Ана Жен – Империя добра (страница 2)
Однажды Регина подумала, что реши она прикончить ту сволочь, не дающую ей учиться, наверняка бы воспользовалась именно этим окном. Только вот кого ей приканчивать? Было ощущение, что если никто против такого несправедливого безобразия не возражает, то не такое уж это и безобразие.
И вот, по доброй традиции, Регина закурила, пытаясь согреться промокшей кофтой. Наверное, пора посмотреть правде в глаза: она не хочет замуж за Ваньку, но выйдет, она не хочет прекращать учебу, но прекратит, она не хочет идти на ужин, но пойдет. Это такой несправедливый мир. Глуповатый Гена, который Генрих, поступит без проблем на свой психфак, как и Дина. Регина первая в классе, но у нее нет и шанса заглянуть в Большой университет. Не справедливо! Невыносимо!
По щекам потекли противные слезы беспомощности. Регина не любила плакать и старалась подобных слабостей себе не позволять, но раз уж она здесь одна… Девушка тяжело вздохнула и облокотилась на окно. И то, о ужас, раскрылось. Хуже того, мокрая Регина вместе с тлеющей сигаретой и своей скромной котомочкой перекувырнулась в темную пропасть.
Сначала ей показалось, что она умерла. Потому что нельзя грохнуться с такой высоты и остаться целой и невредимой, приземлившись на спину! Она что же, окно разбила? Какой кошмар! Ее посадят за вандализм! Лучше бы она сейчас открыла глаза и оказалась мертвой!
И все же, Регина перестала щуриться, ощупала себя и пришла к выводу, что после падения сломалась одна лишь сигарета. По невероятной случайности, еще более невероятной, чем открытое окно в подвал императорского дворца, на полу лежало что-то мягкое, вроде мата в спортивном зале.
Ладно, если Регину только посадят! Но что, если маманя узнает об этом ее… Даже в мыслях Региша не могла подобрать нужного слова, для описания ситуации. Если уж она не умерла, то пусть ее арестовывают и ссылают в Сибирь… Главно, чтобы родителей в известность не ставили.
Она огляделась: темное просторное помещение, соединенное арчатыми сводами, заставленное ровными стеллажами. Где-то у дальней стены горел свет, указывая на то, что за поворотом скрывается что-то поразительно интересное. Самое необычное, что размещалось в дворцовом подвале – вешалка с портпледами. Один из них был приоткрыт и оттуда высовывался расшитый бисером рукав бального платья. Регина заметила его лишь краем глаза, не поняв, что именно высовывается из чехла. Но камни так ярко искрились в мягком свете улицы, что взгляд то и дело возвращался к ним.
Регине стало дурно. Одно дело курить у дворца, другое – вломиться в него! Она быстро вскочила на ноги. Будучи девушкой смышленой, задрала голову вверх и начала озираться в поисках камер. Маманя ее прибьет. А что если ее сочтут террористкой? Девушка снова зажмурилась, пытаясь сосредоточиться.
– Так, – принялась размышлять она, – меня еще не… – она осеклась в своих мыслях раньше, чем додумала хоть что-то. – А что я теряюсь?
Региша развернулась и уставилась на открытое окно. Не так и высоко, она вполне может подтянуться, не зря ей и по профильной физкультуре ставили отлично! Внезапное осознание того, что она не заперта, добавило какой-то уверенности. Будучи человеком последовательным, она подошла к окну, ухватилась за подоконник и подтянулась. Ничего сложного для невысокой и спортивной Регины Котовой, носившей гордое имя лучшей гимнастки начальной школы.
Так она снова оказалась близка к свободе и заурядной жизни. Вздохнув с облегчением, Региша вылезла на улицу, прикрыла окошечко и отряхнула свою парадную форму. Вот это история! Вот это ситуация! Выброс адреналина выбил из ее мыслей всякое уныние. Даже вероятная помолвка с Ванькой перестала казаться чем-то совсем уж пугающим. Ладно, не перестала казаться, просто Регина перестала о ней думать.
– И вот, с сентября начнем возить в Петербург корм для этой уродливой скотины! – подытожил Гаврил Макарыч.
– Как интересно, правда, Региша? – обратилась к дочери Марина Владимировна, подозревавшая в той безучастность в разговоре.
– Не то слово!
К удивлению Марины Владимировны оживленно кивнула девушка. Марина Владимировна напряглась: женщина прекрасно знала отношение дочери ко всему этому процессу вероятной помолвки. Когда чадо только пришло домой, суровая мать семейства рассудила, что вся ее веселость – результат удачного награждения за академические заслуги. Но теперь все больше и больше подозревала какую-то иную причину. Быть может дело в любовном интересе? Но к кому? Неужели к тому светловолосому зазнайке Гене? Была бы Марина Владимировна гимназисткой, наверняка бы поддалась его очарованию… Хорошо, что ее родители остались верны традициям и выдали ее за Димочку по окончании девятого класса. Были же времена…
Марина Владимировна прищурилась и с недоверием стала следить за дочерью.
– Вижу, Регина наконец-то в добром расположении духа! – одобрительно кивнул Гаврил Макарыч.
Немолодой тучный мужчина в зарубежном пуловере внешне напоминал американца, чем сильно гордился. Бывают такие люди, которые, кажется, имеют славянские черты, но есть в них что-то чуждое. Так и с Гаврил Макарычем: вроде белобрысый, вроде голубоглазый, но запашок от него чисто американский!
– Веселые девушки очень прекрасны, – глупо гыкнул Ваня, все это время поглощенный исключительно селедкой.
– Бесспорно! – согласилась Регина.
Марина Владимировна начала подозревать, что дочь не слушает гостей, а лишь выдает какие-то заготовленные фразы. В любом случае, это лучше симпатии невесть к кому! В Регинином классе учились одни аристократы и если теперь, после окончания школы, кому-то вздумалось раскрыть свои чувства… Нет, даже в прогрессивной столице такого мезальянса не потерпят. Мы же не в Европе с ее вседозволенностью! Вот там подобное кровосмешение практиковали. Разве что Британия оставалась оплотом традиционных ценностей, но и там поговаривали, будто в монаршей семье, нонсенс, назревал развод.
– Так, Регина, стало быть школу сегодня закончила? – Складывалось впечатление, что Гаврил Макарыч в большем восторге от невестки, нежели его сын.
– Да, наша Регина первая выпускница! – гордо заметил Дмитрий Валерьянович, любивший похвастаться достижениями детей.
Можно сказать, что этот худощавый и приземистый мужчина постоянно находился в дреме.
– Вот как? Никогда не видел отличного аттестата! – продолжал Гаврил Макарович. – Мой Ванюша, сами знаете, закончил с одной только Божьей помощью…
– Солнце мое, покажи-ка гостям свою корочку! – нашлась маманя. – Да, наша Региша первая во всем роду императорскую гимназию кончила!
Регина, всегда кичившаяся своим интеллектом, без промедлений встала и направилась в коридор, где обычно бросала котомочку. Не так уж много в ее жизни было реальных достижений, только ее достижений. Под веселую болтовню родителей, она вышла в прихожую и… Сумки не было. Она поспешила в спальню: возможно, расторопная служанка уже утащила котомочку туда, в конце концов, сегодня Котовы принимают гостей! Светлая комната Региши, как всегда приятно пустынное помещение, слишком минималистичное для купеческой квартиры, показалась склепом. Девушка прислонилась к бежевой стене, потребовалась половинка мгновения, чтобы понять: ее сумка осталась во дворце.
Перед глазами промелькнули все события, последовавшие за ее падением: она лежит на спине, неловко, но быстро поднимается, озирается по сторонам, позабыв и о сигарете, и о сумке. Идиотка.
Региша в ужасе сползла на пол. Ее посадят, отправят в Петропавловку, как настоящую политическую преступницу! Все ее документы валяются в подвале императорской резиденции. Наверняка третье отделение очень заинтересуется личностью человека, проникшего в столь укромное местечко. А личность установить легче легкого, когда в твоей котомочке остались аттестат и паспорт! Дурацкий аттестат. Надо было идти украшать коробки, когда была возможность. А все эта ее гордыня!
– Региша, ну где ты там? – раздался громкий голос мамани. – Прошляпила свой аттестат? – она расхохоталась.
– Поспеши, дорогая, уже самовар ставят! – еще громче прогрохотал бас Гаврил Макарыча.
В тот момент у Регины Котовой было два варианта: она могла разрыдаться и пойти топиться в унитазе или накинуть кофтюльку и помчаться обратно, вызволять свои несчастные документики. К счастью для многих, Регина никогда не уповала на волю случая, предпочитая биться до последнего. Именно так она получила пятерку по литературе в прошлой четверти.
Марина Владимировна изумленно повернулась в сторону прихожей, услышав торопливый топот в коридоре, а затем хлопок входной двери. Женщина вскочила со стула и поспешила на лестничную клетку:
– Регина Дмитриевна! Немедленно вернись! – крикнула она рыжей макушке двумя пролетами ниже.
– Маманя, некогда объяснять! Ваньке скажи, на все согласна!
Голос Регины всегда был звонким. Несмотря на любые невзгоды, она говорила уверенно. Она никогда не боялась чего-то долго. Думала быстро, предпочитая разбираться с последствиями своих поступков.
Девушка замерла возле Спаса, прикидывая, как удачнее вернуться к тайному окну. В этот момент раздался приятный женский голос:
– Эй, любезная! – Из дорогого автомобиля выглядывала большеглазая женщина лет тридцати.
Регина редко видела подобные экипажи. Даже не так, экипажи-то она видела исправно, чай, жила практически на Невском, но чтобы с ней заговорил человек из этого экипажа – никогда. На подобных автомобилях, как водится, разъезжали особы не просто знатные, но имеющие прямое отношение к императорской фамилии. Об этом свидетельствовали золотые номера с переливающимся гербом вместо указания номера губернии.