Ана Жен – Империя добра (страница 42)

Регина подняла на него опухшие от слёз глаза и пожала плечами:

– Мне нужно было подышать… Мероприятие вышло… тревожным…

– Что?

– Ничего, Алек… Ничего…

Она непривычно отстранила его от себя и направилась в спальню. Почему-то Алек не пошёл за ней, и от этого и без того раненное сердце кровоточило пуще прежнего. Регина стянула парадную форму, аккуратно развесила её на вешалке, сняла со стены их с Алеком совместную карточку и села на пол. Она смотрела на их счастливые лица и думала о том, как это было прекрасно – ни на что не надеяться.

Надежда… Надежда – то, что помогает нам стоять до самого конца. Не сдаваться. Однако отобранная надежда или ложная надежда несёт лишь уничтожение и разрушение. После ничего не остаётся. Только выжженные поля и слёзы.

Алеку нужно было сделать не так уж много. Ему нужно было просто прийти к ней. Обнять и в очередной раз пообещать, что всё у них будет хорошо. Даже если это ложь, сейчас Регине стало бы куда легче. Пусть ненадолго, но прямо сейчас. Она снова чувствовала себя страшно одинокой. В этом мире, частью которого стала волей указа, но не на самом деле.

Телефон звякнул. Писал Благовещенский. Регина улыбнулась. Он не спрашивал, как она, а лишь сказал, что нашёл конспекты по тому курсу, который она не очень поняла, и может их передать завтра утром, если она выйдет в Американскую кофейню. Только зачем ей теперь эти конспекты?

Она вздохнула и встала. Зашла в ванную и быстро умылась. Затем вышла из своей комнаты и пошла в спальню Алека. Если им вместе осталось совсем короткое время, Региша не хочет истратить его на бессмысленные обиды.

Сигрит недовольно ходила по номеру и не могла успокоиться. Ей предоставили роскошные апартаменты в Астории, но едва ли это было тем, на что она рассчитывала, отправляясь в Империю. Да и вообще – многое шло не так, как должно было: ей понравился Александр. В самом деле понравился. Они пообщались недолго, но этого хватило, чтобы оценить его положительные качества… А эти его голубые глаза! Да, при выборе супруга принцесса Сигрит и впрямь обращала внимание на внешность. Мы ведь живём в XXI веке, на свете не так много осталось поистине прекрасных принцев.

К тому же у самого императора не было проблем с волосами и возрастных залысин. Это уже о многом говорит. Например, о том, что и Александр, вероятно, не будет лысым. У Сигрит не было возможности отказаться, поэтому всеми силами она пыталась найти причины полюбить будущего мужа. Холодная норвежка не заблуждалась насчёт сущности договорных браков. Но мечтательная маленькая девочка, которая до сих пор жила в её сердце, – да.

Она подошла к окну. Повалил снег. Очень красиво. Совсем не так, как на её родине. Нет, не то как падал снег – снег, к счастью, достаточно одинаков везде. Но вот сам город… Он не был лучше Осло, однако Осло – это место, где яркое средневековье столкнулось со стеклянной современностью. Здесь всё было иначе. Прямые проспекты, старинные, но такие высокие здания. Санкт-Петербург был прекрасен.

Сигрит поймала свой взгляд в оконном отражении. Она так хороша собой. Действительно хороша! Без лишней скромности. У неё аристократичная внешность жительницы Севера. Когда Сигрит была маленькой, няня говорила, что принцесса родилась во фьордах. Её воспитывали вейлы, которые и поделились с ней своей красотой. Волосы – как первый снег, глаза – как норвежские водопады. К тому же принцессе повезло – она родилась высокой, с тонкой фигурой.

Сигрит вернулась на кровать и достала телефон. Все новостные ленты писали только о ней и Александре. Она остановилась на портретной карточке, где танцует с цесаревичем. И в самом деле, они отличная пара. Есть только одна проблема, о которой Сигрит предупреждали ещё в Осло. У наследника есть паж. Ну, как паж – скорее, фаворитка. Эта безродная Котова. Полная противоположность принцессы.

Видела она эту Котову – рыжий тролль. Как такая вообще могла кому-то приглянуться? Сигрит отложила телефон и, закрыв лицо подушкой, закричала. Она не хочет делить будущего супруга ни с кем. Не в первые годы совместной жизни – уж точно! У наследника Империи должны быть представления о долге и чести. Любовница в эти представления не вписывается.

С другой стороны, быть может, девушка благоразумна? Возможно, и сама понимает, что подобное поведение неугодно Господу? В конце концов, чтобы однажды стать императрицей, Сигрит оставляет свою веру и крестится в иной. А что сделала Котова? Ладно, Сигрит знала, что та как-то связана со спасением цесаревича на балу в прошлом году. И что же? Разве это не было её долгом – спасти своего правителя?

Принцесса шумно вздохнула и села на край кровати. Если кто-нибудь здесь считает, что она приехала становиться просто инкубатором для пухлощёких наследников, этот кто-то очень сильно ошибается. Принцесса Сигрит приехала стать императрицей. Великой, как Екатерина II. И было бы невероятной удачей, если бы на пути к этой цели Сигрит не пришлось никого убить.

– Принцесса, – окликнула её Ева – расторопная помощница, единственное, что напоминало Сигрит о королевском статусе во времена жизни в Осло.

Это ведь отвратительно неправильно – когда ты рождена с короной на голове, но не можешь позволить себе даже личную прислугу. Нет, решительно – в Империи с этим вопросом дела обстоят куда приятнее.

– К вам с визитом наставник вашего жениха.

– Вот как? – Сигрит немного удивилась, но велела пригласить гостя.

Когда при дворе тебе никто не известен – а вышло именно так, – хочется хотя бы примерно понимать, как теперь распределены силы. В Норвегии никто не интриговал. Точнее, никто не интриговал в рамках двора – ставки были слишком малы.

Принцесса поправила белое дневное платье и заняла такое положение в комнате, чтобы свет наиболее удачно ложился на её кожу. В комнату вошёл немолодой мужчина с тростью. Сигрит была уверена, что видела его при дворе, но никак не могла припомнить, кто он.

– Ваше высочество, – визитёр чуть склонил голову. – Имею честь представиться: Август Аристархович, наставник его императорского высочества Александра Павловича.

Приятная черта – не заставлять её гадать, кто именно перед ней. Сигрит чуть кивнула.

– Я не привык ходить кругами, избегая сути визита, – продолжил Август Аристархович, подходя ближе, но сохраняя почтительную дистанцию. – Ваш приезд – редкая удача для Империи.

– Не удача, а расчёт, – сдержанно поправила Сигрит. – На удачу полагаются те, кто над жизнью не имеет власти. К моей удаче – я имею.

Август Аристархович удовлетворённо улыбнулся.

– Вы поразительно проницательны, ваше высочество. Черта истинной императрицы.

– Не буду пытаться вас обидеть в лучших чувствах, однако я не из тех монарших особ, коими можно управлять одними лишь сладкими речами.

– И в этом тоже ваша мудрость, – кивнул Август Аристархович. – Я поясню свои мотивы, чтобы между нами не было недопонимания. Я жизнь положил на то, чтобы цесаревича сделать великим императором. А стало быть, его невеста также входит в сферу моих интересов. Я не стану навязывать вам своё общество, принцесса, не стану давать непрошенные советы. Поверьте, в столице отыщется достаточно охотников до этого. Однако ежели вам понадобится собеседник, не преследующий личную выгоду, – знайте, что я к вашим услугам.

Сигрит молча наблюдала за гостем. Август Аристархович на её стороне не из личной симпатии, а потому, что их интересы пересекаются – и плотным узлом сплетаются на шее Алека.

– Если бы я нуждалась в совете о том, с чего начать – что бы вы мне рекомендовали? – лицо принцессы не выражало никаких эмоций.

– Я бы начал с визитов.

– Вот как?

– Именно. Сперва я бы навестил некую Регину Котову. Она теперь паж вашего жениха. Вижу, вам о ней известно.

Сигрит едва слышно цыкнула.

– Я бы не стал предлагать налаживать с ней отношения, но обозначил бы ваше присутствие. Чтобы согнать мышь, иногда достаточно просто включить свет.

– Вы полагаете, что Котова опасна для меня? – решилась уточнить Сигрит.

– Отнюдь. Как бы печально это ни было – она хорошая девушка. Поразительно понятливая и верная. Думаю, она не станет чинить вам препятствий, если Александр перестанет в ней нуждаться.

Сигрит кивнула.

– Кого ещё мне стоило бы навестить?

– Я бы обратил внимание на семью Благовещенских. Князь, кажется, – единственный настоящий друг наследника. И, разумеется, не забудем про императрицу… – Август Аристархович задумался. – Хотя, если бы вы нашли подход к императору, ваша жизнь при дворе показалась бы лёгким праздником. Вот только позвольте дать вам совет: не пытайтесь показать Павлу Фёдоровичу вашу силу.

– Благодарю за теорию, – наконец улыбнулась Сигрит.

24

Регина лежала на полу, задрав ноги на стену. В этом семестре у них началась усиленная военная подготовка, и впервые спортивная Региша почувствовала, что ей ужасно тяжело. Что не все нагрузки, рассчитанные на парней, она может выдержать с прежней лёгкостью. Как итог – гудели ноги.

В дверь спальни постучали. Она крикнула, что открыто. Регину вообще не смущали слуги – она знала всех по именам, да и пока её отец не решил удариться в кулинарию и домашние дела, их собственный дом был полон всякого рода помощниками.

– Регина Дмитриевна, к вам пришли.

– Ко мне? Кто?