Ана Тихая – В ритме ненависти (страница 3)

— Вот теперь верю. Настоящая.

С другого конца зала донёсся резкий свисток тренера.

— Ещё раз, Ланская и Савицкий! И ради бога, поменьше личной драмы на паркете!

По залу прокатился дружный смех танцоров. Я почувствовала, как к щекам приливает жаркая краска стыда и злости. Артём же, напротив, выглядел более чем довольным.

— Слышала? — хмыкнул он. — Мы с первого раза впечатляем публику.

— Ещё одно слово, Савицкий, и ты лицом впечатлишь этот паркет.

— Грубо. Но красиво.

Музыка заиграла заново. На этот раз я дала себе железное обещание никак не реагировать на его выпады. Только танец. Только счёт. Только чистые движения. Раз-два-три.

Он поймал ритм мгновенно, и я подхватила его. На этот раз наши тела будто спорили на каком-то древнем, интуитивном языке, который мы оба понимали гораздо лучше любых слов. Он атаковал меня агрессивным движением — я хладнокровно отвечала мягкой пластикой. Он намеренно ломал привычный рисунок — я на ходу собирала его заново. Он собственнически тянул меня на себя — я ускользала из его рук в самый последний момент.

Но чем дольше длилась эта сумасшедшая связка, тем отчётливее я понимала: мы начали чувствовать друг друга. Без команд тренера. Без подсказок. Без единой помарки.

Финальный, оглушительный акцент музыки — и Артём резким, мощным движением притянул меня за талию к себе, фиксируя в финальной точке. Я оказалась прижата к нему вплотную. Его горячая ладонь жгла мою спину, моя рука мёртвой хваткой держалась за его плечо. В зале повисла оглушительная тишина.

Кто-то у зеркальной стены первым захлопал в ладоши. Потом подхватил второй, третий... Зал вззорвался аплодисментами. Я отпрянула от Артёма так быстро, словно прикоснулась к оголённому проводу под напряжением.

— Это ничего не значит, — бросила я, пытаясь выровнять дыхание.

Артём тяжело дышал, его грудная клетка бурно вздымалась, но он не сводил с меня пристального взгляда.

— Для тебя — возможно.

— Для меня это просто работа.

Он сделал ещё один короткий шаг ко мне, нарушая все границы.

— Тогда почему ты сейчас смотришь на мои губы, а не в глаза, Ланская?

Я замерла, не находя слов. Потому что он был чертовски прав. И это бесило меня больше всего на свете.

Я круто развернулась и быстрыми шагами ушла к своей сумке, чувствуя, как внутри всё клокочет от ярости. Чужие аплодисменты всё ещё шумели в ушах, но мне было плевать на них. Всё моё существо горело из-за него. Из-за того, как легко и играючи этот человек выбил меня из привычного равновесия.

— Ты в порядке? — тихо спросила Лера, протягивая мне бутылку прохладной воды.

— В полном, — отрезала я.

— Ага, заметно. Ты сейчас пластиковую крышку пальцами сломаешь.

Я опустила взгляд. Я действительно сжимала бутылку с такой силой, словно это была шея Савицкого.

— Он намеренно провоцирует меня. Каждую секунду.

— Да, — согласилась подруга.

— Он просто невыносим.

— Да.

— Я его искренне ненавижу.

Лера понимающе усмехнулась.

— Вот это последнее как раз и звучит как главная проблема.

На другой стороне зала парни из уличной команды плотным кольцом окружили Артёма.

— Брат, вы сейчас просто зал подожгли, — со смехом хлопнул его по плечу один из парней.

— Но учти, она тебя точно убьёт, — добавил второй.

Артём перекинул полотенце через шею и небрежно вытер пот с лица.

— Возможно.

— Тогда чего ты лыбишься как чеширский кот?

Он перевёл свой взгляд через весь зал прямо на меня. Я стояла к ним спиной, но прекрасно понимала, что даже по моей напряжённой осанке можно было прочесть всю бурю внутри.

— Потому что она наконец-то перестала быть равнодушной, — тихо ответил он.

Вечером для всех участников чемпионата организовали приветственный гала-ужин. Огромный ресторан отеля сиял роскошью, а за панорамными окнами мерцала огнями вечерняя Барселона. Войдя в зал, я целенаправленно выбрала столик как можно дальше от мужской сборной.

Но судьба сегодня явно решила поглумиться надо мной по полной программе. Когда я подошла, выяснилось, что за выбранным столом осталось всего одно свободное место. Ровно по правую руку от Артёма Савицкого.

— Нет, — едва слышно сказала я, собираясь развернуться.

— Да, — спокойно и уверенно ответил он, уже придерживая для меня спинку стула.

— Я лучше постою.

Он насмешливо приподнял бровь.

— Боишься меня, принцесса?

Я села мгновенно, гневно зыркнув на него.

— Тебя? Никогда в жизни.

— Вот и отлично. Мне нравится твоя смелость.

— А мне нравится тишина. Которой здесь нет.

Он плавно наклонился к моему плечу.

— Тогда перестань так громко думать обо мне. Это отвлекает.

Я повернулась к нему так резко, что наши лица снова оказались на опасном, почти интимном расстоянии.

— У тебя какое-то болезненное, деструктивное самомнение, Савицкий.

— А у тебя невероятно красивые глаза, когда ты по-настоящему злишься.

На секунду я полностью потеряла дар речи. Все заготовленные колкости просто испарились из головы. Всего на одну короткую секунду. Но он, конечно же, успел это заметить. И победно улыбнулся.

Позже, когда официальная часть ужина подошла к концу, в зале заиграла живая, тягучая музыка. Несколько пар из числа организаторов и участников вышли на импровизированный танцпол. Артём поднялся со своего места первым. И, развернувшись ко мне, молча протянул раскрытую ладонь.

Я посмотрела на его руку, затем перевела ледяной взгляд на него самого.

— Даже не мечтай.

— Уже слишком поздно, — парировал он.

— Я не выйду с тобой танцевать.

Он наклонился чуть ниже и вкрадчиво, тихо произнёс мне прямо в губы:

— Что ж, тогда я пойду и приглашу кого-нибудь другого.

В ту же секунду я почувствовала странный, болезненный укол где-то под рёбрами. Острый, жгучий и совершенно неожиданный.

— Прекрасная идея, Савицкий. Вперёд.