Ана Жен – Империя добра (страница 28)

– Никогда не любила большие дома, – княгиня села на диван около выхода на террасу.

Много цветов, зелени и обстановка лишенная имперской роскоши. Было в этом доме что-то от простоты американских кофеен. Регина подумал, что подобное убранство не понравилось бы Благовещенскому, как представителю типичного дворянства.

– У вас здесь очень мило.

– Похоже на вашу квартиру? – поинтересовалась Ададурова.

Регина лишь хмыкнула. Сразу видно, что княгиня ничего не знает о купечестве.

– Нет, у нас все отечественное и простенькое. А у вас модное, видно, что зарубежное.

– Сложно быть ближе к народу, когда у тебя есть все деньги мира… – задумчиво протянула Анна Петровна, словно отвечая не столько Регише, сколько самой себе.

– А вам нужно к этому народу ближе становиться? – машинально отозвалась Регина.

– Что?

– Ну, зачем? Я вам, как представитель купечества, которого засунули в дворянство, хочу сказать, что большая группа таки чужеродные объекты воспринимает плохо.

Ададурова внимательно посмотрела на Регину, а та, чувствуя, что ее слушают, продолжила:

– Вот смотрите, в день нашей первой встречи я была страшно занята, но увидела ваши золотые номера и бросилась вам помогать. Будь вы наравне с народом, я бы извинилась, но помчалась котомочку вызволять.

– А я все думала, что между нами дружба бескорыстная завязалась… – по лицу Анны Петровны сложно было понять, что она чувствует в этот момент.

Региша, которая и так знала, что из-за разницы в возрасте да и статуса ни о какой бескорыстной дружбе речи идти не может, продолжила:

– Я рада, что тогда вам помогла. Я ценю, что вы меня из прочих выделяете, Анна Петровна, но как по мне, глупо себя ущемлять в том, что и так имеешь.

– Стало быть, вам нравится в Аничковом дворце жить? – лукаво улыбнулась Ададурова.

– Ну, это явно лучше общежития, где мне на голову вылили ведро помоев и чуть не убили, – пожала плечами Регина и уселась напротив княгини.

Девушка зацепилась взглядом за портретную карточку в золотой рамке. Улыбчивый юноша лет семнадцати. В парадной форме кадетского училища. Ададурова взгляд этот заметила и пояснила:

– Мой сын, Костечка, – она трепетно погладила рамку кончиками пальцев.

Регина вздрогнула. Сын княгини погиб несколько лет назад. Как-то очень глупо погиб во время парада где-то в Азии или нет?

– Да, эту карточку привез мне супруг. Страшно, когда в командировку отправляешь сына и мужа, а возвращается лишь супруг с карточкой и гробом…

– Мне очень жаль, – Регише стало некомфортно. Она ненавидела мысли о смерти.

– О, благодарю. Но вы ведь не понаслышке знаете, как опасна доля людей, далеких от народа.

Регина поежилась, представив, что чувствовала бы, если бы Алека убили на том балу. И с еще большим ужасом поняла, что ничего особенно не чувствовала бы. Она тогда цесаревича не знала вовсе.

– Но что же это я? – внезапно взбодрилась княгиня. – Пойдемте обедать!

16

– Я тебе просто сказала, что после занятий опять поеду к Анне Петровне, она хочет, чтобы я получше узнала Ольгу.

Регина жила во дворце уже практически два месяца. Тёплый октябрь сменился промозглым ноябрем.

– Знаешь, у меня есть подозрение, что пажом я тебя делал, чтобы мы больше времени вместе проводили, – надулся Алек.

Он сидел на диване и ждал, когда уже прибудет Благовещенский. У четверокурсников выдался выходной посреди недели, а это значило, что молодые люди засядут за очередной проект. Они делали так довольно часто, хотя бы потому, что за всей необходимой литературой из Императорской библиотеки можно было гонять Алешку.

– Я думала, что ты мне местечко подыскал, чтобы я замуж не выходила и осталась с тобой, – приподняла бровь Региша.

Алек хотел что-то возразить, но девушка уже преодолела то небольшое расстояние, которое их разделяло, и с легкостью дикой кошки залезла к цесаревичу на колени. Рина положила руки ему на плечи и нежно поцеловала. И в мире точно только они вдвоем существовали.

– А теперь я пошла, – так же быстро Регина отстранилась от Алека и встала. – Я же не какая-то университетка, чтобы пары прогуливать.

Регина подхватила с пола котомочку и вышла в коридор. Практически на пороге она встретила Благовещенского. Было бы неловко, войди он буквально минутой ранее.

– Спешите на занятия, Котова?

– Ага, у первого курса же никаких крутых генералов не преподает, чтобы и нам занятия отменяли, – она повела плечами.

Казалось, нужно что-то сказать, но слов не находилось.

– Ладно, я побежала! – Регина весело махнула рукой, не дожидаясь ответа, рванула по коридору.

Регина не боялась бегать по коридорам. Её не смущали знатные гости. Когда она практически достигла лестницы, Дмитрий всё же окликнул её:

– Я не отпустил своего водителя, если хотите, можете взять мой экипаж.

– Не, спасибо, – отозвалась она. – Я привыкаю к шинели!

И, не давая каких-либо объяснений этому высказыванию, сбежала по лестнице. Регина просто не могла не нравиться человеку, хоть немного узнавшему её. Дмитрий встряхнул головой, пытаясь избавиться от навязчивой мысли, и вошёл в гостиную.

Стоило молодым людям расположиться за специально поставленным для занятий столом, как в кабинет ворвался совершенно обескураженный Алешка.

– Александр Павлович! Вас срочно просят во Дворец!

Алек удивлённо поднял взгляд на секретаря:

– Зачем? – не будь в комнате Благовещенского, наверняка бы уточнил, где он уже успел накосячить.

– Заседание Совета! По вопросу Университетской забастовки! – Неужели Алешка дожил до того дня, когда его работа и в самом деле стала важной?

– И насколько срочно нужно быть? – Алек постарался спросить это с видом человека, которому не впервой идти на совещание Совета.

– Через час! Я уже распорядился достать ваш парадный мундир! – гордо рапортовал он.

Только после этого Алек соизволил обратить внимание на Благовещенского:

– Прости, очевидно, нам придётся перенести нашу работу над проектом… – цесаревич изобразил некоторое раздражение, будто все эти важные государственные дела успели изрядно поднадоесть.

– Не бери в голову. Если думаешь, что это ненадолго, я могу поработать здесь без тебя, потом вместе пообедаем и продолжим наш проект.

Впервые Благовещенский и в самом деле обрадовался так называемой дружбе с наследником. Неужели его ставка на Александра сыграет?

Алек задумался над предложением и решил его принять. Если отец не скажет ничего секретного, ему бы очень хотелось, чтобы как можно больше людей узнали подробности участия Алека в собрании Совета.

– Одному Богу известно, сколь долго это будет длиться, но если тебя устроит такой вариант, то, разумеется, оставайся!

Павел Федорович закрыл доклад и внимательно посмотрел на Носова, будто ждал от того каких-либо разъяснений. Секретарь помедлил и, как водится, сделал то, чего от него ждали:

– Мягкой силой решить проблему не выходит, и поэтому…

– И поэтому ты хочешь принести в качестве кровавой жертвы Алека? – перебил император.

– Нет. Но какой следующий шаг? Призвать гвардию?

– Как ты, Сергей Григорьевич, верно подметил, мягкая сила не помогает. Верно говорили политики XX столетия: все беды от ученой молодежи. Эти юнцы, жизни не познав, решают дела Отечества вершить! – Павел Федорович недовольно хлопнул ладонью по столу.

– Правда ваша, государь, – Носов имел обыкновение соглашаться с мыслями повелителя. – На долю детей наших бед не выпало – вот они и бесятся… А всё же, молодость. Не мечтали ли вы в университетские годы свободы всеобщей добиться?

– Я тебя умоляю! – Император встал из-за стола. – Они не свободы добиваются, а прогуливать учебу хотят. Это так в духе нашего времени – парализовать работу огромного института ради того, чтобы не ходить на занятия…

– Ну, а между тем мы, мужи ученые, ничего с ними поделать не можем…

– Как так вышло? – с усмешкой спросил Павел Федорович. – Нет, ситуация, безусловно, ужасная, но, Сергей Григорьевич, как мы до этого дошли?

Он приоткрыл плотные шторы и посмотрел в сторону Невы – туда, где виднелось здание Двенадцати коллегий.