Ана Жен – Империя добра (страница 39)

– Не знаю, теперь-то её всё это не касается. Она паж, ещё и с высшим образованием, – как всегда беспечно отозвался цесаревич.

Благовещенский посмотрел на него с искренним непониманием:

– Но она всё ещё не дворянка.

– И что же? Разве её на балы не пускают? Живёт во дворце. Какая разница, кто она по крови? – развил мысль Алек.

– Какая разница? – невероятных усилий Дмитрию стоило не повысить голос.

– Дмитрий, ты главного не видишь, – то ли проигнорировал, то ли и в самом деле не заметил агрессии Алек. – Рина сама по себе уникальна. Рядом со мной она будет в полной безопасности. Я никому не позволю её обидеть!

Благовещенский решил не продолжать. Легкомысленность Алека потрясала. Неужели тот не понимает, что рано или поздно ему придётся жениться на ком-то? И если наследнику кажется, что Котова запросто смирится с судьбой фаворитки, то сам Благовещенский в этом очень сильно сомневался.

Он, наверное, первым – сразу после Марины Владимировны – понял, что участь Регины теперь страшна. Она не сможет выйти замуж за кого-нибудь своего сословия, но и аристократ не позовёт её под венец. Ни один. В Империи не было закона, запрещающего подобные союзы, но их противоестественность казалась слишком очевидной.

Павел Федорович гневно швырнул газету в стену. Он наказал Алека тем, что не пустил его на семейный приём. Наказал! Отчего же во всех новостях лишь весть о том, что Алек вместе со своим незнатным пажом и верным князем встретил 2026 год на Неве? Без охраны и лишней защиты? Отчего эту троицу все называли будущим империи? Просто алкоголики и легковесные дети!

Самодовольная физиономия глупого мальчишки насмешливо смотрела на императора ещё с десятка прочих газет. Алек вновь был везде. Александра любили так, как не любили Павла Федоровича. Он олицетворял всё новое. Всё то, чего хотела безродная толпа. Ему плевать на интересы знати. Это очевидно.

Что хуже – бездарный повеса, к которому всякий в империи относится как к шутке, или недальновидный любимец толпы? Второе уж точно опаснее. На прошлой неделе он разогнал восстание либералов, но что если на грядущей – его возглавит?!

От Алека всегда болела голова. К тому же теперь Вера Эдуардовна крепко осерчала на супруга за то, что Алеку не дозволили приехать на Новый год. Павел Федорович был готов мириться с чем угодно… почти с чем угодно, но только не с холодностью его Фейт.

Он позвонил. В кабинете тут же материализовался Носов.

– Государь, будут какие-нибудь распоряжения касательно выходки цесаревича?

Императора в самом деле порой пугала проницательность секретаря.

– Да, Сергей Григорьевич, помнишь, у нас как-то с тобой уже имела место беседа о том, что Алека пора женить? – Павел Федорович соединил пальцы в замок и опёрся лбом на эту конструкцию.

– Разумеется. Я и список кандидаток подготовил! – раздражающе часто закивал Носов.

– Отлично, – без капли оптимизма произнёс император. – Актуализируй его и пришли мне. До выпуска Алека найдём ему невесту и свадьбу сыграем.

– Разумное решение! И без того шепчут, мол, наследник с собственным пажом сожительствует…

Павел Федорович раздражённо хмыкнул. Одни проблемы от этой Котовой! Он искренне верил, что связь их с Алеком продлится не больше нескольких месяцев. Но нет – взгляните: живут вместе и ходят всегда рядом. К тому же не нужно быть человеком выдающегося ума (хотя Павел Федорович таковым и являлся), чтобы понять: именно Котова так скверно на Александра влияет.

Регина зашвырнула снежком в Дмитрия и угодила прямо в лицо. Она ойкнула и прикрыла рот руками, а Алек громко расхохотался, не устоял на гололёде и рухнул в сугроб. От этого расхохотался ещё сильнее.

Марина Владимировна наблюдала за этой картиной через окно кухни. Дмитрий Валерьянович, до этого увлечённо нарезавший салат, отвлёкся и подошёл к супруге.

– У меня душа не на месте, – не отрывая взгляда от дочери, произнесла Марина Владимировна.

– Она кажется счастливой.

– Ты не понимаешь, – покачала головой мадам Котова. – Она не их породы. Они это однажды поймут и сожрут.

– Ты слишком пессимистична, – Дмитрий Валерьянович обнял супругу за талию и положил подбородок ей на плечо. – Быть может, Регине суждено стать тем, кто разрушит эту стену между сословиями. Быть может, мы станем жить, как в начале прошлого века?

Марина Владимировна покачала головой, глядя, как Алек подхватил Регишу на руки и закружил.

– Нет, всё закончится её разбитым сердцем…

Марина Владимировна выбралась из объятий мужа и открыла окно:

– Ужинать!

Благовещенский не мог до конца понять, почему именно так устроен мир, в котором живёт Котова. Не мог понять её старый телефон, странную котомочку и чудные сельские платья. Но ему нравилось видеть то, что происходит на её даче. Нравилось, что дома у Котовых можно ходить босиком в шерстяных носках, что ужин готовят её родители, хотя в доме имеется некоторый штат прислуги. Ему нравилось, что родители Регины то и дело проявляют друг к другу нежность.

Нет, Благовещенский не хотел себе такую жизнь, но был рад, что смог к ней прикоснуться: бегать во дворе, играя в снежки, кататься с горки на санках и сидеть потом в бане. Он точно на экскурсию выехал. Да и с Региной было удивительно легко, так же, как с великим князем.

Пока Благовещенский принимал душ перед ужином, он думал о том, что здесь может дышать. Что рядом с этими людьми не чувствует себя обязанным. Впервые он подумал о цесаревиче не как о скаковой лошади, на которую поставил, а как о друге, который не осуждает. Да и Регина не осуждала. Интересно, она вообще была на такое способна?

Регина не была злопамятной и по складу характера старалась жить настоящим. Поэтому, впиваясь губами в губы Алека, она не хотела думать о том, что её сказка может закончиться. Достаточно того, что сейчас они могут раствориться друг в друге.

– Нам нужно идти, – прошептал ей на ухо Алек, отчего по телу побежали мурашки. – Марина Владимировна и так косо на меня смотрит.

– Не хочу, – так же тихо прошептала Рина и посмотрела ему в глаза.

– У тебя пропали веснушки… – внезапно заметил Алек.

– Зима же! – рассмеялась Регина.

В дверь постучали:

– Вы идёте ужинать? Я один не буду спускаться, – серьёзный голос Благовещенского.

Регина поспешила открыть дверь:

– Дмитрий Александрович, неужто моей матери опасаетесь? – сощурилась она.

– Хотите сказать, что вы этого не делаете? – ответил на её улыбку Дмитрий.

Алек смотрел на весёлых друзей, и внезапно ему стало тоскливо: он почему-то почувствовал, что это их последний такой вечер. Потому что в его жизни не бывает так, чтобы всегда было хорошо. Он подхватил весёлое настроение компании, но, даже бойко рассказывая об учёбе в Академии родителям Рины, улыбался неискренне. Он был сосредоточен. Хотел впитать всё, что давала ему эта поездка. Откуда взялся неведомый страх того, что всё кончено?

– Во сколько вы завтра уезжаете? – уточнил Дмитрий Валерьянович.

– О, мы ещё не думали об этом, пап! Хочешь нас выгнать?

– Если хочешь, мы можем тебя сами отвезти в город, – как-то странно предложила Марина Владимировна.

– Наш князь отлично водит, к чему это? – улыбнулась Рина.

– Не сомневаюсь, – улыбнулся Дмитрий Валерьянович, которому всегда дети мужского пола были яснее, чем женского. – Оставь молодёжь в покое, Марина, успеем ещё с дочкой поговорить!

Алеку стало слегка не по себе. Он и забыл, что есть в мире родители, которым не плевать на детей.

22

– Ненавижу понедельники после каникул, – сообщила Регина Благовещенскому, когда они выходили из Американской кофейни.

– А я, признаться, люблю, – он придержал ей дверь.

– Я, Дмитрий Александрович, даже не сомневалась!

– Звучит насмешкой.

– Вовсе нет, – она сделала глоток тёплого напитка. – Вы такой серьёзный, что просто обязаны любить то, что делаете. Есть люди праздные, а вы совсем другой. Но знаете, что в вас чудесно? – поспешила добавить Регина, заметив, как напрягся Благовещенский. – Вы человек не скучный. А главное – не злой. С вами приятно находиться в одном помещении.

– Оттого ты, Котова, так легко согласилась принять меня в гостях?

– О, принимать гостей в чужом доме несложно!

Они перешли дорогу и свернули к Аничкову. Алека ещё утром вызвали во дворец, а Регина сдала первый на этой сессии экзамен и отправилась в библиотеку. В библиотеке она встретила Благовещенского, они немного поболтали, получили нагоняй от библиотекаря за шум и решили пойти готовиться к экзаменам у Алека.

– Мне страшно не нравится эта шинель! – в прихожей Регина быстро стянула с себя тесное пальто.

– Погляжу, тебе сегодня ничего не нравится, – усмехнулся Благовещенский.

– Да знаете, бывают такие дни, когда чувствуешь, будто случится что-то нехорошее… – она осторожно поставила сапоги и влезла в домашние кеды. – Не знаю даже, вот вроде и экзамен сдала отлично, а всё равно какое-то дурное у меня настроение! Что тут скажешь? Первый понедельник после каникул…

– Думаешь, у Алека будут какие-нибудь неприятности, раз его вызвали?

– Я надеюсь, что он помирится с родителями. Мне странно, что так мало людей видят, какой Алек замечательный! – Регина практически бежала по лестнице.

– Он сам себе такой образ создал: легкомысленный и немного развязный, – Благовещенский едва поспевал за ней.