Ана Тихая – В ритме ненависти (страница 33)

Почти всегда.

К позднему вечеру наша студия выглядела как реальное поле боя после затяжной осады. Музыка была наконец выключена. Огромные панорамные окна изнутри сильно запотели от влаги. Пол был теплым и влажным от сотен быстрых шагов. Последняя вода в пластиковых бутылках закончилась еще полчаса назад.

Мы все были в сборе, без сил. Кто-то лежал прямо по центру зала, раскинув руки звездой. Кто-то сидел у самого зеркала, тупо вытянув затекшие ноги и глядя в одну точку. Кто-то молча, с абсолютно отрешенным видом жевал протеиновый батончик, напоминая человека, окончательно потерявшего всякую веру в эту жизнь.

Лера безвольно валялась на полу рядом со мной, тяжело дыша:

— Вик… Если завтра на прогоне я внезапно умру, пообещай сказать всем на похоронах, что я была легендой танцпола.

— Скажу, что ты до последнего мешала мне работать, — не поворачивая головы, ответила я.

— Жестоко.

— Зато абсолютно заслуженно.

Настя, сидевшая у пульта, принялась активно обмахиваться краем мокрой футболки:

— Нет, девчонки, но номер-то в итоге получается просто пушка. Реально.

Мила вяло подняла большой палец вверх, даже не открывая глаз.

— Полная пушка. Подтверждаю.

Я приподнялась на локтях, преодолевая сопротивление мышц, и внимательно посмотрела на свою команду. Красные от приливавшей крови лица. Влажные, растрепанные волосы. Сбитое, тяжелое дыхание. Опухшие от нагрузок связки. И… горящие, живые глаза.

Вот именно за этот неповторимый момент я и любила свою команду сильнее всего на свете. Не за золотые кубки на полках студии. Не за пафосные медали и грамоты. А за это ни с чем не сравнимое ощущение после пережитого вместе ада, когда все девчонки выжаты до абсолютного нуля — и всё равно внутренне готовы по первому щелчку встать и повторить всё еще раз.

— Девочки, — негромко, но отчетливо позвала я.

Они лениво, одна за другой, повернули головы в мою сторону.

— Мы готовы. Полностью.

На какую-то долю секунды в студии воцарилась звенящая, мертвая тишина. А затем Лера понимающе усмехнулась, качнув головой:

— Ну… если уж наша бескомпромиссная Ланская это вслух признала — значит, мы реально готовы разнести эту сцену.

Я поднялась на ноги первой. Ноги ощутимо подкашивались, поясница тупо ныла, но где-то глубоко внутри наконец-то воцарился долгожданный, абсолютный покой.

Танец отработан до автоматизма. Костюмы шьются. Мы собраны. Мы злые на весь мир. Мы голодные до сцены и чужих аплодисментов. Именно в таком звенящем, агрессивном состоянии я больше всего любила выходить к судейским столам. В этом была моя сила.

Мой телефон весь день сиротливо лежал на самом дне рюкзака, переведенный в режим «без звука». Я за все эти часы ни разу не подошла к нему и не проверила экран. Мне было искренне неинтересно. Неважно. Не нужно.

Я повернулась лицом к огромному зеркалу и пристально посмотрела на свое отражение. Сильная. Чертовски уставшая. Ожившая.

— Завтра в полдень финальный чистовой прогон в костюмах, — объявила я, собирая вещи. — И не дай бог кто-нибудь из вас опоздает хотя бы на минуту.

— Да, мамочка, как скажешь, — картинно простонала Лера, уползая в сторону раздевалки.

Я слабо улыбнулась. Редко. Чисто. Максимально честно.

И впервые за эти долгие, изнуряющие недели я наконец-то отчетливо почувствовала, что снова полностью принадлежу самой себе. И больше никому.

Глава 25

Сюрприз, детка.

Артём

День соревнований я ждал с тем особенным, диким азартом, с каким когда-то в самом начале карьеры ждал финалы крупнейших национальных чемпионатов. Только сейчас дело было вовсе не в золотых медалях. И даже не в самой сцене, хотя сцена, объективно говоря, тоже имела для меня огромное значение.

Сегодня я должен был наконец-то увидеть её лицо. В тот самый неповторимый момент, когда до неё дойдет простая и очевидная мысль: я приехал. Я здесь, в её городе. И я никуда больше не собираюсь исчезать.

Все эти две недели мы с парнями тоже не сидели сложа руки. Команда пахала в арендованном зале так, будто нам снова нужно было кровь из носу брать международный титул. Новый, чужой город, новые стены, совершенно другое, злое настроение. И, как следствие — новый номер. Жёсткий. Бескомпромиссно точный. Намеренно грязный в самых лучших, качающих местах. С характером, который не спутаешь ни с чем.

Парни, конечно, поначалу знатно ворчали, обвиняя меня в том, что я втянул всю основу в какую-то безумную «романтическую экспедицию». Но очень быстро втянулись в процесс сами — бешеная энергетика трека сделала свое дело. Сейчас каждый из них по-хорошему горел и хотел выйти на площадку, чтобы просто разнести её в щепки на глазах у местной публики.

Тимур, лениво натягивая через голову объемное черное худи перед выходом из апартаментов, понимающе усмехнулся:

— Напомни-ка мне, Савицкий, мы в этой Сибири сейчас ради великой любви корячимся или всё-таки ради первого места?

— Ради того, чтобы ты помолчал хотя бы пять минут, Тим, — бросил я, зашнуровывая кроссовки.

— Ну, значит, точно ради любви, — сделал однозначный вывод друг.

Еще с самого утра, перед тем как зайти в здание дворца культуры, где проходил чемпионат, я жестко попросил парней об одном:

— Главное — не светимся раньше времени. Кучкуемся аккуратно.

Макс откровенно прыснул в кулак:

— Мы что, теперь секретные шпионы?

— Вы идиоты, — хмыкнул я. — Просто не мелькайте у всех на виду.

— Это чтобы твоя упрямая королева паркета не сбежала через черный ход, едва завидев наши приметные куртки? — уточнил он с ухмылкой.

— Именно так.

Мой ответ вызвал бурный, издевательский восторг у всей команды, но тактическую задачу пацаны поняли сразу и без лишних слов. Весь день мы демонстративно держались в стороне. Не толпились, как остальные участники, в общих зонах отдыха, не крутились без дела возле столов регистрации. Заходили в коридоры небольшими группами, рассредоточенно, со стороны боковых выходов. Как будто оказались здесь совершенно случайно. Я не собирался давать Виктории ни единого шанса прознать о нашем присутствии до нашей личной встречи.

Впрочем, их команду я увидел почти сразу после нашего прибытия. Нашёл взглядом мгновенно — даже в этой огромной, разношерстной толпе танцоров. Даже со спины.

Некоторых людей окружающее пространство само подсознательно выделяет, как ярким маркером. Девчонки из «AETHER» уверенно шли по коридору с длинными чехлами для костюмов, зажатыми в руках бутылками воды и тем самым характерным, боевым видом, который бывает исключительно у тех, кто пришёл забирать свое грандиозное первое место.

И среди них, разумеется, шла она.

Высокий, идеально гладкий хвост, покачивающийся в такт шагам. Объемная чёрная куртка, небрежно наброшенная поверх облегающего тренировочного топа. Быстрая, хищная походка от бедра. Команды своим девчонкам она раздавала уже на ходу, даже не оборачиваясь.

Я невольно усмехнулся, провожая её взглядом. Та же самая Ланская. Точно та же. И всё равно каждый раз, когда я её видел, она казалась мне абсолютно новой, неразгаданной загадкой.

— Нашёл её? — тихо, без прежней иронии спросил подошедший со спины Тимур.

— Да. Вон они пошли.

— И что теперь делаем? Нападаем?

Я ни на секунду не отрывал взгляда от её удаляющегося силуэта:

— Теперь, Тим, включаем терпение. Ждем нужного момента.

Наша номинация по регламенту шла значительно позже. Сначала в блоке экспериментальной хореографии выступала её команда. Я специально удерживал ребят в раздевалке подальше от зрительного зала и кулис, пока не подошло наше время для разминки.

И вот, буквально за десять минут до нашего официального выхода, мы бесшумно двинулись ближе к забитому людьми закулисью.

Сердце в груди в этот момент билось глупо, судорожно и непривычно быстро. Как у какого-то влюбленного зеленого подростка перед первым свиданием. Ненавижу это контролируемое слабое чувство, черт возьми. Но остановить этот внутренний мандраж я был не в силах.

Чем ближе я подходил к карману сцены, тем отчётливее и громче слышал качающую музыку, разносившийся из динамиков голос ведущего и быстрые шаги за кулисами. А затем я увидел их.

Команда Виктории плотным полукругом стояла у самого бокового прохода на сцену. Все девчонки были повернуты к нам спиной, увлеченно разглядывая чужой номер, который шёл на площадке прямо сейчас. Собранные. Максимально сосредоточенные. Уже в своих новых, концертных костюмах. Красивые, хищные и опасные — самая настоящая сплоченная стая.

Она стояла чуть впереди остальных, у самого края кулисы. Руки плотно скрещены на груди, породистая голова слегка наклонена в сторону сцены. Полностью, без остатка поглощена происходящим на паркете действием.

Идеальный, черт возьми, момент. Лучше не придумаешь.

Я обернулся и сделал парням короткий, предупреждающий знак молчать. Тимур тут же смешно зажал рот ладонью, из последних сил сдерживаясь, чтобы не заржать во весь голос. Макс уже вовсю доставал телефон, намереваясь снять происходящее на видео, если бы я мысленно не убил его заранее своим самым жестким взглядом.

Я подошёл к ней со спины абсолютно бесшумно. Шаг за шагом, плавно сокращая дистанцию на мягкой подошве кроссовок. Пока не оказался вплотную, прямо за её беззащитной спиной.