Ана Тихая – В ритме ненависти (страница 19)

Он отстранился и ушёл к своей команде прежде, чем я успела хоть что-то ответить. Наверное, это к лучшему. Ненавидеть Савицкого с каждым часом становилось слишком энергозатратно.

Свет в огромном зале плавно погас. Тяжёлый, грязный бас мощно ударил прямо в грудную клетку, заставляя вибрировать пол под ногами. RAGE UNIT выросли на сцене, как стая голодных хищников — абсолютно спокойно, монолитно и пугающе уверенно.

Первые же секунды их трека — и зал буквально закричал от восторга. Чистая, первобытная мужская энергия их номера была грубой, идеально точной и математически выверенной по акцентам. Жёсткие линии, резкие, хлёсткие движения, синхронность, от которой у меня самой на секунду перехватило дыхание.

Я смотрела на них из-за кулис и сквозь зубы признавала: они чертовски сильны. Невероятно сильны. И это бесило меня ничуть не меньше, чем восхищало.

А затем Артём вышел вперёд, в самый центр на свою сольную часть. Общий свет мгновенно сузился до одного единственного, яркого круга софита. Музыка стала заметно медленнее, ниже, опаснее. Он двигался абсолютно один, но вся эта огромная сцена казалась заполненной исключительно им одним. Потрясающий контроль корпуса. Животная сила. Хищная, завораживающая плавность. И каждое его движение, каждый взмах руки будто были направлены в одну конкретную, точную географическую точку.

В меня.

Я почувствовала это почти физически, когда Артём, выполняя сложнейший элемент, повернул голову и посмотрел прямо за кулисы. Прямо туда, где в темноте стояла я. Намертво фиксируя мой взгляд сквозь разделяющее нас расстояние. А затем, продолжая смотреть мне в глаза, он медленно, тягуче провёл раскрытой ладонью по своей груди вниз, точно в такт глухому биту, и резко зафиксировал руку у ремня брюк.

Многотысячная толпа в зале буквально взорвалась безумными криками.

Лера рядом со мной шумно, панически задохнулась:

— Мамочки… Он что, сейчас в открытую флиртует со всем этим залом?!

— Нет, — тихо, едва слышно сказала я, не в силах оторвать глаз от его фигуры в луче света.

— Тогда с кем?!

Я не ответила подруге. Потому что знала правду на сто процентов. Он делал это со мной.

Финальный, оглушительный акцент. Артём резко развернулся, словно сорвал взглядом воздух вокруг себя, и замер в финальной позе. Аплодисменты обрушились на сцену сплошной, оглушающей стеной. Команда завершила номер под оглушительный рёв трибун.

Он уходил за кулисы последним из своей пятёрки. И, проходя мимо моего укрытия, даже не сбавляя быстрого шага, тихо, одними губами бросил мне:

— Смотрела внимательно, Ланская?

Я из последних сил сжала челюсть, возвращая себе самообладание:

— Нарцисс. Чёртов нарцисс.

Артём мимолётно, торжествующе улыбнулся мне одними уголками губ:

— Но ведь смотрела же.

И мгновенно исчез в тёмном проходе коридора. Моё сердце билось слишком быстро, слишком панически для человека, которому на Савицкого должно было быть абсолютно всё равно.

Глава 13

Перерыв между раундами

Виктория

После триумфального выступления мужской команды организаторы объявили сорок минут технического перерыва. Многотысячную толпу зрителей вежливо попросили остаться на своих местах или пройти в просторное фойе отеля, а участникам наконец дали законное время на глоток воды, возможность отдышаться и внести последние, экстренные правки перед блоком судейских оценок.

За кулисами сразу же воцарился форменный хаос. Кто-то обессиленно лежал прямо на полу, усердно растягивая забитые мышцы, кто-то на нервах пересматривал видеозапись только что завершившегося номера, а кто-то на повышенных тонах спорил с хореографом о потерянных на ровном месте баллах.

Я не выдержала этого давления и вышла в длинный, полутёмный коридор далеко за сценой, где было значительно тише. Мне позарез нужен был свежий воздух. И, желательно, несколько минут абсолютной изоляции без Артёма Савицкого в радиусе километра. Потому что после его убойного, откровенного соло злиться на него в прежнем режиме стало подозрительно, пугающе трудно.

— Всё ещё убегаешь в глухие углы после сильных номеров, Ланская?

Я закрыла глаза на долю секунды, сдерживая тяжёлый вздох. Ну конечно. Кто же ещё.

Даниил.

Он стоял у противоположной стены, небрежно накинув тренировочную куртку своей команды, и демонстрировал ту самую самодовольную полуулыбку, которую я когда-то по глупости считала харизмой. Теперь же для меня это был лишь предупреждающий знак «опасная зона».

— Нет, Даниил, — максимально спокойно и равнодушно ответила я, выпрямляя спину. — Просто искала место, где нет дешёвых, избитых реплик.

Негромко рассмеявшись, он отлип от стены и подошёл ближе. Остановился слишком вплотную. Так, будто до сих пор имел на это какое-то право. Будто наше общее прошлое всё ещё продолжало существовать.

— Я скучал по твоему невыносимому характеру, — протянул он, сканируя моё лицо.

— Значит, со временем вкус у тебя так и не улучшился.

— Я видел номер твоих девочек, — проигнорировал он шпильку. — Неплохо. Весьма неплохо.

— Для человека, который обычно врёт не краснея, из твоих уст это звучит почти как честный комплимент.

— Но до победы в общем зачёте вы всё равно не дотянете, Вик.

Я лениво скрестила руки на груди, наклоняя голову набок.

— А ваша хвалёная команда, значит, дотянет?

— Естественно. Без вариантов.

Я коротко, откровенно усмехнулась ему в лицо.

— Слабо в это верится, Кравцов.

Его взгляд мгновенно потемнел, из него исчезло напускное дружелюбие.

— Осторожнее на поворотах, Ланская.

— Почему? Боишься услышать горькую правду? — я сама сделала шаг вперёд, заставляя его немного напрячься. — У вас полностью рассыпался композиционный центр в третьей восьмёрке. Левая линия ощутимо опоздала на синхронный перестрой. И как минимум двое ваших парней вообще не поймали финальный акцент в связке. Мне продолжать?

Даниил Кравцов буквально застыл на месте. Попала. Точно в цель, прямо по его уязвлённым амбициям постановщика.

— Ты всё ещё так внимательно смотришь на сцене только на меня, да? — попытался он вернуть контроль над ситуацией, криво ухмыльнувшись.

— Нет, Даниил, — я улыбнулась ему самой холодной из своих улыбок. — Я смотрю исключительно на технические ошибки.

В этот момент за его спиной из-за поворота показались двое парней из его же команды. Судя по их округлившимся глазам, они прекрасно услышали мою последнюю фразу. Один из них неловко кашлянул, из последних сил скрывая смешок. Даниил заметно спиной почувствовал это и весь напрягся.

Он резко сменил тон, его голос стал почти ласковым. Старый, заезженный приём, который он использовал каждый раз, когда проигрывал аргументы.

— Ты всё такая же безумно красивая, Вик, когда начинаешь злиться.

— А ты всё такой же убого предсказуемый, когда отчаянно хочешь кому-то понравиться.

Даниил неожиданно протянул руку и попытался собственническим жестом коснуться пряди моих волос. Я среагировала мгновенно — хлёстким, резким движением сбила его ладонь в сторону.

— Не смей трогать меня.

— Это ещё почему? Раньше тебе это чертовски нравилось.

Внутри меня яростно вспыхнула чистая, концентрированная злость. И разозлило меня даже не само его наглое действие, а то, как дёшево и легко он пытался манипулировать тем, что давно умерло.

— Раньше я совершала глупые ошибки. Но я быстро учусь.

Даниил наклонился к моему лицу, понижая голос до интимного шёпота:

— После завершения конкурса мы вполне можем это исправить. Поздний ужин. Прогулка по ночному городу… Или можем сразу пойти в мой номер, без лишней траты времени на ужин.

Я смотрела на него несколько секунд, чувствуя лишь глубокое брезгливое недоумение. А потом просто рассмеялась. Тихо. Абсолютно без тепла.

— Ты правда на полном серьёзе думаешь, Кравцов, что после всего твоего дерьма можешь просто так взять и вернуться?

— Я думаю, что ты до сих пор слишком бурно реагируешь на моё присутствие.

— Конечно я на тебя реагирую, — я подалась чуть вперёд, добивая его остатки самоуважения. — Точно так же, как нормальные люди реагируют на плохой, удушливый запах.

За его спиной парни уже совершенно не скрывали своего откровенного хохота. Челюсть Даниила судорожно сжалась, на щеках заходили желваки.