Ана Жен – Империя добра (страница 33)
Она преодолела комнату и заглянула в ванную.
– Так темно, у тебя света в покоях нет?
– Нет, проходи и закрой дверь.
Регина догадалась, что Алек лежит в ванне, возможно, и хорошо, что свет не горит. Она опустилась на пол рядом с ним.
– Алек, все хорошо? – даже в темноте она старалась не смотреть туда, где могло появиться обнаженное тело молодого человека.
– Я словно тону, – отозвался он.
– Тонешь? Может тебе стоит перебраться на сушу? – она улыбнулась. Регине совершенно не нравилось видеть Алека слабым и несчастным.
– Мне кажется, я все испортил.
– Вовсе нет! Ты дал им время разойтись. Мне писал бывший одноклассник, он сказал, что ему страшно жаль, что он оказался в этом замешан. И я уверена, что таких много! Не ты попустительствовал восстанию, а правительство.
– Ты не понимаешь… – Алек вздохнул и скользнул на самое дно ванны. – Помнишь день, когда мы познакомились?
– Сложно такое забыть! – Регина изо всех сил старалась предать голосу звонкости и веселости.
– Ведь это ты меня спасла. Мы об этом особенно не говорили, но если бы не твоя решительность, меня бы не было… Я вечно иду за кем-то и не могу возглавить сам. Я боюсь и теряюсь…
– Перестань! – Регише стало неловко.
– Рина, я столько часов провел здесь, в этой пустой ванной комнате…
– Ну, гигиена – похвальна! – Регина боялась, что если Алек сейчас и в самом деле уйдет в пучину отчаянья, дворяне ему этого не простят и все то, чего он добился, пойдет прахом.
– Здесь нет воды…
– Что? – Регина так удивилась, что быстро развернулась и сунула руку в ванну, действительно, воды не было.
Алек ухватился за ее кисть:
– Не убирай руку… Знаешь, я никому не рассказывал зачем это делаю… Да и что делаю не рассказывал…
Регина замерла. Она могла игнорировать слабости цесаревича, но не знала, как правильно реагировать на то, что он ее в них вовлекает.
– Я ведь не всегда был отцовским разочарованием… Когда мне было лет девять, я упал за борт нашей яхты. Ничего такого, меня быстро выловили, но я так испугался… Те мгновения, что темная бездна тянула меня к себе… Я думал, что умру. Впервые я не смог выплыть сам.
– Ты был ребенком!
– Не в этом дело. Я с тех пор стал бояться воды. Отца это жутко злило и я решил справиться со своим страхом. Я хотел наполнять ванну и пытаться в нее залезть, нырнуть, задержав дыхание… У меня так и не вышло. Однажды я решил пойти с другой стороны. Сперва лечь в ванну, а потом медленно ее наполнять… Прошло уже больше десяти лет, а я все не могу сдвинуться с этой точки…
– Это кажется хорошим укрытием…
– Да, я вечно прячусь… Мне кажется, отце именно с тех пор считает меня самым большим позором нашей семьи…
– Нет же! Всякому нужно иметь безопасное место!
– Хочешь сказать, что не презираешь меня за слабость?
– Я не считаю, что ты слабый, – немного слукавила Регина, – я считаю, что ты очень одинокий. Ты привык, что вокруг тебя никого нет, что в тебя никто не верит. Но это не так! Тебя любит простой народ, у тебя есть я, Дмитрий… Представь, каких трудов Благовещенскому стоило так отважно встать рядом с тобой. Он в тебя верит, а он, между прочим, самый типичный аристократ!
Алек бы непременно уточнил, что это значит, но очень быстро Региша перекинула ногу и залезла к нему. Она улеглась на грудь Алека и поцеловала.
– Алек, я буду с тобой несмотря ни на что. Потому что я верю, что ты благословен. Я верю, что ангелы стоят за тобой. Пусть у тебя будут эти слабости, о них никто не узнает. Я буду рядом и в пустой ванне и на площади. Я буду напоминать тебе о том, какой ты невероятный и сильный, коты ты почему-то будешь об этом забывать.
Она прижалась к нему, такая маленькая и хрупкая, но стойкая и отважная. Регина и представить не могла, насколько верные слова нашела в ту ночь.
18
Регина вошла в гостиную в приподнятом настроении. Там уже ожидал Благовещенский.
– Смотрю, тревоги оставили ваше благородное чело, Дмитрий Александрович!
– Могу сказать о тебе то же самое, Котова.
Регина, как и Дмитрий, были при параде. Региша вообще подозревала, что Благовещенский не спит. А если спит, то уже наряженный и собранный. В целом, это было бы вполне в его характере.
– Где Александр?
– Собирается, знаете же, как ему важно сегодня быть идеальным… С другой стороны, может, и хорошо, что он к нам не спешит, – девушка подобрала ноги под себя.
– Да… – протянул Дмитрий, сразу поняв, о чём она говорит. – Иначе сидели бы здесь как зяблики…
– Зяблики? – удивилась Региша.
– Да, птички такие…
– Если я однажды надумаю перестать обращаться к вам по имени и отчеству, непременно стану звать вас князь-зяблик, – рассмеялась она.
К удивлению Регины, Благовещенский эту веселость подхватил и тоже не сдержал хохота. На них навалилась такая взрослая ответственность, что оставаться серьёзными было равносильно сведению себя же с ума.
Внезапно дверь распахнулась, и перед ними предстал цесаревич. Не Алек – Александр Павлович. В парадном мундире, таком же, как и вчера, но что-то поменялось. Едва уловимое, но явно значимое.
– Я рад, что вы уже здесь, – без присущей ему театральности произнёс Алек.
– Мы всегда будем рядом, – снова заулыбалась Регина.
– Какой у нас план? – Дмитрий, напротив, поспешил вернуть себе самообладание и перестать глупо улыбаться.
– Мы будем действовать. Я устал от того, что моё слово ничего не значит.
Дмитрию понравился тон друга. Он не знал, что именно произошло за те часы, что они провели в разлуке, но произошло что-то явно хорошее. Что-то такое, что позволит Александру стать значимой фигурой. Осталось только удачно разыграть те карты, которые есть.
– Родное сердце, на тебе лица нет, – обратилась к Дине Ольга.
Дина угрюмо сунула нос в шарф Гены. Владелец шарфа оказался тем ещё человеком слова и сегодня на митинг не пришёл.
– А что, если нас отчислят? Что, если наследник не просто так болтал?
– Александр? – поморщилась Ольга. – Он не посмеет. Если бы ты чаще бывала в высшем свете, знала бы, сколь нерешителен и не собран наш наследник. В него же никто не верит, даже его отец.
– Но вчера он был с гвардией, – напомнила Дина.
– Я повторю то, что сказала вчера: против нас никто не посмеет применить оружие!
– Прости меня, Оля, – Дина опустила взгляд. – Я не должна в тебе сомневаться… Но я никогда ничего подобного не делала…
Ольга очень ласково улыбнулась Дине и крепко её обняла. Дина и представить не могла, насколько они похожи. А вот Трубецкая эту их одинаковость чувствовала и хотела позаботиться о подруге так, как никто не заботился о ней самой.
Эта милая сцена могла бы длиться ещё дольше, но тут на площади появился одинокий Александр. За ним больше не было гвардейцев, а подле него – Дмитрий и Регина.
– Я пришёл за вашим решением! – воскликнул он, не сходя с коня.
Трубецкая покачала головой, бросила ближним что-то вроде «неугомонный слабак» и пошла к нему.
– Александр Павлович, сегодня одни?