Ана Тихая – В ритме ненависти (страница 30)

— Очень поэтично, Лер. Тебе бы стихи писать.

— Зато очень правдиво, — отрезала она.

Мила подошла следом, несмело добавив:

— Вик, ты как будто пытаешься доказать кому-то невидимому, что тебе абсолютно всё равно.

— Мне и так всё равно, — процедила я сквозь зубы.

Три пары глаз одновременно выразили такое глубокое, абсолютное недоверие, что мне стало почти физически дурно. Это было унизительно. Моя команда видела меня насквозь.

Настя с досадой плюхнулась обратно на пол и сердито вытерла лицо краем футболки:

— Ладно. Раз уж мы все тут коллективно страдаем и сходим с ума… у меня есть одно дельное предложение.

Я устало, без былой злости посмотрела на неё:

— Насть, если это предложение напиться в ближайшем баре, то я согласна прямо сейчас.

— Почти, — она слабо улыбнулась. — Через месяц пройдут крупные региональные соревнования. В соседнем городе. Там будет полный комплект: командный блок, соло, экспериментальные постановки.

Лера тут же оживилась, в её глазах загорелся знакомый азарт:

— Точно! Я тоже слышала про них. Там собирается нормальное судейство, никакой предвзятости.

Мила согласно щёлкнула пальцами в воздухе:

— И призовые в этот раз обещают действительно хорошие. Можно обновить костюмы.

Я нахмурилась, чувствуя, как рабочие шестеренки в голове начинают со скрипом проворачиваться:

— И? Что вы предлагаете?

Настя широко, предвкушающе улыбнулась:

— И мы идём туда, Вик. Полным составом.

Сначала в репетиционном зале воцарилась тишина. А потом я отчетливо почувствовала, как внутри меня что-то резко, со щелчком зацепилось за эту шальную мысль.

Новые соревнования. Четкий, осязаемый срок. Конкретная цель. Сцена. Дедлайн. То, что не оставляет в сутках ни единой лишней минуты, чтобы сидеть и страдать по какому-то наглому парню. То, что требует немедленно собраться, завязать эмоции в узел и пахать. То, что спасало и вытаскивало меня из любых жизненных ям всегда.

Я непроизвольно выпрямилась, расправляя плечи. Осанка королевы вернулась на место.

— Когда заканчивается регистрация?

Лера звонко рассмеялась, переглянувшись с девчонками:

— О, ну слава богу, вот теперь наша Ланская наконец-то вернулась в строй.

— Когда регистрация, я спрашиваю? — повторила я уже жестче, деловым тоном.

— Через три дня закрывают списки.

— Что по составам?

— Можно менять и корректировать до последней недели.

— Какие именно категории представлены?

— Есть номинация «экспериментал», — тихо произнесла Настя.

Я замерла, переваривая последнее слово. Экспериментал.

Полная, абсолютная свобода от дурацких академических рамок. Смешение любых, самых несочетаемых стилей. Никаких жестких правил. Никаких завышенных ожиданий в духе «Ну, Виктория Ланская должна танцевать только чистый, вылизанный контемпорари».

Сердце в груди ударило быстрее, разгоняя застоявшуюся кровь. Я решительным шагом подошла к колонке, на ходу листая плейлист в телефоне. Нашла трек, который скачала совершенно случайно и до этого дня не решалась даже включить на репетиции.

Нажала «play».

Зал накрыло тяжелым, качающим городским битом, поверх которого накладывались тревожные, пронзительные струнные аккорды. Музыка была неровной, дерзкой, пульсирующей и невероятно живой. Совсем не моей. Не в стиле «AETHER».

И именно поэтому она была мне сейчас жизненно необходима.

Я медленно повернулась к замершим девчонкам.

— Строемся в шахматку. Живо.

Лера предвкушающе усмехнулась, занимая свою точку:

— Что в итоге ставим, шеф?

Я медленно улыбнулась — впервые за две долгие, чертовы недели. И от этой улыбки внутри наконец-то разлилось привычное, горячее пламя.

— Кое-что абсолютно новое.

— Контемп отменяется? — крикнула Мила из глубины зала.

Я качнула головой:

— Контемпорари будет нашей основой. Нашим скелетом.

А затем я снова бросила быстрый взгляд в зеркало. На себя. На женщину, которая слишком долго и глупо пыталась остаться прежней, удерживая разваливающиеся границы.

Глава 22

— Но в этот раз мы добавим туда чертова огня.

Мощный бит ударил по ушам, вибрируя в стенах зала. Я шагнула вперед, делая первый резкий, ломаный импульс руками. И впервые за очень долгое время моё соскучившееся тело захотело двигаться быстрее, чем включилась холодная голова.

Что-то новое

Виктория

Музыка ударила в зал низким басом. Тяжёлым. Пульсирующим. Разрывающим пространство на мелкие куски.

Это было совсем не то, что я обычно выбирала для наших постановок. Под такую музыку не плачут телом, изливая душу в изящных арабесках. Под такое дерутся. Насмерть. До последнего вздоха.

И именно это мне сейчас было нужно больше всего на свете.

Я шагнула вперёд первой, полностью отдаваясь звуковой волне. Резкий выброс руки. Ломаный корпус, идущий наперекор всем законам классической эстетики. Срыв вниз, прямо в жесткий пол. Быстрый, толчковый подъём через колено.

В этом не было прежней выверенной линии. Не было мягкой плавности. Не было моей привычной, женственной точности.

В этом была чистая сила. Голод. Дикая, первобытная злость и звенящая честность.

Я краем уха услышала, как Лера сзади тихо, восхищенно присвистнула:

— Ого...

— Закрой рот и считай трек, — резко бросила я, не останавливая движения.

Но внутри меня в этот момент что-то дрогнуло и перевернулось. Потому что моё истосковавшееся тело будто ждало именно этого сумасшедшего ритма. Ждало возможности не прятать больше удушающие чувства в красивых, отрепетированных до автоматизма движениях, а просто взять и с мясом выбросить их наружу, на этот глянцевый паркет.

— Ещё раз с начала! — скомандовала я, тяжело дыша и вытирая тыльной стороной ладони капли пота со лба.

Теперь девочки уже стояли в разы собраннее. Внимательнее. Избирательнее. Даже привычная усталость после тяжелого дня мгновенно ушла с их лиц, сменившись чистым творческим азартом. Я начала быстро, на ходу расставлять новые позиции по залу:

— Настя — уходишь левой диагональю назад. Мила — держишься ниже уровнем, работаешь в партере. Лера, сразу после второго мощного удара музыки заходишь в самый центр через низкий слайд.