вымученно улыбнулась, когда всё та же горничная доделала ей причёску. Протокол предписывал, чтобы столь приближённые к императорской семье подданные соответствовали бальной форме одежды. Регина бы предпочла не ходить. Предпочла бы остаться в Аничковом. Предпочла бы сбежать к родителям – в надежде, что мама прижмёт её к груди и скажет, что всё хорошо. Сдаётся Регине, всем бы от этого стало только легче.

Алек же не волновался и вовсе. Точнее, не так. Цесаревич проснулся в приподнятом настроении, которое слегка омрачало то, что Рина уже успела покинуть его постель. Сама церемония Алека не страшила. Отец должен гордиться его покладистостью. Камердинер довольно быстро помог наследнику собраться, а кудрявые волосы уложил так, словно это было самым простым делом.

Венчание должно было пройти в Казанском соборе, и цесаревичу следовало ехать верхом на мустанге. К тому моменту, как он спустился вниз, Алешка мог лишь сообщить, что Регину уже вызвался подвезти Благовещенский.

Мысль подвезти Регину показалась Дмитрию страшно очевидной. Ночью ему не спалось. Он всё думал и думал о том, как пережить сегодняшний день. Благовещенский не хотел видеть лицо Регины. Ему в этой истории, кажется, единственному было стыдно перед бедной девушкой. Словно это он её доверие обманул.

– Выглядишь невероятно, Котова, – уж слишком искренне восхитился Дмитрий, когда Региша вышла к нему в наспех накинутой шубке.

– Да, согласитесь, Дмитрий Александрович, как славно здесь бы смотрелась моя катомочка! – криво улыбнулась Региша.

– Видится мне, что угодно становится лучше с твоей катомочкой, – Благовещенский протянул ей руку. – Позволишь тебя проводить?

– Дмитрий Александрович, а вы сегодня так галантны! – она взяла его под руку.

– Бывало ли когда-то иначе? – шутливо возмутился он.

– Разумеется, нет! – Регина села в его экипаж. – Вы ведь такой типичный аристократ!

Она много болтала, пытаясь подавить истеричные смешки, а Дмитрий упорно делал вид, что ничего не замечает. Регина замолкла лишь на миг, когда проезжала мимо лавки родителей. А затем продолжила убеждать себя, что всё хорошо, что сердце у неё не разбито.

Идя к алтарю, Сигрит сияла. Она воображала, как буквально через несколько лет будет также идти по проходу собора, но уже чтобы её венчали на престол! Да, не зря она сменила веру. Есть вещи, которые того стоят. Она победоносно улыбалась, гордо приподняв подбородок. Не слишком надменно, но и с невероятным достоинством. К тому же играюче она заполучила самого красивого принца.

Едва ли она слушала, что говорит священник. Лишь повторяла заученные движения: крестилась и кланялась. В белоснежном платье она была подобна ангелу, снизошедшему до простых смертных. Длинная фата тянулась через проход. Регине казалось, что это змеи ползут вслед за ледяной принцессой.

В тот момент, когда над головами Алека и Сигрит подняли короны, Регина пошатнулась. Не осталось и следа от её стойкости. Если бы Дмитрий не подставил плечо, она непременно бы упала без чувств. А Благовещенский продолжал улыбаться так, как улыбались прочие гости, не огорчённые происходящим.

– Мы можем не ехать во дворец, – сказал Дмитрий, когда они выходили на улицу вслед за молодыми.

Регина обречённо пожала плечами, осторожно стягивая с волос платок. Нет у неё варианта не ехать. Господь её наказывает. Наказывает тем, что заставляет проживать этот кошмар. А Регина Котова не слабачка – она пройдёт этот путь от начала до конца.

– О, какие милые цветочки. Ты будто та самая весна, пришедшая на смену холодным дням! – Ададурова уж больно по-родственному расцеловала Регину.

Та изумлённо перевела взгляд на Благовещенского.

– Невероятная удача, моя дорогая, что ты здесь! Ольгу, как известно, отлучили от двора, мне без моего князя просто невыносимо ходить на все приёмы… – она посмотрела на Благовещенского, словно только теперь заметила. – Дмитрий Александрович, поедемте все вместе. Уж не откажите в любезности старой подруге семьи.

Дмитрий ничего не понял, но, как водится, согласился.

– Вы без водителя, Анна Петровна, – Благовещенский помог Ададуровой сесть за руль.

– Мне не так давно дозволили водить самостоятельно, теперь не могу отказать себе в удовольствии, – она рассмеялась.

Дмитрию ситуация казалась странной и какой-то комичной. В его размеренной жизни нет места подобному абсурду. А для Котовой всё словно в порядке вещей. Невероятно, наверное, жить, когда не знаешь, что там впереди… Нет, не так. С Дмитрием тоже случалось невероятное, но с Региной… Они слишком быстро доехали до Зимнего дворца. Не так, они быстро практически доехали до дворца, когда Ададурова резко дёрнула руль, разворачиваясь через сплошную:

– Знаете, на таких мероприятиях вечно поздно начинают кормить, а пока всех гостей дождёмся… Давайте пообедаем? – ответила она на немой вопрос Дмитрия.

Регина вопросами в этот день старалась не задаваться. После того, что она увидела в соборе, мысли вольными птицами то и дело вырывались из реальности, улетая к каким-то более счастливым дням.

– Знаете, отличная идея. Если что – скажем, что у вас, княгиня, сломался экипаж.

– О, а вы, Дмитрий, тот ещё бунтарь! – одобрительно похлопала его по плечу Ададурова. – Знаете, я так долго отказывала себе в удовольствии бывать в столичном свете, что и не заметила, как сильно вы стали похожи на отца.