Ана Тихая – В ритме ненависти (страница 31)

Лера, запыхавшись, посмотрела на меня с шальной улыбкой:

— Ланская, ты сейчас нормальная или гениальная?

— Пока просто очень злая, — отрезала я.

— То есть вдохновлённая, я поняла, — расхохоталась она.

Я шутя швырнула в неё примятое полотенце. Подруга ловко увернулась, и в зале впервые за все эти долгие, душные недели наконец-то стало легко и свободно дышать. Появился воздух.

Мы неотрывно гоняли первые сорок секунд нового номера почти час. Я останавливала девчонок каждые две минуты. Переделывала связки на ходу. Безжалостно ломала рисунок танца. Снова собирала его из осколков. Раньше подобная рутина вымотала бы меня до основания, лишила бы последних сил. Сегодня — наоборот, оживляла. Дарила мощный прилив адреналина.

Потому что у меня наконец-то появилось четкое направление. Намёк на цель. Возможность не думать неотрывно о нём. Не думать о дурацких записках, его гнетущем молчании и той безумной ночи в гостинице. Думать исключительно о счетах. О геометрии диагоналей. О чистоте переходов. О том, как на третьем музыкальном акценте сделать такой мощный взрыв, после которого весь судейский зал на соревнованиях просто замрёт в оцепенении.

Это было безопаснее. Намного безопаснее, чем копаться в собственной раненой гордости.

— Вика.

Я медленно обернулась на зов. Лера уже сидела на полу у стены, крепко обнимая ногами пластиковую бутылку с водой.

— Что?

— Можно честно?

— Это сейчас прозвучало как скрытая угроза, — прищурилась я, уперев руки в бока. — Продолжай.

— Ты ставишь не просто хореографию для региональных, — тихо, но веско произнесла подруга, глядя на меня снизу вверх. — Ты ставишь на паркете то, что сейчас с тобой происходит.

Я промолчала, не зная, что ответить на эту внезапную атаку. А Лера упрямо ткнула указательным пальцем в сторону светящейся синим диодом колонки:

— Посмотри сама. Сначала идет закрытая, холодная, неприступная стерва. Потом этот тяжелый бит врезается — и всё к чертям летит. Потом судорожный контроль. Потом опять срыв. И снова контроль.

Я смотрела на неё слишком долго. Настолько долго, что пауза стала почти осязаемой.

— Тебя иногда очень сильно хочется выгнать из команды, Лер. За излишнюю проницательность.

— Но я ведь права, — мягко парировала она.

К огромному моему сожалению, она была права на все сто процентов.

Я медленно отвернулась к зеркалу, снова пристально посмотрев на саму себя. В моих новых движениях действительно сквозило слишком много голой, неотогретой правды. Там был неприкрытый конфликт. Там было бешеное, запретное желание. Там была чистая злость. Там отчетливо читалось то, как этот наглый парень ломал мой привычный, размеренный ритм жизни всего одним своим уверенным взглядом. И то, как я изо всех сил делала вид перед всем миром, что мне абсолютно всё равно.

И то, как я продолжаю трусливо врать себе до сих пор.

Я резко, одним движением выключила музыку. Внезапно наступившая тишина ударила по барабанным перепонкам гораздо сильнее любого низкого баса.

— Перерыв десять минут, — выдохнула я в пространство.

Девочки мгновенно, без лишних слов расселись по углам зала, вытягивая уставшие ноги. А я на ватных ногах подошла к огромному панорамному окну.

На улице стремительно темнело. Огромный город за стеклом жил своей привычной, суетливой и абсолютно равнодушной к моим драмам жизнью. Машины подсвечивали проспекты красными и белыми неоновыми лентами фар. Горели витрины. Двигались силуэты. Кто-то в этот предвыходной вечер спешил домой к семье. Кто-то бежал на романтическое свидание. Кто-то возвращался к любимому человеку.

Я непроизвольно скривилась от собственных приторных мыслей. Тряпка.

Мой телефон сиротливо лежал на подоконнике, повернутый экраном вниз. Я принципиально не брала его в руки почти всю репетицию, наказывая себя. Теперь медленно протянула руку и перевернула.

Ноль новых сообщений. Ноль пропущенных звонков. Ноль вообще всего. Полный, абсолютный вакуум.

Странно и удивительно, как можно одновременно до боли в зубах хотеть этой спасительной тишины и в то же время так бешено, исступленно злиться на неё.

— Всё ещё ждешь какого-то знака? — негромко спросила подошедшая сзади Лера.

— Нет, — отрезала я, не оборачиваясь.

— Врёшь отвратительно, Ланская. На троечку.

— Иди пей свою воду, Лер. Не лезь под кожу.

Она сделала еще шаг ближе, становясь рядом со мной у стекла и глядя на те же огни ночного города:

— Вика… если человек действительно стал нужен, это еще не значит, что ты проявила слабость.

— Если человек из другой, враждебной команды вдруг становится нужен, это называется по-другому, Лер. Это называется — проблема. Большие, серьезные проблемы с головой.

— Только для тебя одной, — тихо вздохнула подруга.

Я ничего не ответила, снова замыкаясь в себе.

Ровно через десять минут мы без лишних разговоров снова включили музыку. На этот раз я решительно добавила в прогон самую сложную, концептуальную середину номера. Наши привычные, летящие контемпорари-линии теперь безжалостно разрезались резкими, ломаными акцентами. Мягкий, волнообразный проход корпуса внезапно переходил в жесткий, почти хип-хоповый низкий грув. Каждое падение в пол завершалось резким, бескомпромиссным стопом.

Классическая красота лоб в лоб сталкивалась с уличной дерзостью. И, черт возьми, как будто эти две абсолютно несовместимые, полярные вещи внезапно начали работать вместе, создавая сумасшедший резонанс.

Я замерла на долю секунды посреди зала, чувствуя, как сердце в груди стукнуло сильнее, пропуская удар.

Вот оно. Вот оно! Это именно то, что я так судорожно искала все эти четырнадцать дней.

Я тяжело дыша посмотрела на запыхавшихся девочек:

— Чувствуете? Ловите этот кач?

Мила восторженно кивнула первой, вытирая пот со щеки:

— Это просто огонь, Вик! Настоящий пожар.

Настя устало, но очень тепло улыбнулась:

— Если честно, это вообще не ты, Ланская. Не в твоем стиле.

Лера медленно покачала головой, глядя на меня со странным, глубоким уважением:

— Нет, Насть, ты не права. Это как раз она. Настоящая. Та, которую она прятала за своими идеальными кубками.

Я медленно, глубоко вдохнула прохладный воздух зала. Возможно. Возможно, они правы. Или же я прямо сейчас, на их глазах, окончательно становлюсь кем-то совершенно новой.

Музыка зашла на очередной повтор, взрывая тишину басами. Я уверенно шагнула в самый центр шахматки. И впервые за очень, очень долгое время я больше не пыталась убежать от самой себя.

Глава 23

Новый город. Старые проблемы.

Артём

Новый город встретил нас пронизывающим ветром, низким серым небом и привычным, суетливым хаосом привокзальной площади.

Идеально. Самая подходящая для меня атмосфера.

Я всегда любил это странное чувство — приезжать туда, где тебе абсолютно ничего не принадлежит. Где можно стереть прежние настройки и начать всё с чистого листа. Где никто не знает твоего имени, твоих прошлых заслуг и промахов. Жаль только, что в этот раз я приехал сюда вовсе не за новым, многообещающим началом. Я приехал за конкретной женщиной, которая почему-то решила, что имеет полное право красиво и беззвучно исчезнуть из моей жизни.

Мы обустроились неожиданно быстро, без лишней волокиты. Сняли через знакомых приличные, просторные апартаменты на несколько комнат, оперативно нашли свободный зал для тренировок на ближайший месяц и раскидали вещи по шкафам. Парни уже через час после заселения вовсю спорили, где в этом районе лучше кормят и в каком месте больше шансов познакомиться с местными девчонками.

Они вели себя так, будто мы приехали в самый настоящий отпуск.

Тимур с размаху хлопнул меня по плечу, вырывая из мыслей:

— Ну что, влюблённый, куда сначала поведёшь нас смотреть достопримечательности? На главную площадь или сразу к её дому?

— Иди сам смотри, Тим. Пешком, — огрызнулся я, не поворачивая головы.

— Не, одному уже неинтересно, — лениво протянул друг, ухмыляясь. — Я хочу лично присутствовать при том моменте, когда тебя будут показательно унижать.