Ана Тихая – В ритме ненависти (страница 34)

В ту же секунду я отчетливо почувствовал до боли знакомый, сводящий с ума запах её парфюма вперемешку со сценическим лаком для волос и чистым, концентрированным адреналином. Я чуть наклонился к самому её уху, почти касаясь губами шелковистой пряди.

И тихо, с предвкушением прошептал:

— Сюрприз, детка.

Пауза. Она замерла. Я подался еще на миллиметр ближе, обжигая дыханием кожу:

— Я ведь говорил, что найду тебя.

Виктория ощутимо вздрогнула всем телом, словно через неё пропустили мощный разряд тока. Резко, со свистом развернулась на каблуках в мою сторону.

И этот один-единственный момент стоил абсолютно каждой минуты нашей тяжелой дороги и бессонных ночей в поезде.

На её лице за долю секунды отразился целый спектр эмоций. Сначала — абсолютное, полное недоверие. Потом — дикий, парализующий шок. Следом — обжигающая, праведная ярость. А затем… затем промелькнуло то самое короткое, опасное и такое живое тепло в глубине глаз, которое она просто физически не успела трусливо спрятать от меня за своей маской стервы.

Я улыбнулся. Медленно, победно, в упор разглядывая её лицо:

— Ну привет, Ланская. Скучала?

Вокруг нас её команда мгновенно застыла на месте, вытаращив глаза, словно включили эффект стоп-кадра в кино. Моя банда в паре метров позади изо всех сил давилась беззвучным смехом, наблюдая за этой немой сценой.

Виктория смотрела на меня в упор своими невозможными глазами, и по её бешеному взгляду я отчетливо понимал: она сейчас выбирает ровно между двумя вариантами. Либо со всей дури ударить меня на глазах у всех прямо здесь, либо… крепко поцеловать.

Честно говоря, в тот момент меня на все сто процентов устраивали оба варианта.

Глава 26

Сюрприз , детка .

Виктория

Ничто, абсолютно ничто не предвещало неминуемой беды.

Я дисциплинированно стояла у самого входа на сцену вместе со своими девчонками, плотно скрестив руки на груди, и смотрела выступление очередных сильных соперников вполглаза. Вокруг царил привычный, оглушительный предвыходной шум. Мешанина звуков. Тяжелая музыка, пробивающаяся из огромных зальных динамиков. Громкие, поставленные голоса ведущих. Чьи-то торопливые шаги за нашими спинами. Строгие судьи в первых рядах, что-то сосредоточенно отмечающие в своих планшетах.

Лера рядом со мной нервно трясла правой ногой, выбивая рваный ритм. Мила с маниакальным упорством проверяла надежность крепления на своем костюме уже, наверное, пятый раз за последние десять минут.

Я же мысленно, с закрытыми глазами, в сотый раз прогоняла наш новый номер по жестким внутренним счётам. Третья восьмёрка — резкий, бескомпромиссный стоп корпуса. Быстрый переход по диагонали назад. Падение в партер. Толчковый подъём через колено. Финальный, разрывающий акцент. Вдох. Выдох. Контроль. Полный, абсолютный контроль над каждой мышцей и каждой эмоцией.

Именно в этот секундный момент максимальной концентрации у самого моего уха вдруг отчетливо прозвучал низкий, до боли знакомый бархатный голос:

— Сюрприз, детка.

Мир вокруг меня мгновенно застыл и остановился. Лопнул, как мыльный пузырь. На одну короткую, страшную секунду.

А затем меня наотмашь добил второй, уверенный удар в спину:

— Я ведь говорил, что найду тебя.

Меня словно мощным электрическим током прошило от макушки до пят. Я резко, едва не вывихнув шею, обернулась на истошный стук собственного сердца.

И увидела его. Артём.

Живой. Реальный. Невыносимо наглый и стопроцентно самодовольный. Он стоял ко мне так вызывающе близко, будто имел на это полное, законное право. Будто не он только что проехал полстраны ради одной-единственной цели — хладнокровно сломать к чертям мою идеальную нервную систему ровно за десять минут до главного выхода на сцену.

У меня мгновенно пересохло во рту, а ладони в секунду стали ледяными. Все тщательно отрепетированные слова и умные мысли вылетели из головы разом, оставляя звенящую пустоту.

— Т-ты… к-как… ч-что ты здесь делаешь?!

Господи. Я что, серьезно заикаюсь? Сейчас? Перед ним?! В самый ответственный момент?!

Артём медленно, хищно улыбнулся, до невозможности довольный произведенным эффектом:

— Даже соскучилась, я вижу. Приятно.

— Я… да как ты…

— Красиво теряешь речь, Ланская, — хмыкнул этот гад, рассматривая меня в упор.

Я в эту секунду искренне хотела убить его. Сразу. На месте. Голыми руками, плевать на судей и свидетелей.

— Вика?.. — Лера растерянно перевела ошарашенный взгляд с меня на внезапного гостя, а потом её глаза округлились от осознания. — Это кто… О нет. О боже, это же он!

Мила в глубоком отчаянии тихо застонала, закрывая лицо ладонью:

— Нет, ну конечно. Ну разумеется, именно сейчас. За что нам это?

Я упрямо, из последних сил сжимая кулаки, ткнула указательным пальцем прямо в широкую грудь Артёма:

— Ты… ты законченный псих, Савицкий!

— Возможно, — спокойно согласился он, даже не подумав отодвинуться.

— Ты… ты зачем вообще притащился сюда?!

— За тобой.

Он произнес это так поразительно ровно и обыденно, будто речь шла о банальной смене погоды на завтра.

И в этот самый момент у меня в голове окончательно закоротило все предохранители. Всё вылетело к чертям. Счёты, сложные переходы, правильное дыхание, моё собственное имя. Абсолютно всё.

И как назло, именно в эту секунду ведущий в зале радостно и оглушительно проревел в микрофон:

— А сейчас на эту сцену мы приглашаем команду VORTEX! Встречаем! А команде «AETHER» — приготовиться к выходу!

Лера резко, с силой хлопнула меня по плечу, вырывая из ступора:

— Вика! Мать твою, Ланская!

Я повернулась и посмотрела на неё абсолютно пустыми, расфокусированными глазами.

— Что?

— Нас объявили, Вика!

— Кто?

— Мы!!! Наш выход следующий! Соберись!

Мила в ужасе закрыла лицо обеими руками:

— Всё, девки, хана. Она полностью сломалась.

Артём мгновенно перестал ухмыляться. На какую-то долю секунды в его потемневшем взгляде мелькнуло что-то по-настоящему серьезное, глубокое и собранное. Он решительно шагнул ко мне еще ближе, жестко перехватил за локоть и в один рывок отвёл в сторону, в полутемную нишу, подальше от общего прохода.

— Эй. Посмотри на меня.

— Не трогай меня, слышишь?! Отпусти! — попыталась я вырваться, но хватка была мертвой.

— Разберемся со мной позже. Сейчас — смотри мне прямо в глаза, Виктория.

— Я тебя убью, Савицкий, клянусь, я тебя уничтожу…

— Убьешь. Сразу после вашего выступления, — отрезал он.

И прежде чем я успела возмутиться, он резко, но удивительно бережно обхватил своими большими, теплыми ладонями моё лицо.

Я намертво застыла, перестав дышать. Сердце сорвалось в бешеный, неуправляемый галоп, выстукивая чечётку где-то в горле. Весь этот безумный сценический шум, крики толпы, голоса девчонок вокруг — всё в миг ушло глубоко под воду, заглушаясь плотным коконом. Остались только его глаза. Тёмные. Чертовски уверенные. Опасно, магнетически спокойные.