Ана Тихая – В ритме ненависти (страница 18)

— Идеально. Организаторы буквально спасли тебя от преднамеренного убийства.

— Мы не закончили этот разговор, — тихо, но чертовски весомо пообещал мне Артём прямо в спину.

Я даже не подумала обернуться, шагая к выходу на паркет:

— Я — закончила.

Сцена встретила нас оглушительным жаром мощных прожекторов. Огромный зал был забит до отказа, многотысячный шум зрителей прокатывался над головами тяжёлыми волнами. Командный раунд открывал основной день чемпионата, и ставки были максимальными.

Я встала на свою стартовую точку в центре. Закрыла глаза. Глубокий, до боли в лёгких, вдох. Выдох. Я приказала себе выжечь из головы абсолютно всё. Еву. Кружева. Артёма. Его полуоткрытую дверь, его хриплый голос, его самоуверенный взгляд. Сейчас существовала только музыка.

Трек начался с низкого, вибрирующего гула, бьющего по перепонкам.

Мы вышли на сцену синхронно, словно одна огромная тень, внезапно разделённая на шесть тел. Наш номер был о борьбе. О том, как женскую мягкость окружающие ошибочно принимают за слабость. Я вела всю композицию из самого центра, задавая ритм. Падение на колени. Резкий, взрывной подъём. Ломаная, агрессивная линия рук. Абсолютный контроль. Боль. Сила.

Я чувствовала, что сегодня в моих движениях было гораздо больше чистой, первобытной злости, чем на всех изнурительных репетициях до этого. И, чёрт возьми, это делало наш номер только лучше. Это делало его идеальным.

Я сорвалась в длинный, эффектный скользящий проход по полу, а затем поднялась через крутой прогиб корпуса, будто с мясом вырывая невидимые цепи, которые держали меня. Зал буквально взорвался оглушительными аплодисментами ещё до того, как мы замерли в финальной точке.

Музыка резко оборвалась. Секунда звенящей тишины. И следом — сумасшедшие, безумные овации.

Я стою в самом центре слепящего круга света, тяжело, рвано дыша. Сильная. Абсолютно недосягаемая для всех них. Для него.

Когда мы наконец сошли за кулисы, я судорожно поймала ртом прохладный воздух и буквально присосалась к бутылке с водой. Внутри всё ещё горело от танца.

Лера рядом просто сияла от восторга, прыгая на месте:

— Вика! Мы разнесли этот чёртов зал! Это был чистый кайф!

— Мы были хороши, — коротко ответила я, вытирая пот со лба ладонью и пытаясь унять дрожь в коленях.

— Мы были великолепны! И, кстати… — Лера многозначительно кивнула головой в сторону тёмного технического прохода.

Там, прислонившись спиной к декорациям, стоял Артём. Засунув руки в карманы спортивных брюк, он смотрел на меня с этим своим невозможным, непробиваемым спокойствием. Мужская команда стояла чуть поодаль, и один из парней как раз что-то шепнул ему, на что Савицкий лишь раздражённо бросил: «Заткнись», не сводя с меня глаз.

— Не надо, Лер, — предупредила я подругу, заметив её хитрый взгляд. — Даже не начинай.

— Поздно, Викуль. Он уже идёт сюда.

Артём неторопливо подошёл и остановился прямо напротив меня. Несколько секунд он просто молчал, разглядывая моё растрёпанное после выступления лицо.

— Это было лучшее, что я видел сегодня, — тихо, без капли привычной насмешливости сказал он.

Я заставила себя равнодушно усмехнуться, прячась за маску:

— День только начался, Савицкий. Ты ещё ничего не видел.

— Тогда я уточню, — он сделал полшага вперёд, заставляя Леру тактично отступить назад, и посмотрел мне прямо в душу. — Ты была лучше всех, Ланская.

Что-то внутри меня предательски, сладко дрогнуло от этих слов. Чтобы скрыть эту минутную слабость, я снова включила яд:

— Ты льстишь мне только потому, что чувствуешь свою вину.

— Я не виноват, Вика.

— Тогда почему ты так отчаянно пытаешься загладить углы?

Он наклонился чуть ближе, так, что я почувствовала тепло, исходящее от его тела после его собственной разминки:

— Потому что я хочу быть самым первым, кто говорит тебе чистую правду сразу после того, как ты сходишь со сцены.

Мой пульс, который только-только начал приходить в норму, снова совершил дикий скачок вверх.

— Уйди, Артём.

— Сразу после дуэта поговорим. Нормально.

— Нет.

— Да, — он коротко улыбнулся, развернулся и пошёл к своей команде, будто этот вопрос вообще не подлежал обсуждению.

Я смотрела на его удаляющуюся широкую спину и с ужасом понимала одну вещь: я жду наш вечерний парный дуэт сильнее, чем всю эту чертовву победу на чемпионате.

Закулисье продолжало гудеть, как потревоженный улей. Кто-то бурно праздновал удачный прогон, кто-то спорил с тренерами из-за помарок, кто-то судорожно пересматривал видеозапись нашего номера на экране телефона. Но для меня весь этот многоголосый шум превратился в глухой, приглушённый фон. В голове намертво, как заевшая пластинка, застряли его слова: «Лучше всех». Я до скрипа зубов злилась на саму себя за то, что из всего дня помнила именно эту фразу.

— Ты сейчас улыбаешься, — внезапно нарушила мои мысли Лера, внимательно всматриваясь в моё лицо.

— Нет, я не улыбаюсь.

— Ты улыбаешься внутренне, Ланская. Это гораздо хуже и опаснее.

— Отстань, пожалуйста.

Лера довольно, победоносно фыркнула:

— Всё, подруга. Ты пропала. С потрохами.

В этот момент из динамиков раздалось объявление следующего блока — на сцену вызывали мужскую команду Артёма. Вокруг мониторов трансляции сразу стало заметно оживлённее, даже участники из других коллективов потянулись ближе к экранам и кулисам. RAGE UNIT умели собирать вокруг себя абсолютное внимание.

Я поймала себя на том, что мои ноги сами по себе несут меня к боковому проходу сцены, откуда был идеальный обзор на паркет.

— Ну конечно, ты просто мимо проходила, верю, — язвительно прокомментировала Лера, шагая след в след за мной.

— Я хочу посмотреть на наших прямых конкурентов. Имею право.

— С его конкретным лицом? — уточнила эта пиявка.

Я предпочла гордо промолчать.

За кулисами Артём как раз интенсивно разминал плечевой пояс, когда его взгляд наткнулся на меня. Я стояла у технической стены, скрестив руки на груди и делая максимально безразличный вид. Он мгновенно усмехнулся своей этой фирменной, наглой улыбкой.

— Пришла поддержать меня перед выходом, принцесса?

— Пришла убедиться, что ты не споткнёшься на первой же связке и не опозоришь наш общий дуэт, — отбрила я.

— Твоя забота просто трогает меня до слёз.

— Твоё бесконечное самодовольство дико раздражает.

Артём подошёл ближе. Сегодня от него пахло убойной дозой свежести, хорошим парфюмом, здоровым потом и тем самым диким, хищным напряжением, которое всегда появляется у первоклассных спортсменов прямо перед выходом на арену.

— Ты внимательно смотрела мой прошлый номер, Вика.

— К огромному моему сожалению.

— И ты будешь точно так же смотреть этот.

Это был не вопрос. Это было утверждение, и меня до безумия бесило, как чертовски часто этот парень оказывался прав.

— Иди уже, готовься. Твой выход.

— Я уже полностью готов, — он наклонился к самому моему уху, обжигая кожу горячим шёпотом. — Очень хочу, чтобы ты смотрела мою сольную часть максимально внимательно. Не отрывая глаз.

По моей шее и спине крупной волной пробежала осязаемая дрожь.

— Это ещё почему?

— Потому что там будет кое-что специально для тебя.