Ана Тихая – В ритме ненависти (страница 4)

Но он даже не сдвинулся с места. Его взгляд стал непривычно серьёзным, когда он добавил:

— Но я хочу танцевать именно с тобой.

Сердце в груди испуганно и мощно ударилось о рёбра. Я отчаянно ненавидела, когда он так делал. Ненавидела эту его обезоруживающую прямоту. И больше всего на свете я ненавидела то, что это, чёрт возьми, со мной работало.

Глава 4

Один танец

Виктория

Я смотрела на его протянутую руку так, будто передо мной на серебряном блюде лежала искусно замаскированная ловушка. Впрочем, скорее всего, так оно и было.

— Ты слишком уверен в себе, Савицкий, — тихо сказала я, не спеша поднимать свою ладонь.

— Только когда точно знаю, что прав.

Музыка мягко, обволакивающе разливалась по огромному залу. Несколько пар из других команд уже плавно кружились под тёплым светом хрустальных люстр. Артём всё ещё ждал. Спокойно, неподвижно. Будто заранее знал исход этой безмолвной дуэли. И именно это его абсолютное знание раздражало меня сильнее всего на свете.

Я медленно поднялась со своего места. За соседним столом Лера от неожиданности громко подавилась водой, а парни из команды Артёма синхронно и понимающе заулыбались.

— Я делаю это только для того, чтобы доказать, насколько сильно ты себя переоцениваешь, — холодно предупредила я, делая шаг навстречу.

Он слегка склонил голову набок, и в его глазах промелькнул торжествующий огонёк.

— Конечно. Как скажешь, принцесса.

Я наконец вложила свои пальцы в его раскрытую ладонь. И в ту же секунду горько об этом пожалела. Его рука была слишком тёплой. Слишком уверенной. Наше соприкосновение ощутилось пугающе естественным.

Артём уверенно вывел меня в самый центр танцпола. Одним плавным движением он властно взял меня за талию, а другой рукой надёжно удержал мою ладонь. Я невольно напряглась, превращаясь в натянутую струну.

— Расслабься, — негромко скомандовал он, ведя меня в такт музыке.

— Не командуй мной.

— Тогда перестань дрожать.

— Я не дрожу, — соврала я, пытаясь вернуть себе ледяной самоконтроль.

— Лжёшь.

Музыка стала глубже, басы зазвучали объёмнее. Артём повёл меня по паркету на удивление мягко и неожиданно точно. В его ведении не было ни капли той уличной грубости или вызывающей дерзости, которую я ожидала увидеть. Это было... красиво. И я искренне ненавидела себя за это внезапное открытие.

— Удивлена? — тихо спросил он, наклоняясь к моему уху в повороте.

— Ничуть.

— Опять лжёшь.

Я вскинула голову и подняла на него взгляд. И сразу же совершила тактическую ошибку, попав в плен его глаз. Слишком близко. Слишком спокойно. Слишком опасно.

Он плавно развернул меня под музыку, заставляя сделать эффектный шаг, и тут же вернул обратно к себе. Его ладонь на моей спине скользнула чуть выше, очерчивая лопатку. По моей коже мгновенно прошёл ощутимый электрический ток.

— Не позволяй себе лишнего, Савицкий, — прошептала я, чувствуя, как слабеют колени.

— Ты называешь «лишним» абсолютно всё, что тебе по-настоящему нравится.

Вместо ответа я демонстративно и с силой наступила ему каблуком прямо на ногу. Артём коротко, хрипло выдохнул, но ведущую руку не отпустил.

— Жестоко, — заметил он, сузив глаза.

— Заслужил.

— Ещё раз.

Я на мгновение нахмурилась:

— Что?

— Сделай это ещё раз, если это твой единственный способ найти повод снова и снова дотрановываться до меня.

От такой запредельной наглости я на долю секунды сбилась с шага. Он тихо усмехнулся и в следующем же повороте резко притянул меня к себе. Слишком близко. Теперь между нашими телами не осталось почти ничего — только тонкая прослойка воздуха и сумасшедшее притяжение.

Музыка замедлилась, переходя в тягучий финал. Весь огромный сияющий зал вместе с людьми, столами и интригами будто испарился. Существовали только его горячие пальцы на моей талии, моя ладонь на его крепком плече и этот опасный, лишающий разума ритм.

— Почему ты всё время так отчаянно злишься на меня, Ланская? — тихо, без привычной издёвки спросил он.

— Потому что ты существуешь.

— Слабый ответ для сильной девочки.

— Потому что ты свято веришь, будто можешь получить абсолютно любую.

Он наклонился ещё ближе, едва не касаясь своими губами моих волос.

— Любую — нет.

Моё дыхание окончательно сбилось.

— И кого же ты не можешь получить?

Его взгляд медленно опустился на мои губы, задерживаясь на них непозволительно долго, а затем снова вернулся к глазам.

— Ту, которая прямо сейчас отчаянно пытается убежать от меня, преданно стоя на одном месте.

В эту самую секунду музыка оборвалась. Чужие аплодисменты раздались внезапно, словно гром среди ясного неба, безжалостно разрушая наш кокон. Я резко, рваным движением отстранилась от Артёма и стремительно пошла прочь с танцпола, ни разу не оглянувшись. Но сердце в моей груди колотилось так оглушительно громко, что мне казалось, будто весь этот чёртов зал может услышать его панический стук.

А за спиной, догоняя меня у самого выхода, раздался его невыносимо спокойный, бархатный голос:

— Спокойной ночи, принцесса. Завтра мы обязательно продолжим.

Я почти вбежала в свой номер. Тяжёлая дверь с глухим стуком захлопнулась за моей спиной, я повернула замок и только тогда позволила себе судорожно, глубоко выдохнуть.

Что это, чёрт возьми, сейчас было? Один танец. Всего один мимолётный танец на глазах у всех. Но его руки до сих пор отчетливо ощущались на моей талии, будто кожа запомнила эти прикосновения на каком-то автономном уровне, абсолютно отдельно от моего разума.

— Ненавижу тебя, Савицкий, — тихо, в сердцах бросила я в пустую, полумрачную комнату.

И в ту же секунду за тонкой стеной справа раздался тихий, отчётливый смех. Его номер. Ну конечно же, нас поселили прямо друг против друга через стенку.

Я сердито сжала губы, решительно подошла к стене и с силой стукнула по ней кулаком. Наступила тишина. Но уже через секунду с той стороны раздался симметричный стук в ответ. Два коротких, размеренных удара.

Я замерла, прижав ладонь к обоям. Ещё два удара. Это выглядело как какой-то странный, зашифрованный диалог. Поддавшись импульсу, я упрямо ударила по стене трижды. С той стороны последовала затяжная пауза. А затем раздался один уверенный, длинный стук.

Против своей воли я не смогла сдержать слабую, нервную улыбку. И тут же яростно разозлилась на саму себя за эту минутную слабость.

Примерно через десять минут в мою входную дверь раздался негромкий, требовательный стук. Я подошла и распахнула её одним резким движением, готовая высказать всё, что думаю.

Артём стоял в пустынном коридоре. На нём была простая серая футболка и свободные спортивные штаны. Он непринуждённо прислонился плечом к деревянному косяку моей двери — слишком спокойный, слишком красивый и пугающе близкий.

— Ты вообще нормальный? — холодно спросила я, смерив его ледяным взглядом.

— Да вот хотел уточнить, — лениво протянул он, глядя на меня сверху вниз. — Те твои сигналы через стену — это была завуалированная угроза или всё-таки приглашение к ночному разговору?

— Это было однозначное пожелание тишины.

— Тогда странно. Ведь ты сама начала эту дискуссию первая.

Я демонстративно скрестила руки на груди, блокируя собой проход в номер.