Ана Жен – Империя добра (страница 37)

– Перестань вести себя словно поверженный! – фыркнула Рина, наклоняясь к нему в ванну. – Ты супер! Моя маманя тоже не сразу поняла, как здорово, что я в Академию попала.

– Рин, а какой я, если не поверженный? Я разочарование семьи, впору это признать…

– Горе ты моё, – девушка покачала головой, ухватила его за руку и потащила вверх. – Вставай, пойдём гулять! Ты разогнал мятеж. И, замечу, если твоему отцу что-то не нравилось, мог бы и сам вмешаться. А сейчас это выглядит мелочно и неприятно.

Алек недоверчиво посмотрел на Рину. Она тянула его за руку, словно вытягивала из детского кошмара.

– Пойдём на Неву! Там ярмарка. Будет весело. Давай Благовещенскому позвоним. Он тоже недалеко!

– Хочешь, чтобы мы пошли к Зимнему? – Алек вновь нахмурился, но начал вставать.

– Нет, я хочу, чтобы мы пошли туда, где будут видны фейерверки, музыка играть будет и пряное вино рекой литься! Тебя хотят наказать, словно мальчишку, за поступок, в котором твоей вины нет. Не будь мальчишкой, не позволяй себя наказать!

И вот Алек, укутанный в тёплый шарф, вышагивал по Невскому, словно и в самом деле так планировал отмечать Новый 2026 год. Пока собирались и утеплялись, успели выпить бутылку. И теперь жизнь, может, и была несправедливой, но уж точно такой не казалась.

Алек никогда не отмечал Новый год на улице, с толпой. Но как прекрасно было видеть этих счастливых горожан. Невский перекрыли, и яркая, радостная толпа спешила на лёд. То и дело взрывались хлопушки, девчушка, сидевшая у отца на плечах, передала Алеку мандарин. И было во всём этом столько надежды на то, что следующий год будет самым лучшим. Что все мечты сумеют исполниться.

– Вон он! – закричала Регина и подняла руки вверх. Она махала изо всех сил, стараясь привлечь внимание ошарашенного Благовещенского.

– Дмитрий Александрович, неужто вы тоже ни разу не праздновали на улице? – удивилась Регина.

– Меня поражает, что ты, Котова, могла вообразить это возможным, – Благовещенский усмехнулся. – Алек, во дворце только и перешёптываются, что о тебе.

– Даже знать не хочу, – отмахнулся цесаревич.

– И правильно! Пойдёмте пить пряное вино! А то я гляжу, вы, Дмитрий Александрович, совсем не подготовились!

Региша встала между юношами и взяла их под руки. Вместе они вышли на лёд Невы. И в самом деле – ярмарка. Очевидно, её поставили, как только волнения в Университете утихли. Немного скользко, но так даже веселее. Регина всё время цеплялась то за Алека, то за Благовещенского. В толпе простых людей князья и сами почувствовали себя простыми горожанами.

Алек вообще задумался о том, что был бы куда счастливее, если бы не должен был соответствовать чьим-то ожиданиям. Он посмотрел на Зимний дворец. Хорошо, что он не с родителями. Впервые за все эти годы невероятных праздников он чувствовал себя не одиноким.

На балконе Зимнего дворца император произносил речь. И Благовещенскому стало поразительно забавно от того, что на площади почти никто не слушал это выступление. Аристократия привыкла внимать каждому слову самодержца, а здесь… здесь шла жизнь. Затем прогремел выстрел пушки на Петропавловке – была полночь.

– С Новым годом! – заорала Регина и чмокнула Дмитрия в щёку, а затем нежно поцеловала Алека.

Благовещенский давно подозревал эту связь, но больше она не казалась ему противоестественной. Напротив, казалось, что Алеку никто не подошёл бы так, как подходила Регина. Она была такой же лёгкой, как и сам цесаревич, но в ней было то, чего не было в других девушках их круга – Регина искренне и бескорыстно верила в Алека, даже когда он в себя уже верить не мог.

Раздались залпы салютов. Империя всегда любила фейерверки. Разноцветные искры вздымались к небу и, словно падающие звёзды, растворялись в темноте ночного неба. Сначала – зелёные и красные кольца, затем – высокие фонтаны. Сколь много бы казна ни тратила на эту феерию, народ не роптал. Высокие фонтаны, подстраивающиеся под громкую музыку.

Алек уже с кем-то фотографировался. Дмитрий хотел как-нибудь особенно удачно пошутить. Сегодня у него было настроение праздновать. На Неве вообще всем было страшно весело. Он развернулся к Регине – и оторопел. Ненадолго. Но как она была прекрасна, когда в её тёплых глазах отразились расколотые искры салюта. Она улыбалась так, как улыбаются поистине счастливые люди.

Дмитрий прежде думал, что столь искренние эмоции доступны только детям, но нет. Регина запрокинула голову и, словно впервые видела подобное шоу, улыбалась. Ей не был нужен никто. Она просто впитывала волшебство этой ночи. Как же она была красива, какие же прекрасные у неё были глаза.

Дмитрий тоже запрокинул подбородок и устремил взор ввысь, словно прозрел. Он будто бы увидел космос. Салюты взрывались прямо над ними. Наверное, с балкона Зимнего дворца видно намного лучше, но оттуда видна лишь вся картина, а порой, чтобы добраться до сути, нужно сосредоточиться на крохотном фрагменте – и тогда ты поймёшь намного больше.

Потом были хороводы. Благовещенский словно в детство вернулся. Будучи старшим сыном, он вечно держал лицо, не позволял себе слабостей. А теперь, держа в зубах леденец, он с Алеком и Региной соревнуется в том, кто быстрее скатится с ледяной горки. Пряное вино на площади не заканчивалось, словно подо льдом была не вода, а именно эта алая сладкая река. С Региной они все видели то, что прежде было скрыто от их глаз.

Друзья разошлись лишь в шесть утра, очень медленно бредя по Невскому в сторону своих домов. Возле Аничкова дворца Регина вновь обняла Благовещенского, а тот задержал руку на её талии на мгновение дольше, чем следовало.

Во дворце было темно и уныло. Хорошо, что они пошли на Неву, хорошо, что не остались отсиживаться в ванне.

– Божечки, как же тут жутко! – Регина заглянула в гардеробную. – Повесишь мою шубу? Мне эта темнота словно в душу заглядывает.

– Не думал, что ты чего-то боишься, – усмехнулся Алек. Ему нравилось быть отважнее и сильнее.

Справившись с нелёгким заданием, они перешли в гостиную. Алек растопил камин. Регина и не думала, что он умеет. Они сидели на полу, пили, смеялись, играли в «угадай персонажа», наклеивая бумажки на лоб. Регише показалось, что нужно было звать Благовещенского с ними. После очередного такого раунда поняли, что ещё одна бутылка опустела.

– Я ещё шампанского открою! – Регина неловко поднялась на ноги, придерживаясь за диван.

– Дай я тебе помогу! – Алек сделал движение, напоминающее попытку встать, в итоге лишь уронил пустую бутылку.

Регина рассмеялась.

– Уволь! Я, знаешь ли, сама девушка сильная. В восемнадцать себя полностью обеспечиваю! – деловито заявила она и, точно желая подтвердить слова, выдернула пробку из бутылки.

Пена шампанского, словно взрыв вулкана, окатила Алека.

– Нет! Положительно безответственная барышня! Ты же всё залила!

Они буквально кричали. Смеялись. Наслаждались моментом, который был прекрасен лишь потому, что они были вдвоём. Алек потянул за край сорочки – слишком мокрая, чтобы продолжать в ней сидеть.

Регина никогда об этом не задумывалась, но у Алека невероятно хорошее тело. Наверное, у всех, кто попал в Академию, были такие тела.

– Можешь тоже платье снять, – он милостиво махнул рукой в сторону её залитой зелёной юбки.

– Хочешь меня голой увидеть? – охмелевший разум посчитал это вовсе не вульгарным предположением.

– Вот ещё! – соврал Алек.

Регина сделала глоток из горла. Газики неприятно защекотали нос. Она закашлялась. И, кажется, вылила остатки шампанского на платье.

– Ты, Рина, натуральная вредительница! – Алек снова засмеялся. – Сходи хоть в комнату, переоденься, чай не на другом конце города живёшь.

– Я одна не пойду! – внезапно заявила она. – Во дворце темно и тихо. Ты в жутком месте живёшь! А вдруг привидения?

Он удивлённо посмотрел на прежде отважную Регину.

– Ты здесь несколько месяцев, не видела же ещё никого…

– Ага, ты прежде слуг не отпускал на всю ночь!

– Хочешь, пойдём вместе?

– Ага, но ты иди первым!

Он вздохнул. Если во дворце и в самом деле призраки обитают, неужели Рине плевать, что его первым и убьют? И всё же, включив фонарик на Надежде, Алек двинулся вперёд по тёмным коридорам. Регина права – его дворец не предназначен для двух людей. Он бросил короткий взгляд в её сторону: девушка вооружилась бутылкой. Рина держала её пробкой вниз, непроизвольно взбалтывая напиток… Нет, реши они открыть эту бутылку – вновь лишь обольются.

– Я подожду здесь, – дойдя до спальни, Алек пропустил Рину вперёд.

– Будешь один в темноте? – ужаснулась Региша. – Заходи уж, я за ширмой переоденусь, – она подмигнула, как это обычно делал он.

Алек вошёл. Прежде цесаревич не бывал в её спальне. Только в самый первый день её переезда. Это казалось той чертой, которую он не мог бы преодолеть в трезвом уме. Всё в спальне казалось каким-то простым. Несколько книг. Стопка конспектов – он знал, что Регина предпочитает писать от руки. Над столом висели три фотографии: они с Алеком пьют кофе в первую их прогулку, семейство Котовых в полном составе (как же Регина похожа на отца!) и самая новая карточка, где они втроём смеются после награждения в Главном штабе.

С какой-то непреодолимой тоской Алек подумал, что в двух руках без какой-либо коробки сможет вынести все вещи, напоминающие о Рине. Не будет ничего. Рина может исчезнуть. Между ними вечно будут какие-то препятствия.