Ана Тихая – В ритме ненависти (страница 35)

— Дыши, Виктория, — тихо, гипнотически приказал он.

— Убери руки…

— Дыши, я сказал.

Я непроизвольно сделала глубокий, судорожный вдох. И мысленно возненавидела себя за то, что так безропотно послушалась его в эту секунду.

— Молодцом. Ещё раз.

Вдох. И медленный, очищающий выдох. Паника начала медленно отступать, оставляя место холодному, концентрированному наэлектризованному воздуху.

— Ты королева этой сцены, Ланская, помнишь об этом? — его большие пальцы мягко очертили мои скулы.

— Самовлюблённый, невыносимый идиот… — прошептала я, глядя на его губы.

— Все оскорбления потом, детка.

Он наклонился еще ближе. Так близко, что я физически почувствовала кожей горячее тепло его дыхания.

— А сейчас ты просто выйдешь туда и в щепки разорвёшь этот чертов зал. Поняла меня?

— Команда «AETHER»! На площадку! Срочно! — донесся истошный крик координатора за кулисами.

Лера бесцеремонно подлетела к нам и с силой схватила меня за запястье, буквально оттаскивая от парня:

— Вика, господом богом тебя умоляю, если мы сейчас позорно сольем этот номер из-за твоей внезапной личной драмы, я лично закопаю тебя прямо за этим зданием.

Этот жесткий, отрезвляющий пинок сработал в разы лучше любой профессиональной психотерапии. Я резко моргнула. Рассыпавшийся мозг со щелчком вернулся на свое законное место. В памяти яркой неоновой вспышкой восстановились все счета. Диагонали. Переходы. Музыкальные акценты. Наш тяжелый, грязный финальный бит.

Я резко выпрямилась, возвращая себе привычную королевскую осанку, и решительным движением скинула его ладони со своего лица.

— Не смей. Больше никогда. Так делать, — процедила я сквозь зубы.

Артём довольно, предвкушающе ухмыльнулся, делая шаг назад:

— Принято, шеф.

— И не смей называть меня деткой!

— А вот это не обещаю, — подмигнул этот наглец.

Я развернулась и стремительно шагнула к выходу на ярко освещенную сцену. Но у самой черты замерла на долю секунды. Повернулась через плечо, бросив на него свой самый многообещающий, леденящий взгляд:

— После номера ты очень сильно пожалеешь, Савицкий, что вообще приехал в этот город.

Его улыбка от моих слов стала только шире и порочнее:

— Очень жду, Ланская. Покажи им.

И в этот миг наш тяжелый, качающий бас ударил по залу, заставляя стены вибрировать.

Мы единым, слаженным механизмом выбежали на сцену. Первый резкий акцент. Второй. Разорванный в клочья воздух. Моё тело, выдрессированное неделями ада, работало идеально, на чистых рефлексах. Но внутри меня в этот момент горел самый настоящий, бушующий пожар.

Каждый мой резкий, ломаный выброс руки в партере — был направлен лично в него. Каждый жесткий, оглушительный удар стопой в пол — в него. Каждый мой яростный взгляд, брошенный в темноту зрительного зала — проходил насквозь через его фигуру у кулис.

Я танцевала так зло, жадно, грязно и одновременно красиво, как не танцевала еще никогда в своей жизни. Это было в разы лучше, мощнее и техничнее, чем на всех наших изнурительных репетициях вместе взятых. Лучше, чем я вообще могла себе вообразить в самых смелых мечтах. Потому что теперь мне наконец-то было что сказать этому миру. И ему лично.

Когда музыка внезапно оборвалась и мы намертво замерли в финальной, ломаной точке, огромный зал на несколько секунд оглох от тишины, а затем буквально взорвался сумасшедшими, восторженными аплодисментами и криками.

Я тяжело, надрывно дышала, чувствуя, как струйка пота медленно стекает по спине между лопатками. Сердце колотилось где-то в районе горла. И во всем этом триумфальном хаосе я знала только одно.

Он видел. Он видел абсолютно всё, от первой до последней секунды.

Я медленно подняла свой горящий взгляд в сторону полутемных кулис. Артём по-прежнему стоял там, небрежно прислонившись плечом к стене, и медленно, хлопал нам. Смотрел на меня тем самым невозможным, собственническим взглядом, от которого одновременно хотелось либо бежать на край света без оглядки, либо… прямо здесь содрать с себя этот чертов костюм.

— Чёрт бы тебя побрал, Артём Савицкий, — едва слышно, одними губами прошептала я, чувствуя, как по телу разливается опасное, непреодолимое тепло.

Глава 27

Ты что здесь забыл ?

Виктория

Я догнала его ещё до того, как он успел дойти до раздевалки. Сама не поняла, в какой момент сорвалась с места. Просто увидела его удаляющуюся спину — широкую, слишком спокойную, слишком довольную собой — и внутри что-то вспыхнуло.

— Артём!

Он даже не обернулся сразу. Продолжил идти ещё пару шагов, а потом лениво остановился и медленно повернулся. Будто ждал. Будто знал, что я побегу следом. Ненавижу.

— Какого чёрта ты забыл в моём городе? — я подошла вплотную. Слишком близко. Слишком зло.

Он окинул меня взглядом с головы до ног, будто наслаждался самим фактом, что я стою перед ним и тяжело дышу.

— Приехал на соревнования.

— Не беси меня.

— Тогда… — он сделал вид, что задумался. — Приехал посмотреть архитектуру.

— Артём.

— Хорошо. Ради кофе. Здесь приличный кофе.

Я шагнула ещё ближе.

— Ещё одно слово — и я тебя ударю.

Он улыбнулся. Опасно. Красиво.

— Вот по этому скучал.

Я стиснула зубы.

— Ты псих.

— Уже говорила.

— Ты приехал специально.

— Да.

Он сказал это без игры. Без шутки. Прямо. И от этой честности стало только хуже.

— Зачем?

Он пожал плечами.

— Ты уехала.

— Это не ответ.

— Для меня — вполне.

Я отвернулась на секунду, собирая терпение. Потом снова посмотрела на него.

— Тогда слушай внимательно. Ты выступил — молодец. Поздравляю. Теперь можете ехать обратно.

Он тихо рассмеялся.