Ана Тихая – В ритме ненависти (страница 28)

Первые двое суток я искренне думал, что время всё остудит. Разотрет это дурацкое наваждение в порошок, сделает ситуацию смешной и незначительной. Покажет, что всё произошедшее между нами — просто яркая, мимолётная история на выезде. Короткая вспышка после тяжелых соревнований, банальная химия, замешанная на чистом адреналине и многонедельном соперничестве.

Но время ничего не остудило. Наоборот.

С каждым прошедшим днём её дурацкая записка бесила меня всё сильнее, а написанные ровным почерком строчки буквально выжигались на подкорке. С каждым днём я всё яснее, отчетливее понимал: дело тут уже давно не в моей уязвлённой мужской гордости. И даже не в том, что она посмела уйти первой, оставив последнее слово за собой.

Я скучал. Банально, дико, до зубовного скрежета скучал.

По её язвительным, острым репликам, которые она отпускала с самым невозмутимым видом. По тому, как она раздражённо закатывала свои красивые глаза, когда я намеренно выводил её из себя. По её абсолютному, непробиваемому упрямству. По этому гордому взгляду королевы паркета, который поначалу бесил меня до дрожи, а потом намертво привязал к себе и больше не отпускал. По тому, как именно она произносила моё имя — всегда с какой-то особенной, только ей присущей интонацией, будто не звала, а ругалась.

Это было ненормально. Я никогда не залипал на баб до такой степени. Никогда не позволял им так глубоко пролезать мне под кожу.

После очередной тяжелой вечерней репетиции наш зал постепенно пустел. Оглушительный бит музыки наконец стих, сменившись мерным гудением вентиляции. Кто-то из младшего состава лениво вытирал шваброй глянцевый пол, покрытый следами от кроссовок. Кто-то жадно пил ледяную воду прямо из пластиковой бутылки, тяжело дыша. Парни из основы лениво переговаривались у дальнего окна, громко смеясь над чьей-то глупой ошибкой в сегодняшней новой связке.

Я стоял у огромного зеркала, опершись ладонями на станок, и молча смотрел на свою команду через отражение.

Мои люди. Моя банда. Те, с кем я прошёл огонь, воду и медные трубы за эти годы. Победы на крупнейших чемпионатах. Горькие, опустошающие поражения. Изнурительные ночные тренировки, когда ноги отказывались служить. Серьёзные травмы, после которых мы вместе собирали друг друга по кускам. Пьяные, сумасшедшие празднования до утра и те самые молчаливые, угрюмые поездки домой в пустом автобусе после обидных проигрышей.

Мы давно были чем-то гораздо большим, чем просто танцевальная команда. Мы были семьёй. Настоящей, со своими заскоками, но преданной до конца.

И именно поэтому сейчас, принимая самое безумное решение в своей жизни, я меньше всего на свете хотел уезжать туда один. Мне нужен был мой тыл. Моя стая.

— Эй, народ, не разбегайтесь, — негромко, но веско сказал я, выпрямляясь и оборачиваясь к залу. — Останьтесь на пару минут. Разговор есть.

Голоса в зале тут же стихли. Парни обернулись. Тимур, мой заместитель и по совместительству лучший друг, первым нахмурился, уловив перемену в моём голосе:

— Так, Савицкий, что за загробный тон? Ты нас пугаешь.

— Если ты сейчас на полном серьёзе скажешь, что женишься, я прямо сейчас разворачиваюсь и уйду, — хмыкнул Макс, закидывая полотенце на плечо.

Привычный одобрительный смех прокатился по залу. Но я в ответ даже не улыбнулся. Моё лицо оставалось абсолютно непроницаемым. И именно эта деталь насторожила парней сильнее, чем любые самые громкие слова. Шутки мгновенно сошли на нет.

Они молча подошли ближе, собравшись вокруг меня плотным полукругом у края сцены. Потные, уставшие после трёхчасового прогона, с полотенцами на плечах. Они смотрели на меня в упор. Ждали.

Я коротко провёл ладонью по затылку, чувствуя странное, несвойственное мне волнение. Черт, да я перед финалом чемпионата неделю назад нервничал в разы меньше, чем сейчас, стоя перед своими же пацанами.

— В общем… у меня тут появилась одна идея, — начал я.

— Так, если идея у тебя, значит, нам всем уже заочно плохо, — не удержался и пробормотал под нос Тимур.

— Помолчи, Тим. — Я глубоко выдохнул, собираясь с мыслями, и выдал на одном дыхании: — Я хочу уехать.

— Куда это? — нахмурился Макс.

— К Виктории. В её город.

Тишина накрыла репетиционный зал мгновенно. Настолько плотная, тяжёлая и звенящая, что в этой паузе стало отчетливо слышно ровное гудение люминесцентных ламп под высоким потолком. Никто больше не шутил. Никто даже не шевелился.

Тимур медленно, как в замедленной съемке, моргнул, переваривая услышанное:

— Повтори-ка. Я, кажется, ослышался.

— Я хочу поехать к Виктории Ланской, — чётко, разделяя каждое слово, повторил я.

— Тём, ты заболел? — совершенно спокойно, без капли издевки уточнил Макс, пристально вглядываясь в моё лицо. — Подхватил чего на чемпионате?

— Возможно.

— Температуру мерил? Мозги на месте?

— Заткнитесь оба.

Несколько человек из младшего состава не выдержали и прыснули со смеху в кулак, но, поймав мой жесткий взгляд, быстро снова замолчали.

Я сделал уверенный шаг вперёд, сокращая дистанцию:

— Я абсолютно серьёзно, парней. Без шуток.

Я крайне редко говорил с ними о личном. Почти никогда. Мои романы и интрижки всегда оставались за пределами танцевального зала, и команда прекрасно знала это железное правило. Если Савицкий заговорил о женщине здесь — случилось что-то из ряда вон выходящее. Именно поэтому сейчас вся основа слушала меня предельно внимательно.

— Она уехала тогда ночью молча. Ничего не сказав. Просто оставила мне записку в номере под дверью. Решила всё за нас двоих, понимаете? Как она это обычно делает — гордо, сука, и бескомпромиссно.

— А мне уже заочно нравится эта девчонка, — негромко буркнул Тимур, скрестив руки на груди. — С характером баба.

— И я не собираюсь оставлять всё так, как она написала, — отрезал я и поднял на парней прямой взгляд. — Я могу поехать туда один.

Эта фраза далась мне тяжелее всего. Потому что врать себе было бессмысленно — я действительно не хотел ехать туда в одиночку. Я терпеть не мог заявляться в новые, чужие города без своей проверенной банды. Без этого привычного, создающего правильный хаос шума рядом. Без ментального ощущения надёжного братского плеча. Без людей, которые знают тебя настоящего, со всеми твоими косяками и скелетами в шкафу, и которых ничем не удивишь.

— Либо… — я сделал намеренную, тяжелую паузу, обводя их выжидающим взглядом. — Либо мы едем туда все вместе. Полным составом. Расценим это как новый город, новый зал, новые мощные баттлы на их территории. Устроим себе мини-отпуск после сезона. Пошумим. И заодно… я верну одну слишком упрямую принцессу к суровой реальности. Ну? Что скажете?

На этот раз тишина в зале сменилась другой. Живой. Тягучей, мучительно долгой и прощупывающей.

Я смотрел на лица своих друзей, и где-то глубоко внутри меня впервые за всю эту чертову неделю шевельнулся самый настоящий, глупый страх. Страх того, что они сейчас просто дружно посмеются надо мной. Откажут. Скажут, что вся эта история — моя личная любовная драма, придурь и блажь, и разбираться с ней я должен исключительно сам, не втягивая команду.

Я бы их понял. Объективно — они имели на это полное право. Но всё равно такой ответ ударил бы по мне знатно и больно. Потому что к этим парням я был привязан гораздо сильнее, чем когда-либо признавал вслух.

Тимур первым нарушил молчание. Он задумчиво почесал щетину на подбородке, прищурился:

— То есть… давай проясним, чтобы я правильно понимал общую картину. Ты на полном серьёзе зовёшь всю команду в другой город, за сотни километров, чисто для того, чтобы помочь тебе преследовать девчонку, которая красиво послала тебя в текстовом виде?

— Я так и знал, Тим, что ты всё извратишь и опошлишь.

— Я не опошляю, Савицкий. Я просто уточняю технические детали нашей будущей спецоперации.

Макс сзади лениво поднял руку:

— Слушай, а город-то хоть хороший? Куда едем?

— Очень хороший. Большой.

— Тёплый? Южный?

— Нет. Сибирь. Там прохладно.

— Ну, блин, уже хуже, — разочарованно протянул Макс.

Короткий, живой смех снова прошёл по кругу парней. Но я по-прежнему не смеялся. Я упрямо ждал их окончательного вердикта. Ждал слишком серьёзно, слишком напряженно. И ребята, слава богу, это отлично заметили.

Тимур посмотрел на меня уже без капли прежней иронии. Внимательно. Насквозь видя моё состояние.

— Тём… Ты реально влип, да? По-крупному?

Я промолчал. Не стал ничего отрицать, просто зафиксировал его взгляд. Этого красноречивого молчания парням хватило с головой.

— Настолько сильно? — тихо, без подколов спросил лучший друг.

Я отвёл глаза в сторону, глухо бросив:

— Достаточно, Тим. Более чем.

В зале снова на секунду стало тихо. Команда переглянулась между собой. Годы, проведённые в одном зале спина к спине, давно научили нас понимать друг друга по малейшим мимическим знакам и паузам гораздо лучше, чем обычные люди понимают друг друга в долгих разговорах.

Макс вдруг шумно, со свистом выдохнул воздух через нос и первым нарушил тишину:

— Ну… раз наш признанный ледяной принц и бескомпромиссный капитан наконец-то стал похож на нормального живого человека с чувствами…

— Макс, следи за своим длинным языком, — беззлобно огрызнулся я.

— …то кто мы такие, черт возьми, чтобы пропустить это грандиозное шоу? — с широченной усмешкой закончил он.