Ана Жен – Империя добра (страница 27)

– Ольга? – Алек изобразил попытки вспомнить.

– Трубецкая, воспитанница Ададуровой, – напомнила Рина.

– Разумеется, я еще думаю, что лицо у нее знакомое…

Регина цокнула языком, припоминая, как Алек смотрел на Трубецкую на балу. Регина ничего не забывает и едва ли верит, что Алек мог забыть.

– Она соизволила встретиться, поскольку пары в Большом Университете опять отменили, – решил переключиться на Университет Благовещенский.

– В Университете вообще когда-нибудь учатся? – хмыкнул Алек. – И, кстати, пойдемте, Академия – не этот рассадник либерализма. У нас пары не отменяют и за опоздания наказывают.

– Ты, Александр, смеешься, – Благовещенский придержал Рине дверь, – а матушка перестала Марианну в вуз пускать. Предлагает ей и вовсе уйти в академ.

– А что происходит в Университете? – Регине приходилось немного запрокидывать голову, чтобы нормально говорить с юношами, которые с высоты ее роста казались небоскребами.

– Разумеется, вы ведь только сегодня выписались…

– В Универе с прошлого понедельника то и дело забастовки, – перебил Алек.

– Почему? – Регина машинально дернула Дмитрия за руков, когда тот не заметил сменившегося сигнала светофора и намерился перейти дорогу на красный.

– Реформа образования, – Благовещенский одарил Рину говорящим взглядом, к сожалению, Регина не была обучена взглядовому языку, поэтому не придала этому большого значения.

– Из-за допс что ли? – поразилась она.

– Еще прогулов и прочих мелочей, – начал перечислять Алек.

– Господь всемогущий! Какие вы дворяне странные! – не выдержала Рина, пускаясь в долгую тираду о том, что им дана возможность учиться, а они прогуливают еще и чем-то недовольны.

Проезжая по Невскому проспекту на автобусе, Дина из окна заметила смеющегося цесаревича в компании Регины и старшего Благовещенского. Дмитрий ей не нравился. Хоть и виделись они всего один раз. Да и вообще, как так вышло, что к ней, благородной графине Гирс отношение хуже, чем к какой-то безродной Котовой? К какой-то Котовой… Выходя на остановке около Казанского, Дина впервые задумалась, что действительно завидует Регине.

Несмотря на все финансовое благополучие, Котовы никогда не выставляли богатство напоказ. Одни только Регишины платья чего стоили! Но вот даже без этого блеска, Регина сияет в высшем свете, а она, Дина, ездит на автобусе, потому что не может позволить не то что собственного извозчика, но даже частного.

Нет, эта игра еще не проиграна. Девушка машинально поправила перешитый отцовский пиджак, сейчас она идет на встречу студсовета. Туда ее пригласила сама Трубецкая. Ох, иметь бы Дине хотя бы половину состояния и положения Ольги Анатольевны. Такие люди как княжна Трубецкая рождаются раз в столетие. И ум, и красота, и власть, и деньги… Дине стало тошно. Что если она сама не сможет вписаться в этот высший свет. Всю жизнь графиня Гирс притворяется богатой и успешной. Сколько же можно?

И все же, заходя в американскую кофейню, она расправила плечи и улыбнулась. Ей нужно казаться свежей и восторженной. Такой же, как и все прочие. И пусть теперь ее семье пришлось перебраться в тесную квартиру на Лиговском, никто об этом не узнает.

Ольга приветливо помахала Дине, пришедшей первой:

– Я взяла на себя смелость заказать нам всем красный лимонад, – сообщила княжна. Она и представить не могла, как кстати это было Дине.

– Вы так добры! – заулыбалась Гирс.

– Мы здесь ради общего дела. К тому же, я безгранично рада, что именно вы пришли первой и мы можем немного посекретничать.

Теплое чувство растеклось по груди Дины, все ее страхи и сомнения моментально исчезли. Не важно, почему Ольга Трубецкая рада видеть Дину Гирс, важно, что именно Дину заметили и выделили.

– Жаль, конечно, что встретились мы в кофейне, я бы хотела иметь более приватный разговор, но думаю, что это отличный повод нам с вами назначить частную встречу. Я живу у дальней родственницы, княгини Ададуровой, вы знаете где ее дворец?

– Разумеется! – Обычно сдержанная Дина так растревожилась, что просто не могла скрывать восторга.

– Замечательно, – мягко улыбнулась Ольга. – Приглашаю вас завтра на обед. Только вы и я. Сможем спокойно поговорить. Вы ведь на первом курсе, помню, как мне было одиноко в этот период академической карьеры. Я напишу вам подробности.

Если бы Дина не была столь счастлива, наверняка бы заметила, что княжна, будто огромная змея, обвивает ее кольцами приятных слов, готовясь проглотить. Но Дина не заметила, а меж тем уже и прочие студенты стали собираться. Приятно, когда не нужно идти на пары, но можно решать судьбу всего Университета.

– Итак, я безмерно рада, что мы сумели собраться в полном составе, – начала заседание Трубецкая. – Нам, как главному органу студенческого самоуправления необходимо решить, продолжаем ли мы нашу забастовку или все же, сжалимся над профессурой и прекратим.

Она говорила это с такой насмешкой, что у собравшихся просто не было возможности выразить возражения. Трубецкая была прирожденным лидером. Ей в пору бы захватывать власть в стране, а не в Университете.

Когда Ольга вернулась в свой экипаж, устало откидываясь на спинку сиденья, старый извозчик повернулся к ней и ехидно, как позволяли себе только очень старые слуги, спросил:

– Что, барышня, продолжим ваше турне по этим аглицким забегаловкам?

– Сам ты, Прохор, забегаловка, – фыркнула Ольга. – Домой вези.

– Так нет ж у нас барышня, дома, – проворчал старик, заводя мотор.

– Не зли меня, Прохор. Не зли…

В приподнятом настроении Региша покинула стены Академии. Что ни говори, но не быть запертой в вузе ей страшно нравилось. Она распрощалась с охранником, который был рад ее выздоровлению, потому что «так их заведению не хватает прекрасных девушек, что просто жуть!»

Она вышла на Садовую улицу прямо напротив Гостинки, хотела уже направиться к своему новому дому, но тут стекло припаркованной машины опустилось.

– Милейшая Регина, не соизволите ли составить мне компанию? – улыбнулась Ададурова.

Регина удивилась, но княгиня ей и в самом деле нравилась, поэтому быстро уселась рядом.

– Анна Петровна, несказанно рада нашей встрече, – поделилась довольная происходящим Регина.

– О, зовите меня просто Анной, когда ко мне обращаются по отчеству, признаться, чувствую себя ужасно старой.

– Куда мы едем? – наконец спросила Региша.

– Ко мне в гости. Все надеялась, что вы сами ко мне заглянете, но видимо, вас необходимо похищать, чтобы вы составили мне компанию! – женщина рассмеялась.

Ададурова была самым настоящим воплощением современного феминизма. Она носила брючные костюмы и сама водила машину. Она умело балансировала на грани распущенности и достоинства. И все это лишь потому, что ей было совершенно плевать, что общество о ней подумает. Ее супруг, князь, был настолько влиятелен, что одна лишь принадлежность к его фамилии делала человека неуязвимым.

Регина в свою очередь решила воздержаться от неловких восклицаний по типу «Как можно в гости?», «Да у меня же и подарка с собой нет» или чего-то в этом духе. Регина вообще от лишней скромности не страдала, чем обычно людям и нравилась.

– И как вам учеба в Академии? – прервала недолгое молчание Ададурова.

– Ну, не мне жаловаться. Учиться я люблю…

– Слышала, вы с невероятным рвением принялись карьеру строить, – притормозив на светофоре, княгиня указала на золотую брошь с бриллиантовой буквой А.

– Это… – Регина тоже покосилась на украшение. – Алек это сделал, чтобы мне не пришлось с пацанами в одном общежитии оставаться…

– Полагаю, теперь вы живете с одним конкретным, как вы выразились, пацаном? – она мягко улыбнулась.

Регина смутилась и опустила взгляд на колени: маманя предупреждала, что подобное поведение не останется без внимания общественности, что Регишу заклеймят продажной девкой.

– Представилась бы мне возможность в вашем возрасте съехать от родителей… – внезапно поделилась Ададурова. – Вы ведь теперь выходит сами за себя в ответе?

– Полагаю, что так. Квартирку в центре хочу к окончанию Академии прикупить, – поделилась Региша, которая еще никому о своем плане не рассказывала.

– Похвально… – показалось, что Ададурова погрустнела. – Ужасно всю жизнь прожить в тени мужчины…

– Едва ли это касается вас!

– О, поверьте, меня это касается в первую очередь.

Они въехали на территорию дворца, который занимал практически квартал. Регина все гадала, когда же попадая в новые дворцы она перестанет думать, что вот этот вот, наконец-то, самый-самый огромный и роскошный из всех, кои она видела.

– Пойдемте в мои комнаты. Вы голодны? У нас должен быть готов обед… Конечно же вы голодны, раз после учебы! Глашка, вели накрывать в моей гостиной, – скомандовала она молоденькой служанке.

– Право, не стоило, – чисто из вежливости проговорила голодная Рина. В животе уже не булькал даже утренний кофе.

Пройдя череду коридоров и даже поднявшись на лифте, они оказались в просторной мансарде. Региша, плохо сдерживавшая эмоции, удивленно разинула рот.

– Не похоже на дворец? – улыбнулась этому удивлению Ададурова.

– Если честно, да, – кивнула Регина, подходя к окну.

Стильная и очевидно дорогая квартира. Если посмотреть на дворец Алека, то там были задействованы все комнаты. Нет, не все, но многие. И Алек действительно ими пользовался. И вещи у него везде были. Анна Петровна же явно обходилась этим помещением и «свои комнаты» превратила в квартиру.