Ана Тихая – В ритме ненависти (страница 25)

— Сейчас — особенно сильно.

— Прекрасно.

Он снова поцеловал меня. Долго. Глубоко. Так, что в голове не осталось вообще ни одной связной мысли. Только всепоглощающий жар. Только рваное дыхание на двоих. Только он.

Эта ночь полностью растворилась в сорванных простынях, в тихом, хриплом смехе между поцелуями, в его низком голосе у самого уха и моих отчаянных попытках спорить даже тогда, когда наш давний спор уже был окончательно проигран мной. Иногда я слабо толкала его в плечо за очередную порцию самоуверенности. В ответ он ловил мои запястья и в наказание целовал ладони. Иногда мы просто замирали на несколько минут, намертво прижавшись друг к другу, пытаясь перевести дыхание и унять бешеный стук сердец.

И каждый раз в эти моменты затишья я с пугающей чёткостью понимала: я пропала. Окончательно и бесповоротно. Потому что всё происходящее между нами сейчас не было просто глупым физическим желанием.

Это было слишком правильно. Слишком глубоко. И оттого — слишком опасно.

Позже, когда в комнате наконец стало тихо и спокойно, я лежала рядом с Артёмом, уютно устроив голову на его широком плече. Мягкий лунный свет лениво падал через панорамное окно, разрезая полумрак комнаты. Савицкий медленно, задумчиво перебирал пальцами мои всё ещё слегка влажные пряди волос.

— А ведь ты изначально пришла сюда скандалить, — сонно, с лёгкой улыбкой заметил он.

— Предупреждаю: я всё ещё могу начать, — отозвалась я, прикрыв глаза от удовольствия.

— Прямо сейчас или отложим на завтра?

— Пожалуй, отложим на завтра.

Артём тихо хмыкнул, и я почувствовала, как дрогнули мышцы его груди.

— Что ж, буду ждать с нетерпением.

Я приподняла голову и внимательно посмотрела на его расслабленное лицо.

— Савицкий, учти: то, что произошло этой ночью, вообще ничего между нами не меняет. Мы по-прежнему соперники.

— Ну разумеется, — он тепло улыбнулся, притянул меня к себе за талию и нежно поцеловал в лоб. — Вообще ничего не меняет. Кроме всего.

Я снова уткнулась носом в его шею. И впервые за всё время нашего знакомства Виктория Ланская не нашла, что на это возразить.

Глава 17

День результатов

Виктория

Я почти не спала.

Это было глупо и до чертиков смешно. По всем законам логики после такой изматывающей, сумасшедшей ночи с Артёмом тело должно было камнем утонуть в глубокой усталости, а вечно спорящий, ищущий подвох разум — наконец-то заткнуться и дать мне передышку.

Но вместо этого я весь остаток ночи пролежала с широко открытыми глазами, тупо уставившись в белоснежный потолок гостиничного номера.

И снова, и снова, по капле, прокручивала в памяти всё до мельчайших деталей. Его сильные, требовательные руки. Его низкий, хриплый голос у самого моего уха. То, как он смотрел на меня в полумраке — спокойно, уверенно, будто для себя самого он уже очень давно сделал этот выбор.

И то, как легко, чертовски легко я сдала все свои позиции и позволила себе забыть о всякой осторожности.

Я раздражённо перевернулась на бок и с силой зажмурилась.

— Идиот.

Я сама не понимала, кому именно было адресовано это привычное ругательство. Ему? Или всё-таки себе?

Собираться утром на финальную церемонию оказалось в сто раз тяжелее, чем танцевать наш дуэт на паркете. Из-за дикого внутреннего мандража я меняла платье дважды — то одно казалось слишком вызывающим, то другое сидело как-то не так. Дорогую водостойкую тушь пришлось полностью смывать и наносить заново, потому что от глупого волнения у меня откровенно дрожали пальцы.

Это бесило и выводило из себя. Я профессионал. Я умею выходить на сцену перед многотысячной публикой, под прицелы десятков телекамер, не чувствуя ни грамма страха. Мой самоконтроль всегда был идеальной, непробиваемой бронёй. Но одна-единственная ночь с этим мужчиной почему-то разнесла всю мою тщательно выстроенную защиту в щепки.

Я в упор посмотрела на своё отражение в зеркале, глубоко вдохнула и мысленно заставила себя повторить:

«Ты сильная. Ты собранная. Тебе абсолютно всё равно».

Последнее утверждение в моей голове прозвучало особенно фальшиво.

Когда я спустилась, в главном зале уже собрались абсолютно все команды. Стоял оглушительный шум, повсюду раздавался смех, нервные перешёптывания участников и то и дело вспыхивали профессиональные камеры прессы.

Я нашла его взглядом моментально. В ту же секунду.

Артём сидел в самом центре сектора своей команды. Он выглядел максимально расслабленным, вальяжным, будто его вообще ничто в этой жизни не тревожило. Ложь. Чистая, неприкрытая ложь. За недели нашего жесткого противостояния я успела выучить Савицкого как свои пять пальцев: чем более спокойным и равнодушным он казался со стороны, тем сильнее внутри него была натянута тетива напряжения.

В какой-то момент он лениво поднял глаза. Нашёл меня в толпе сразу же, будто тоже безошибочно сканировал пространство.

И на секунду у меня в груди всё просто сбилось с ритма, дыхание перехватило. Я не выдержала этого прямого, знающего взгляда и отвернулась первой. Слабость. Черт бы её побрал.

На сцене наконец появился ведущий, и из динамиков раздались первые официальные объявления командных результатов.

Третье место. Не мы. Я крепко сжала пальцы в замке, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.

Второе место… Драматическая пауза.

— Команда AETHER!

Наш сектор за моей спиной мгновенно взорвался дикими, оглушительными криками. Девчонки повскакивали со своих мест, начали плакать, визжать и на радостях обнимать друг друга. Я поднялась со своего кресла чисто автоматически. Дежурная, безупречная улыбка появилась на моём лице сама собой — красивая, правильная, идеально подходящая для камер.

Но внутри, где-то под рёбрами, что-то болезненно сжалось. Второе место. Объективно — это хороший, сильный, весомый результат для такого масштабного чемпионата. И всё же… для меня лично он был недостаточным.

Я шла к сцене с идеально прямой спиной, высоко подняв подбородок, и отчетливо чувствовала только одно: я безумно, до зубовного скрежета хотела первое.

На подиуме мне торжественно вручили серебряный кубок, пожали руку, сказали кучу стандартных приятных поздравлений. Я кивала, но почти ничего из этого не слышала. Потому что всё моё существо замерло в ожидании следующего объявления.

— И первое место сегодняшнего чемпионата получает…

Зал буквально зашелся в экстазе ещё до того, как ведущий договорил фразу до конца. Команда Артёма. Ну конечно. Кто бы сомневался.

Его парни кричали, швыряли вверх кепки, вовсю хлопали друг друга по плечам. Савицкий поднялся со своего места внешне абсолютно спокойно, но я стояла близко и четко заметила, как на долю секунды у него жестко дрогнула линия челюсти. Он хотел этой победы. Безумно хотел. И, если быть до конца честной с самой собой, он её заслужил.

И именно это злило меня сильнее всего на свете.

Он уверенно вышел на сцену за своим заслуженным золотом. Я стояла чуть в стороне, крепко прижимая к себе наше серебро, и ощущала внутри дикую, ненормальную смесь обжигающего раздражения и глухой, неконтролируемой гордости. Гордости за него. За мужчину, которого я ещё неделю назад искренне мечтала придушить в репетиционном зале. И которого с такой же яростной страстью целовала прошлой ночью в его номере.

Я сжала металл кубка еще крепче. Это ненормально. Всё, что со мной происходило, было абсолютно ненормально.

Но ведущий на сцене вдруг снова поднял руку, призывая притихший зал к тишине:

— И у нас осталась ещё одна, специальная награда от судейского состава!

Народ в партере заметно оживился, пошёл гул. Я удивленно нахмурилась.

— За самый захватывающий, эмоциональный и профессиональный парный дуэт этого сезона!

Сердце с размаху ударило мне прямо в грудную клетку. Наш дуэт. Наш номер, который мы собирали по кускам сквозь крики и споры. Наш сумасшедший поцелуй на финальной точке, сломавший все утвержденные сценарии. Наш личный хаос, который мы умудрились превратить в искусство.

— Первое место и специальный кубок получают… Виктория Ланская и Артём Савицкий!

На одну бесконечную секунду весь огромный зал со всеми его людьми просто исчез, растворился в воздухе. А затем вернулся — лавиной шума, бешеными аплодисментами и слепящим светом софитов. Лера за моей спиной оглушительно завизжала от восторга.

Я пошла к центру сцены во второй раз за этот день. Снова держа лицо, снова улыбаясь на камеры — красиво и грациозно. Но теперь внутри меня горело вовсе не горькое поражение, а опасное, горячее и почти счастливое волнение.

Я встала с ним рядом. Близко. Слишком близко для людей, которые еще вчера вели открытую войну на выживание.

Его большая, теплая рука уверенно легла на мою открытую спину, притягивая для общего протокольного фото. Движение было легким, почти дежурным, но его пальцы задержались на моей коже чуть дольше и собственнически жестче, чем того требовал банальный этикет. Я почувствовала этот мимолётный жест мгновенно — по телу тут же прокатилась волна знакомого жара.

— Поздравляю, принцесса, — тихо, одними губами сказал он, не поворачивая головы к камере.

— Тебя тоже, Савицкий.

Мой голос, к моему огромному облегчению, прозвучал абсолютно ровно. Хотя сердце внутри колотилось так, словно я только что заново оттанцевала всю нашу сложнейшую программу.