Ана Жен – Империя добра (страница 40)
– Ну, теперь-то у него образ народного любимца, пора его за это похвалить! Кстати, к чему готовитесь?
– У нас на этой сессии всего три экзамена. Сперва готовлю отчёт по диплому…
– Мамочки! – воскликнула Региша, раскладывая тетради у камина. – Я и забыла, что вы в этом году выпускаетесь… Да, с кем же я буду сталкиваться в очереди в библиотеке?
Благовещенский устроился за столом и достал планшет. За окном уже темнело, начинал идти снег. Снова Невский занесёт, и ему придётся лезть по всем сугробам до дома.
– Быть может, тебе пора дать шанс однокурсникам?
– Вот ещё! – хмыкнула Регина. – Я даже немного опасаюсь, что меня опять начнут травить, если вы с Алеком выпуститесь.
– Я мог бы поговорить с братом…
– О, мне кажется, тогда Артём совсем мне житья не даст!
В коридоре раздались шаги. Дверь распахнулась – одетый и заснеженный Алек, оставляющий за собой мокрые следы.
– Что снова? – ужаснулась Региша.
Алек помедлил, посмотрел на Регину, сидевшую на полу. Развернулся и пошёл прочь, очевидно в свою комнату.
– Что это было? – скорее сам у себя спросил Благовещенский.
– Дадим ему десять минут, если не вернётся – пойдём искать… – У Регины заныло сердце. То, что гложило её с самого утра, становилось истиной.
Благовещенский сделал вид, что снова погрузился в свой отчёт, хотя на деле краем глаза посматривал за тем, как тревожится Регина. Она даже не пыталась изобразить работу, нервно барабаня ноготочками по полу, всё смотрела на дверь. Там расторопная служанка протирала пол.
Наконец, в коридоре снова послышались шаги. Уже без верхней одежды. Алек прошёл в гостиную. Всё так же молча подошёл к окну. Резко развернулся и произнёс:
– Я должен жениться.
Сердце Дмитрия пропустило удар: Алек и Котова поженятся. Но лишь на долю секунды им владел этот страх. Раньше Регины он понял, что именно сейчас сказал его друг, поэтому спросил сам:
– На ком?
Алек с некоторой благодарностью посмотрел на Дмитрия, он боялся тишины и не понимал, что именно сказать.
– Норвежская принцесса Сигрит.
– Странное… имя, – как-то рвано произнесла Регина. – Как sicret…
Алек порывисто подбежал к ней, не думая о Дмитрии, опустился рядом и взял её руки в свои. Поцеловал их:
– Это ничего не значит… Такие браки заключаются постоянно. Для нас с тобой ничего не изменится…
Регина улыбнулась, приложив все силы, чтобы не расплакаться. Она посмотрела на Дмитрия. Тот коротко кивнул. Благовещенский знал, что Регина не дура, что прямо сейчас Алек разбил ей сердце. Наверное, в тот момент Регина сама этого ещё не поняла. Но так оно и было. Алек прав: такие браки – формальность, но такой брак делает Регину вечной злодейкой, ведь теперь она будет мешать семейному счастью царской четы.
– Ольга Анатольевна, – Генрих поравнялся с Трубецкой в библиотечном коридоре университета.
– Граф, как жаль, что не видела вас среди прогрессивной молодёжи, – Ольга неприятно улыбнулась.
– Как красиво вы называете преступников.
– Очевидно, мы с вами по-разному видим происходящее. Чем могу вам помочь? Насколько я знаю, мы не то что с разных кафедр, но с разных факультетов. – Она не остановилась и не замедлила шаг.
– Я попрошу вас оставить Дину в покое.
Бюсты учёных с каким-то страшным осуждением взирали на эту парочку.
– Насколько мне известно, с Диной мы подруги, а дружба – дело добровольное.
– Ольга Анатольевна, вы понимаете, что то, во что вы втянули первокурсницу, могло стоить для неё всего. Не все могут делать санкционные выплаты и платить за учёбу без скидки.
– О, так вы просто обеспокоены судьбой подруги? Как мило! – заворковала Трубецкая. – Будьте покойны: мы открыли сбор пожертвований для тех, кто не способен оплатить неправомерные штрафы.
Гена ускорил шаг, обогнул Трубецкую и вынудил её остановиться. Они были практически одного роста, но Генриху повезло родиться с широкими плечами.
– Не нужно делать её вам обязанной. Сегодня утром её долг был погашен. Я прошу впредь не втягивать её в это!
– Ах вот что вы делаете в главном здании! Пришли в кассу. А здесь я… Как удобно… Делаете такой широкий жест, а после уже она должна не мне, а вам. Умно. Вы ведь на психолога учитесь? Первый курс, а уже столь изящная манипуляция… Превосходно, Генрих!
– Я уповаю на вашу порядочность и благородство, Ольга Анатольевна.
Трубецкая ничего не ответила, лишь дотронулась алым ноготком до плеча Гены, отодвигая его в сторону. Она выглядела поразительно спокойной и гордой. Точно в душе её не бушевала буря ярости. Точно ей не перестали приходить приглашения на некоторые балы.
Генрих долго смотрел ей вслед, а потом поспешил вернуться на свой факультет. Сегодня сдавали «Общую психологию», и он не хотел опаздывать.
Печальная Дина сидела в Американской кофейне возле Казанского и всеми силами пыталась забыть, сколь жутко прошёл сегодняшний экзамен. Она пошла сдавать в первой пятёрке, обнаружив, что Генрих ещё не подошёл. Меньше всего на свете она хотела встретиться с бывшим одноклассником. Скорее всего, Гена не скажет «Я же говорил», но всё в нём будет кричать о её неверных выборах. А может…
Дина положила голову на руки, стараясь скрыться от яркого света. От взглядов немногочисленных посетителей кофейни, которые точно знали о её провале.
– Родное сердце, что с тобой приключилось?
Дина приподняла голову на Трубецкую.
– Неужели ты успела завалить первый же экзамен? – Ольга говорила спокойно, словно не провела всё утро в деканате, словно не выслушивала все каникулы омерзительные упрёки князя Ададурова.
– Нет… Я блестяще сдала… Мне всегда нравилась общая психология… Но…
– Но теперь у тебя глаза на мокром месте, – Трубецкая отвернулась, услышав, что её кофе готов. – Подожди, я возьму чашку и побуду твоим психоаналитиком!
Дина восхищалась Ольгой. Если бы у неё когда-нибудь спросили, на кого ровняется графиня Гирс, Дина бы без промедления ответила: на Трубецкую. Сильную, неунывающую и очень умную. Ольга точно ничего в этой жизни не боялась. А Дина боялась и теперь столкнулась с самым страшным: она потеряет место в университете, как только матушка поймёт, что денег им на покрытие долга не сыскать.
– Так, что тебя тревожит, ангел мой? – Зимой Трубецкая пила только чёрный кофе.
Дина пожала плечами. Не принято говорить о деньгах.
– Я боюсь, что больше не смогу бороться с тобой за правое дело.
– Отчего же? Неужели подобное мелкое поражение уже тебя отпугнуло?
– Я думаю, что уйду из университета после сессии…
– А, это! – точно обрадовалась Трубецкая. – Если вопрос оплаты обучения – единственная преграда на твоём пути к справедливому миру, то спешу тебя обрадовать: сегодня за тебя внесли плату.
– Врёшь! – слишком уж просто воскликнула Дина и полезла в личный кабинет студента. И в самом деле все долги и ближайшие два семестра были оплачены. – Но как? Это ты?
– Увы, у тебя есть иной благодетель…
– Кто?
– Генрих, кажется…
– Гена? – изумилась Дина.
– Как всё же причудливо сокращается его имя…
– Я должна его поблагодарить!
– Не думаю, – спокойно продолжила Ольга. – Если бы он хотел, чтобы ты узнала, он бы сказал.
– Нет, Гена бы никогда о таком не сказал! Прости меня, Олечка, но я должна его поблагодарить! – Дина начала поспешно залезать обратно в шубу.
– А что если он тебе скажет перестать водиться с членами студенческого совета? Он ведь наши идеи предал.
Дина замерла, так и не дотянув рукав шубы. Скользкая подкладка тут же заскользила по руке вниз. Да, он её просил не выходить в то утро.
– Некоторые люди совершают добрые дела, чтобы вынудить нас быть им должными. Сейчас, Дина, ты можешь выбрать сама, как распорядиться своей судьбой. Но если Генрих тебе признается, что это он оплатил, если он попросит тебя успокоиться, сможешь ли ты принять верное решение?