Ана Тихая – В ритме ненависти (страница 17)

— Доброе утро, — сказал я, останавливаясь у её стола.

Виктория даже глаз не подняла. Вообще ноль реакции, будто перед ней вырос пустой стул, а не живой человек. Она упрямо смотрела в одну точку на экране, и по тому, как побелели её пальцы, судорожно сжавшие ручку чашки, я понял — если она сейчас посмотрит на меня, я крупно проиграю. Ей.

— Для кого как, — отрезала она ледяным, чужим голосом.

Я помолчал секунду, пытаясь пробиться сквозь этот внезапный сибирский мороз.

— Что случилось, Ланская?

Мой голос прозвучал искренне, я действительно не понимал, откуда прилетел этот шторм. И, судя по тому, как дернулся уголок её губ, моя искренность разозлила её ещё сильнее.

— Ничего, — чеканя буквы, бросила она.

В следующую секунду Вика резко встала, подхватила свой телефон и демонстративно ушла к другому столу на противоположном конце зала. Не бежала, нет. Двигалась с идеально прямой спиной, ровно с той скоростью, чтобы я на сто процентов прочувствовал: её задело. Но при этом остался в полном неведении — чем именно.

Я остался стоять на месте, как идиот, провожая её глазами. Несколько секунд просто тупо смотрел ей вслед, а потом медленно опустился на её освободившееся место. На столе всё ещё стояла её недопитая чашка, от которой шёл слабый пар.

Что-то случилось. И случилось это явно после того, как мы расстались в холле после танца.

Я откинулся на спинку стула, судорожно перебирая в голове вчерашний вечер. Наш разговор у бара? Нет, там всё было под моим контролем. Танец? Да она сама едва не растаяла в моих руках. Её взгляд на паркете? Момент, когда нас прервали?..

Стоп. Прервали.

В голове со скрипом повернулся нужный пазл. Ночь. Пустой коридор. Приоткрытая дверь моего люкса. И Ева, стоявшая посреди комнаты в одном кружевном белье с бокалом шампанского.

Я тихо, сквозь зубы выругался себе под нос, сжимая кулаки. Чёрт. Значит, Ланская шла мимо. Значит, она видела. Не всё, далеко не весь разговор и то, как я вышвырнул Мирскую вон через полминуты, но этой картинки ей хватило с головой, чтобы сделать выводы. И, конечно же, эта упрямая гордячка выбрала самый худший, самый грязный вариант из всех возможных.

Я с силой провёл ладонью по лицу, выдыхая скопившуюся злость.

— Проблемы, Савицкий? — ко мне за стол подсел один из парней нашей команды, заглядывая в моё перекошенное лицо.

— Да, — коротко бросил я.

— С командным выступлением? На прогоне что-то не то?

Я посмотрел через весь огромный зал ресторана на Викторию. Она сидела у окна, глядя на улицу, с такой убийственно правильной, каменной осанкой, что к ней сейчас побоялся бы подойти даже главный судья турнира. Она демонстративно стирала меня из своей реальности.

— Хуже, — глухо ответил я приятелю. — Намного хуже.

У выхода из ресторана я заметил её подругу Леру. Эта мелкая пиявка внимательно наблюдала за всей нашей мизансценой и сейчас довольно, предвкушающе улыбалась.

«О да, началось», — читалось на её лице крупным шрифтом.

На разминочной площадке царила дикая, звенящая соревновательная нервозность. Атмосфера была наэлектризована до предела: сегодня по регламенту сначала шли тяжёлые командные номера, а уже затем, ближе к вечеру — наши парные дуэты.

Я стоял у станка, делая вид, что разминаю кисти, но на самом деле краем глаза следил за каждым шагом Ланской. Она обходила меня по такой широкой дуге, будто я был носителем смертельного вируса. Демонстративное, показательное игнорирование.

Я заметил, как к ней подскочила Лера с тренировочным ковриком в руках. Они о чем-то заговорили. Я не слышал их слов из-за гула площадки, но по резкому повороту головы Виктории и тому, как она напряглась, понял — разговор был не из приятных. Вика ответила что-то короткое, даже не глядя на подругу, и снова отвернулась, уставившись в пустоту. Лера на это лишь хмыкнула, скрестив руки на груди.

Я видел по напряжённым плечам Виктории — она была на грани. Она молчала просто потому, что если сейчас начнёт говорить, то сорвётся на крик и выдаст всё, что у неё накипело внутри.

Я смотрел на неё с другого конца зала, чувствуя, как внутри закипает ответное, тяжёлое раздражение. Я не привык, чтобы меня судили без суда и следствия. Мне дико не нравилось, что она злится, строит глупые стены и не даёт мне ни единого шанса просто подойти и нормально всё объяснить. Но за этим злобным раздражением крылось кое-что другое, куда более пугающее.

Мне чертовски не нравилось осознавать, что её мнение, её обида и этот её ледяной взгляд стали значить для меня слишком много. Опасно много. И хуже всего было то, что этот инсайт догнал меня прямо перед самым важным, решающим днём соревнований, когда голова должна быть абсолютно холодной.

Лера внезапно отделилась от Вики и бесстрашно направилась прямиком ко мне. Она подошла вплотную и, опершись плечом о зеркало рядом со мной, насмешливо оглядела меня с ног до головы.

— Ты выглядишь так, будто тебя бросили ещё до того, как конкурс вообще начался, — произнесла она, даже не пытаясь скрыть ехидство.

— Заткнись, Лерка, — процедил я, не сводя глаз с Виктории, которая по-прежнему демонстративно смотрела в другую сторону.

— О-о, точно бросили, — ничуть не испугалась она, довольно прищурившись.

Я выдохнул и прикрыл глаза на секунду:

— Я даже не знаю, за что именно. Что она там себе в своей голове накрутила...

Лера тихо, понимающе усмехнулась, поправляя хвост на макушке:

— В таком случае поздравляю, Артёмчик. Это самое непредсказуемое и опасное состояние женщины. Удачи на паркете, она тебе понадобится.

В этот момент из динамиков над головой раздался оглушительный голос информатора, объявивший начало первого официального блока командных выступлений. Свет в зале плавно погас, оставляя включёнными только мощные софиты над главной сценой.

Начинался день, который обещал сожрать и разрушить гораздо больше моих нервных клеток, чем все предыдущие дни этого чёртового конкурса вместе взятые.

Глава 12

Командный раунд

Виктория

За кулисами пахло лаком для волос, чужим потом и чистым, концентрированным адреналином. Организаторы с гарнитурами носились мимо, как сумасшедшие, техники в сотый раз проверяли подвесы и свет, а команды до умопомрачения повторяли сложные связки в узких коридорах между гримёрками. Сегодня решалось абсолютно всё. Но я никак, просто физически не могла заставить себя думать только о предстоящем выходе.

Я упёрлась руками в холодную стену, растягивая икроножные мышцы, когда по коже пробежал знакомый, покалывающий импульс. Почувствовала его присутствие ещё до того, как услышала шаги. Даже не глядя в его сторону, я уже точно знала, кто стоит рядом.

— Если ты пришёл испортить мне настроение окончательно, Савицкий, то опоздал. Оно уже испорчено с самого утра, — сухо бросила я, продолжая тянуть мышцы.

— Я пришёл поговорить, Ланская. Нормально поговорить.

Я выпрямилась и наконец повернулась, но упрямо смотрела мимо его лица, куда-то на его плечо.

— Нет.

— Виктория…

— Я сказала — нет.

На этот раз я заставила себя вскинуть голову и посмотреть прямо ему в глаза. Намертво, ледяным, режущим взглядом.

— У тебя какие-то проблемы с пониманием коротких русских слов?

Артём ощутимо сжал челюсть, желваки на его лице заходили ходуном. Ему редко отказывали так открыто и жёстко. И, судя по его потемневшему взгляду, ещё реже это так сильно его задевало.

— Ты делаешь глупые выводы, даже не выслушав меня, — процедил он, делая шаг ко мне.

— Мне неинтересно тебя слушать.

— Ложь.

Я шагнула вперёд в ответ, ломая дистанцию и переходя на ядовитый шёпот:

— Мне действительно абсолютно всё равно, Савицкий, кто, в каком количестве и в каком виде раздевается у тебя в номере по ночам. Это твоё личное дело.

Взгляд Артёма стал совсем тёмным, опасным.

— Тогда почему ты с самого утра не можешь даже посмотреть в мою сторону?

Сердце внутри предательски, болезненно дёрнулось от его правоты.

— Потому что ты топчешься здесь и мешаешь мне готовиться к важнейшему выходу!

— Нет, — он сократил расстояние между нами до минимума, обжигая меня своим возмущением. — Потому что ты дико ревнуешь, Ланская.

Я открыла рот, чтобы выдать ему что-то сокрушительное, но не успела.

— Команда AETHER! Две минуты до выхода на сцену! — оглушительно крикнул координатор за нашими спинами.

Я резко развернулась к нему спиной, внутренне выдыхая.