Ана Тихая – В ритме ненависти (страница 2)

Артём наклонился почти к самому моему лицу, обжигая дыханием.

— Мне нравится, когда ты так близко.

У меня на секунду перехватило дыхание. От злости. Только от злости — упрямо повторила я самой себе.

Отель действительно оказался роскошным, с панорамными окнами и видом на город, но даже это не спасало ситуацию. Вечером, когда я решила выйти в коридор к автомату за водой, дверь напротив открылась в ту же самую секунду.

На пороге стоял Артём. Без футболки. С его влажных после душа волос на плечи капала вода, а полотенце небрежно висело на шее. Капли медленно стекали по груди вниз, очерчивая рельеф пресса. Я замерла на секунду. Только на одну короткую секунду, которую он, конечно же, заметил.

Его губы медленно изогнулись в привычной усмешке.

— Нравится вид?

Я заставила себя оторвать взгляд от его тела и посмотрела ему прямо в глаза.

— Я видела шкафы и покрасивее.

— Но смотришь почему-то именно на этот.

Он сделал уверенный шаг вперёд, выходя в коридор. Я не отступила ни на миллиметр. Между нами остался всего один общий вдох.

— Завтра на репетиции я уничтожу тебя, Савицкий, — тихо, но отчётливо пообещала я.

Артём опустил взгляд на мои губы, и в его глазах промелькнуло что-то опасное.

— А я заставлю тебя сбиться с ритма.

— Самоуверенный идиот.

— Опасная лгунья.

— Почему это лгунья?

Он снова поднял глаза, заглядывая мне в самую душу.

— Потому что тебе нравится эта игра не меньше, чем мне.

Я ничего не ответила. Резко развернулась и быстрым шагом направилась к лифту, стуча каблуками по ковровой дорожке. Но уже внутри кабины, когда двери сомкнулись, я осознала страшное: сердце в груди билось как сумасшедшее, готовое выпрыгнуть.

И причиной этому была далеко не злость.

Глава 3

Первая репетиция

Виктория

На следующее утро огромный репетиционный зал был до краёв наполнен грохочущей музыкой, резкими голосами тренеров и густым, почти осязаемым напряжением. Зеркальные стены во всю длину отражали десятки тел в непрерывном движении. Холодный утренний свет падал сверху ровными бледными полосами.

Я стягивала волосы в высокий тугой хвост, изо всех сил стараясь не смотреть в сторону мужской команды. Тщетно. Артём уже разминался в самом центре зала. Чёрная майка плотно прилипала к его телу, движения были точными, резкими и пугающе уверенными. Он ловил сложный ритм так легко, словно вся эта музыка принадлежала лично ему. И словно он прекрасно знал, что я на него смотрю.

В какой-то момент он резко повернул голову и поймал мой взгляд. Его губы тут же изогнулись в привычной наглой усмешке. Я мгновенно отвернулась, делая вид, что увлечена шнуровкой кроссовок.

— Соберись, — тихо шепнула Лера, возникшая рядом. — Ты сейчас прожжёшь его глазами.

— Лучше бы пол под его ногами, — процедила я.

Через полчаса организаторы прервали разминку и собрали все команды в центре паркета. Высокая женщина-координатор с планшетом в руках улыбнулась нам слишком уж приторно-радостно.

— В этом году правила финального этапа изменены, — объявила она. — Для оценки универсальности участников и умения адаптироваться будут сформированы смешанные дуэты из разных команд.

По залу тут же пронёсся гул возмущённых и удивлённых голосов. Внутри у меня всё сжалось от дурного предчувствия. Нет. Пожалуйста, только не это.

Женщина между тем продолжила:

— Пары уже определены слепой жеребьёвкой.

Она уткнулась в свой список и начала зачитывать имена:

— Артём Савицкий… Виктория Ланская.

В зале кто-то громко, издевательски присвистнул. Парни из его команды тихо заржали. Я медленно закрыла глаза, мысленно умоляя вселенную, чтобы это оказалось шуткой. Но когда открыла их, реальность никуда не делась. Артём стоял прямо напротив меня, непринуждённо засунув руки в карманы спортивных брюк. На его лице читалось абсолютное, запредельное удовольствие.

— Мечты сбываются, принцесса, — негромко произнёс он, делая шаг в мою сторону.

— У меня это называется кошмаром, — ответила я, глядя на него в упор. — И теперь я вижу его наяву.

Нам включили незнакомый трек и дали ровно двадцать минут на импровизацию и притирку.

— Слушай меня внимательно, Савицкий, — холодно заговорила я, когда мы отошли в угол зала. — Ты не тянешь меня вниз, я не подстраиваюсь под твои безумные прыжки, и ты не прикасаешься ко мне без крайней необходимости.

— Уже целых три желания. Продолжай, я записываю.

— Это не желания, это правила.

Он подошёл ещё ближе, заставляя меня поднять голову.

— Тогда моё правило номер один: перестань делать вид, что тебе всё равно.

Музыка оглушила нас. Тяжёлый, низкий бит смешался с тягучими, рвущими душу струнами. Артём сделал первый шаг. Я — второй. Наши движения сталкивались и искрили, точь-в-точь как наши характеры. Его взрывная резкость против моей плавной пластики. Его чистая сила против моего жёсткого контроля.

В какой-то момент он поймал меня за талию, вытягивая в высокую поддержку. Обжигающее тепло его ладоней прожгло кожу даже через плотную ткань тренировочного топа.

— Руки убрал, — сквозь зубы выдохнула я, оказавшись лицом к нему.

— Поздно. Ты уже дрожишь.

Я резко сорвалась из его захвата и развернулась, планируя уйти в другую связку, но он намертво перехватил мою кисть и сильным движением дёрнул назад — ровно в акцент музыки. Наши тела столкнулись слишком близко. Дыхание мгновенно смешалось.

На долю секунды огромный зал с десятками людей просто исчез. Существовали только его пальцы, сжимающие моё запястье, его потемневшие глаза и это опасное, критическое расстояние между нашими губами.

— Ненавижу тебя, — тихо, одними губами сказала я.

Он не отпустил. Наоборот, сжал пальцы чуть крепче.

— Танцуй это.

Музыка продолжала диктовать ритм, и Артём не останавливался. Он держал меня крепко, но совершенно не больно — ровно так, чтобы я физически чувствовала его контроль. Я попробовала вырваться.

— Отпусти.

— Нет.

Его голос прозвучал на удивление тихо и спокойно, и эта его уверенность раздражала меня сильнее любого крика. Теряя терпение, я сама шагнула вперёд, сокращая расстояние между нами до минимума.

— Думаешь, можешь управлять мной?

Он смотрел мне прямо в глаза, не моргая.

— Думаю, ты боишься совсем не этого.

— А чего же, просветишь?

Артём наклонился так близко, что его дыхание опалило мне кожу.

— Того, что тебе чертовски нравится бороться со мной.

У меня перехватило дыхание от такой наглости. Не выдержав, я свободной рукой со всей силы толкнула его в грудь. Он отступил на шаг, но на его губах снова заиграла эта невыносимая усмешка.