Ана Жен – Империя добра (страница 31)
– Нет, Александр Павлович, так не пойдет. Взгляните, у нас в руках власть. Что вы против нас можете?
– За мной гвардия, – напомнил Алек.
– Едва ли это что-нибудь меняет… – она растягивала слова.
– Я могу…
– Нет, – перебила Ольга. – Вы ничего не можете. И никто не может. Иначе, восстания бы не было, – княжна наконец улыбнулась. – Попробуйте причинить вред всем этим наследникам знатных фамилий и вы начнете гражданскую войну. А все мы помним, чем заканчиваются подобные войны в нынешнем столетье.
Алек слегка пошатнулся, сделал едва уловимый шаг назад, и тут увидел Регину. Она смотрела на него внимательно, но в ее взгляде было столько веры. Верные друзья для того и нужны, чтобы верить в тебя, когда у тебя самого на это сил нет.
– Эти войны заканчиваются победой Империи, – внезапно для самого себя произнес Алек.
Ольга также удивленно приподняла бровь. Кажется, уже никто не ожидал от цесаревича реального отпора. Но что-то в его голосе изменилось и для Трубецкой ее победа в этом сражение перестала видеться чем-то столь однозначным. Она быстро приподняла взгляд на Диму. Он улыбался. Нет, у цесаревича нет шанса.
– Не в этом случае, – Ольга вновь вернула себе самообладание и резко подняла руку вверх.
Площадь пришла в движение. Тысячи голосов стали скандировать: «Равные права – наши права! Равные права – наши права! Равные права – наши права!» Словно Ольга бросила камень в озеро и по нему пошли круги. Только теперь Алек воистину осознал, сколько студентов собралось на улице.
– Я прошу вас услышать голос разума, Ольга Анатольевна, – обратился к ней наследник, вновь садясь верхом. – Завтра в это время я вернусь и надеюсь увидеть площадь пустой. Всех несогласных ждет кара.
– Пустые угрозы, Александр Павлович. Мы не сдадимся.
– Империя не будет выполнять требования террористов. Никогда не выполняла и не начнет.
– Разумеется, – кивнула Трубецкая, – ведь мы не террористы. Мы – почетные граждане. Будущее империи. Империя не станет вредить своему будущему.
– Завтра в полдень я вернусь с армией. Не думайте, что ваши семьи смогут вас защитить.
– Надейтесь, что ваша семья сможет вас защитить, Александр Павлович, – Ольга вновь улыбнулась и подняла руку вверх. По площади понеслась дурацка нескладная песня.
Казалось, как бы далеко Алек не стремился уйти от Университета, противный мотив догонял его, отражаясь в окнах, отскакивая от мостовой.
– Александр, – окликнул его Дмитрий.
– Что? – Алек с трудом поборол дрожь в голосе.
– Что будет завтра?
– Конец восстанию, – но в голосе цесаревича не было той уверенности, которая могла заставить Ольгу нервничать.
Дмитрий видел растерянного однокурссника. Того, кто постоянно пьет и не имеет никакого влияния. Нет, такой Александр борьбу не выиграет.
– Дмитрий Александрович, не переживайте, – с ними поравнялась Регина. – Возможно, завтра студенты и впрямь одумаются.
– Котова, ты сама в это веришь? – Дмитрий раздраженно свел брови, но быстро обратил внимание на ее взгляд.
Глаза Регины точно кричали о том, что сейчас ему стоит замолчать. Все решиться, но не здесь!
– Александр, нужно распорядиться о дополнительных гвардейцах…
– И мы можем призвать кадетский корпус! – улыбнулась Регина. – Гвардия – это хорошо, но у многих наших ровесников во всех военных училищах родные в Университете.
Дмитрий понял, о чем она говорит и одобрительно закивал.
– Александр, если я тебе сейчас больше не нужен, я отправлюсь домой и проверю, все ли в порядке с моей сестрой… Вышлю ее из города. Если я понадоблюсь, только позвони. Завтра с первыми лучами, буду у тебя. Можешь безоговорочно рассчитывать на мою поддержку.
– Благодарю, – коротко ответил Алек и ударил коня.
– Гена! Ты это видел?
Генрих не знал, что именно должен был видеть, но такого восторга в глазах Дины он уж точно не ожидал.
– Ольга была невероятна! Правда?
– Это было чудовищно, – неожиданно грубо заявил Гена.
– Что?
– Тебе кажется, что это игры? Но нет. Ольга – психопатка. Может быть она и княжна, но никто не имеет права так говорить с самодержцем.
– Это же Алексашка, – скривилась Дина.
– Дина, – Гена встал прямо напротив нее и взял за плечи. – Опомнись. Какой Алексашка? Кто твоя семья? Хочешь, чтобы тебя из столице выслали? Отчислили? Заставили за обучение полную сумму платить? Очнись!
– Мы сможем одержать победу! – упрямо воскликнула Гирс.
– Победу в чем? Цесаревич предложил переговоры. Что сказала твоя Трубецкая?
Дина замялась. Ей впервые было некомфортно рядом с Генрихом. Он такой большой и мягкий, как медведь. Обычно его хочется обнять и не отпускать, а что теперь? Кажется, он хочет ее растерзать!
– Держалась бы ты лучше Котовой. Ее положение как-то устойчивее!
– Вот уж нет! – практически взвизгнула Дина, памятуя сколько проблем у нее было из-за Регины в последний раз. – Наши пути разошлись. У меня есть шанс взобраться по иерархической лестнице так высоко, как вам и не снилось!
– Что за бред, – Гена отпустил плечи Дины. – По лестнице лезет наша Региша, а мы себе яму копаем.
– Вот увидишь, мы еще победим!
– Нет, – грустно отозвался Генрих. – С меня хватит этого бунта. Я завтра не приду.
– Что?! Ты струсил?! – ужаснулась Дина.
– Да, я боюсь, закрыть себе дорогу в светлое будущее из-за неизмеримых амбиций избалованной девочки.
Он посмотрел в сторону Исаакия.
– Дина, прошу, опомнись. То, что Трубецкая к тебе почему-то добра, не делает тебя ей равной.
Эти слова точно пуля, ударили Гирс в сердце. Оно тут же треснуло и разлетелось, как стекло, слишком сильно сжатое в руках. А Генрих, точно не видя, какую боль причиняет подруге, продолжил:
– В университете мы и так равны. Нигде в ином месте княжна из такой семьи не стала бы говорить с нами, простыми, если не сказать нищими, по ее меркам, графами. Не лишай себя возможности продлить это чувство причастности к чему-то большему. Надеюсь, что завтра тебя здесь не будет.
– Зря надеешься! – гневно воскликнула Дина.