Ана Жен – Империя добра (страница 26)

Девушка дважды хлопнула ресницами. А затем, не думая о несчастных ромашках, вновь кинулась Алеку на шею.

– Ты мой Ангел хранитель! Мой рыцарь! – практически кричала она.

Алек никогда ни в чем особенно не нуждался. Алек не мог понять, насколько она ему благодарна.

– Осторожнее, опять голову повредишь, – проворчал он так, словно не был страшно горд собой.

– Не тревожься, я уже обезумела от счастья! – ее звонкий чистый смех разносился по палате.

Все это было так естественно. Словно только так и могло быть. Светлая палата и только они вдвоем. Алек раздобыл вазу, пристроил в нее стойкий букет и уселся уже на край Рининой кровати. Он держал ее за руку и не знал, как покинуть.

– К слову, я не хочу чтобы ты и дальше жила в общежитии. Я слишком боюсь за тебя.

– Ну, а какие варианты? Хочешь, чтобы я отчислилась? Насколько мне известно, все первокурсники обязаны жить в общаге, – Регина фыркнула.

– Только если они не являются пажами, – сощурился Алек.

– Ага, а пажи куда отправляются? В царский дворец? – Региша закатила глаза.

– Нет, они отправляются в мой дворец.

Регина вновь вытаращилась на Алека. Он нравился ей, нравился хотя бы тем, что постоянно удивлял.

– Жить в Аничковом? – зачем-то уточнила Региша.

– Именно. У меня так много места, что навряд ли мы с тобой часто встречаться будем, – словно поспешил ее успокоить Алек.

– Какой тогда смысл вместе жить? – искренне удивилась Регина, – Мне с тобой время проводить нравится.

Он крепче сжал ее руку:

– Осталось убедить Марину Владимировну…

– Брось, она со мной все равно не разговаривает, – вздохнула Регина, – к тому же, как бы печально это ни звучало, но без постоянного осуждения родителей мне будет куда проще строить карьеру и будущее при дворе…

Алек подумал, что и ему было бы куда проще без такого вечного осуждения.

15

Регина удивленно осмотрела комнату, а затем обернулась к Алеку и его секретарю, хотела что-то сказать, но слов не нашла, поэтому снова отвернулась.

Переезд к Алеку Регине казался чем-то романтичным, но маловероятным. В том плане, что едва ли она и в самом деле верила, что до этого дойдет. Региша до последнего думала, что маманя ее поймет и поддержит. Все, Регина Котова – паж наследника империи. У нее есть служба, жалованье, а скоро и высшее образование. В следующем году девушка вполне сможет приобрести себе личную квартиру или подождет до выпуска и сможет позволить себе что-то в центре.

В любом случае Марине Владимировне и Дмитрию Валерьяновичу вовсе не придется платить за дочь еще хоть сколько-нибудь. Регине не нравилось происходящее. Если бы она, а не Дина с Геной, пошла учиться на психолога, скоро бы догадалась, что сейчас всего лишь переживает процесс болезненной сепарации.

– И я правда могу здесь жить? – наконец подобрала слова Региша.

– Разумеется! – Алек самодовольно посмотрел на Алешку, словно и его одобрение было необходимо. – Кстати, загляни в шкаф.

Алек деловито направился к двери, которая больше напоминала дверь в другую комнату, чем то, что могло бы быть шкафом. Он вновь прислонился к косяку, приглашая ее войти.

– Ого!

А Регише больше и нечего было сказать. Только «ого». Но, поскольку она уже какое-то время общалась со всякого рода знатью, решила хоть немного скрыть свои чувства:

– Алек, ты что же, серийный убийца?

– Чего? – Алек так удивился, что потерял равновесие и проскользил локтем по последней своей опоре – косяку.

– Откуда у тебя столько женской одежды? – Рине нравилась его неловкость, она Алека человеком делала. – Убиваешь женщин, а одежду коллекционируешь?

Алешка едва смог сдержать смешок.

– Я просто решил, что у тебя должна быть самая лучшая одежда! – оскорбился в лучших чувствах Алек.

А Регина лишь ласково улыбнулась. Не было бы здесь секретаря, Алек бы тотчас бросился к ней и поцеловал. Он не хотел оставлять ее ни на минуту.

– Ладно, я пойду, – Регина очевидно ощущала что-то похожее. – Мне, конечно, к третьей паре, но такими темпами, рискую опоздать везде.

– Пойдем вместе, заодно возьмем кофе.

После знакомства с Риной, Алек часто стал заглядывать в кофейню по пути в Академию. Он словно перестал бояться подданных, хотя, казалось бы должен был усилиться в чувствах тревоги.

Они вышли из Аничкова на Невский. Региша помахала рукой гвардейцу, которому как-то приносила воду, еще летом, а потом он объяснял Рине, как входить во дворец со стороны Александринки. Регина поразительно хорошо ладила с гвардейцами и слугами. Лучше, чем с однокурсниками.

– Еще пара дней и нужно надевать шинель, – поежился Алек.

– Я ее меряла на мундир, – поделилась Рина, – в ней руки даже не поднять. Страшно тесная!

– Может просто сшить размером больше?

– Ага, как же, – фыркнула Рина, – она тогда как с чужого плеча будет.

Пара перешла дорогу к Конюшенной и зашла в филиал американской кофейни напротив Елисеевского. Алек решил не комментировать фразу, давно усвоив, что критиковать дамские образы могут только дамы. Но Региша не унималась:

– Не веришь? Вернусь с занятий, покажу, как ужасно твой сидит на мне!

– Что за угрозы? – театрально ужаснулся Алек.

– Вовсе не…

Благовещенский перевел взгляд с Ольги Трубецкой на вошедшего цесаревича и Котову. В глаза сразу бросилась Регинина сумка. Ужасная сумка.

– Куда ты смотришь? – Оле не нравилось, как складывался разговор с другом, а теперь еще он от нее отворачивается.

– Прости, увидел одногруппника.

Светлый зал с панорамными окнами, по мнению Дмитрия, совершенно не вписывался в архитектуру столицы. Он любил свою родину именно за традиционную помпезность, за роскошь. А этот минималистичный стиль, пропитанный западной вольностью, был столь же неуместен, сколько и красная помада Ольги в первой половине дня.

– Разумеется, заприметил что-то связанное с учебой и тут же позабыл обо всем на свете. – Княжна проследила за его взглядом. – Ничего нового, Дима. Всякий раз, как решаю, будто ты изменился, вижу в тебе того же пухлого заучку.

– Ольга, я никогда не разделял твоих вольных взглядов, а после возвращения из Европы ты стала невыносима, – Благовещенский покачал головой. Он не любил когда кто-то, а особенно Оля, напоминал ему о тех позорных годах.

– В любом случае, – Трубецкая вновь заметила, как Благовещенский отворачивается, – подумай над моими словами.

Ольга вздохнула. Она знала, что с курсантами Академии договориться будет непросто, но надеялась, что Дима, в память об их давней дружбе, окажется более сговорчивым. Благовещенский встал из-за низкого столика, повторяя движение Трубецкой, которая очевидно намеревалась покинуть его. Она осторожно поцеловала Дмитрия в щеку, оставив красный отпечаток.

– Я никогда не разделял твоих вольных взглядов, – в очередной раз повторил Дмитрий, поспешно вытирая кожу.

– Не разделял, – согласилась Ольга. – Раньше. Поэтому теперь я пойду, а ты все же подумай. Ты это у нас любишь.

Она одарила друга еще одной обворожительной улыбкой и поспешила удалиться. Благовещенский недовольно втянул воздух, провожая ее взглядом. А ведь он был влюблен в Олю. Долго. В кого она превратилась в этой своей Европе? Дмитрий потряс стаканчик, понял, что там остался кофе. Решил не выбрасывать.

– Дмитрий Александрович! – помахала ему Котова, поняв, что незнакомка ушла и с Благовещенским точно можно здороваться.

– Доброе утро, Регина, – он слегка кивнул. – Как ваше здоровье?

– Лучше чем было, – продолжила улыбаться девушка, с какой-то странной гордостью демонстрируя шов на лбу.

– Приятно слышать.

Благовещенскому и в самом деле было приятно это слышать, поскольку он точно знал, что его брат имеет прямое отношение к произошедшему.

– Дмитрий, утро задалось? – подмигнул приятелю Алек и указал на красный след недотертой помады.

Дмитрий снова потер щеку, злясь на Ольгу еще сильнее.

– Ольга из своей Европы привезла эту странную фамильярность. Спасибо! – Он осмотрел покрасневшую кожу в зеркальце, оперативно протянутое Региной.