Ана Тихая – Укрощение Харда (страница 4)

— А третий блок? — прошептал он. — Что приберегла на десерт? Мою личную жизнь? Скандалы? Или посчитаешь мои деньги?

— Третий блок — свободная зона, — я наклонилась к нему чуть ближе, оказалась непозволительно близко. — Вопрос от меня лично. Без подготовки и без согласования с твоей пресс-службой. Ты ведь хотел импровизацию? Вот и проверим, как быстро ты соображаешь, когда сценарий не написан пиарщиками.

— А если я задам встречный вопрос? — его голос опустился до едва слышного, интимного шепота. — Прямо в кадре. Про тебя, Ася. Про то, как ассистентка с кофе за один вечер стала лицом вечернего шоу. Думаешь, зрителям не интересно, как ты зубами выгрызла это место?

— Задавай, — я даже не моргнула. — Только помни: у меня на руках факты и цифры, а у тебя — только твое раздутое эго. Посмотрим, чья броня прочнее.

Хард смотрел на меня еще мгновение, а потом вдруг тихо, низко рассмеялся. Это был не его привычный звёздный смешок для прессы, а настоящий, живой звук.

— Ты безумная, Князева, — он поднялся во весь рост, подхватил свой кофе и направился к выходу. На самом пороге обернулся через плечо: — Мне это нравится. До встречи в эфире. Не забудь надеть что-нибудь яркое — бледные на моем фоне теряются.

— Не волнуйся, Хард, — отрезала я ему в спину. — В этом эфире теряться будешь ты.

Дверь моей съёмной однокомнатной квартиры на окраине города закрылась с тяжелым щелчком. Я прислонилась затылком к прохладному пластику и наконец выдохнула — глубоко, с дрожью, выбивающейся из самой глубины груди.

Здесь, среди потертого паркета, чужой мебели и старенького торшера, не было софитов, камер и давящего авторитета Дэна. Но не было и той брони, которую я так тщательно надевала на работе.

Квартира требовала ремонта ещё лет десять назад, но на большее зарплаты старшего ассистента просто не хватало. Впрочем, сейчас это не имело значения. Сегодня я выбила себе шоу. Сегодня я отстояла право не быть просто «девушкой с кофе».

Я скинула туфли на каблуках, смыла в ванной остатки дневного макияжа, натянула свободный серый худи и заварила себе крепкий ромашковый чай. Спать после бессонной ночи хотелось зверски, но мозг продолжал крутить его последнюю ухмылку на пороге кабинета: «Не забудь надеть что-нибудь яркое — бледные на моем фоне теряются».

— Посмотрим, кто из нас потеряется, — пробормотала я себе под нос, открывая крышку ноутбука. — Посмотрим, насколько глубоко запрятаны твои скелеты, Хард.

Я откинулась на спинку дивана, запустила браузер и открыла закрытые базы данных вместе с открытым реестром авторских прав и патентных заявок. Мозг требовал строгих фактов.

Официальная биография музыканта была зализана пресс-службой до блестящего глянца: родился в столице, с четырнадцати лет писал треки, в девятнадцать взлетел на вершины чартов, в двадцать два — скандалы, клубы, миллионные контракты. Ни слова о семье, ни слова о том, как именно создавался этот музыкальный империум.

Первый час поисков не дал ничего, кроме стандартной желтухи: драки у клубов, сорванные интервью, иск от бывшего продюсера. Обычная ширма, за которой он так удобно прятался от прессы.

Тогда я зашла с другой стороны. Не как рядовой зритель, а как медийщик.

Я сопоставила реестры правообладателей его первых трёх альбомов с последним релизом. И вот тут наткнулась на нечто действительно интересное.

На всех его прошлых золотых хитах — тех самых, что гремели из каждого утюга и принесли ему миллионы — в соавторах и аранжировщиках числилась неизвестная офшорная компания. По сути, «призрак», на которого списывали права. Хард был лишь ярким лицом, голосом и брендом, а музыку за него дорабатывала целая команда теневых продюсеров.

А вот в новом альбоме... офшор исчез. В графе «автор музыки, текста и аранжировки» впервые за всю его карьеру стояло только одно имя — его сценический псевдоним.

Я замерла, еще раз перечитывая документы.

Картина мгновенно сложилась. Он полностью разорвал связи с прошлыми покровителями и решил сделать продукт сам. Без глянца, без чужих шаблонов и без продюсерской страховки. Новый сингл звучал так агрессивно и непривычно не потому, что это каприз звезды, а потому что это был его единственный шанс доказать, что он чего-то стоит без чужой указки.

Вот откуда его дерзость. Вот почему он так нервничал на съёмках в Питере и бросался на людей — он был на пределе, рискуя всем своим именем.

Я закрыла ноутбук и тихо выдохнула.

Компромат? Скандалы? Нет, всё это ерунда. Завтра в прямом эфире я не буду устраивать дешёвый допрос. Я подарю ему то, чего он хочет больше всего, и одновременно поставлю к стенке: заставлю его защищать свою собственную музыку перед всей страной.

— Ну что, автор... — тихо прошептала я в темноту комнаты. — Завтра мы посмотрим, чего стоит твоя самостоятельность.

Глава 3

Закулисье перед прямым эфиром всегда напоминает отлаженный, но абсолютно безумный улей.

Шорох каблуков по линолеуму, выкрики помощника режиссера в рацию, запахи лака для волос, плотной профессиональной пудры и горячего кофе из автомата. В воздухе висело то самое электрическое напряжение, от которого на коже выступали мурашки.

Я сидела в маленькой гримерке, уставившись на своё отражение в зеркале с яркой подсветкой. Гример Лена завершала последние штрихи, нанося на мои губы сочную, темную помаду. На мне был строгий, но выверенный до сантиметра приталенный брючный костюм винного цвета. Ничего лишнего. Никакого глянца, никаких рюшей. Только четкие линии и холодная уверенность.

— Князева, ты как статуя, — проворчала Лена, укладывая последний локон. — Хоть бы моргнула. Это же твой первый прямой эфир в роли ведущей! У тебя пульс вообще есть?

— Пульс появится, когда зажжется красная лампочка «ON AIR», — ровно ответила я, хотя внутри всё сжималось в тугой, ледяной узел.

Дверь в гримерку со стуком распахнулась. На пороге возник Дэн с планшетом наперевес. Выглядел продюсер так, будто за последние два часа выпил литр эспрессо и три банки энергетиков.

— Двенадцать минут до эфира! — рявкнул он, заглядывая в помещение. — Князева, выглядит огненно. Цвет костюма — то, что надо, на фоне темных декораций будешь гореть. Так, а где наша звезда?

— В своей персональной гримерке, — буркнула Лена. — Закрылся изнутри, никого не впускает.

— Ну естественно, — фыркнул Дэн и перевел взгляд на меня. — Ася, помни: первые сорок минут ты ведешь основной блок сама. Гости, интерактив, новости. В середине — пятнадцатиминутный блок с Хардом. Руководство уже у экранов. Посещаемость сайта канала зашкаливает, анонс сорвал комментарии. Не подведи.

— Я готова, Дэн.

— Знаю, что готова. Выходи на позицию.

Я поднялась с кресла, поправила петличку микрофона на лацкане пиджака, взяла планшет с карточками и выбила пальцами короткую дробь. Пора.

Павильон встретил меня гулом, светом десятков софитов и холодным воздухом из кондиционеров. Операторы проверяли фокус, звукорежиссер давал отсчет. Я прошла к главному столу, села в кресло ведущей и глубоко вдохнула.

В этот момент на противоположном конце студии, у теневой зоны, появился он.

Хард.

Никакого костюма. Черная кожаная куртка поверх простой белой майки, потертые джинсы и тяжелые ботинки. На шее — тонкая серебряная цепочка. Волосы слегка взъерошены, будто он только что провел по ним рукой. Он стоял, сложив руки на груди, и смотрел на меня через весь павильон. Без ленивой ухмылки. Строго, в упор, анализируя каждый мой шаг.

Я встретила его взгляд и еле заметно кивнула. Смотри сколько угодно, Хард.

— Тридцать секунд до эфира! — раздался из динамиков громкий голос режиссера. — Приготовились! Десять... девять... восемь...

Музыкальная заставка ударила по ушам. Софиты вспыхнули ярче. Красный глаз центральной камеры загорелся ледяным светом.

— Добрый вечер, — произнесла я в камеру, и мой голос прозвучал абсолютно ровно, бархатисто и уверенно. — В эфире шоу «Без фильтров», и я — Ася Князева...

Первые сорок минут пролетели как один мгновенный вдох. Опыт двух лет за кулисами не прошел даром: я держала темп, срезала паузы, натягивала внимание зрителя и чувствовала кадр так, будто проработала в прайм-тайм всю жизнь. В ушном мониторе периодически раздавался довольный шёпот Дэна: «Идеально, Князева... держи этот ритм...»

И вот наступил момент.

— А теперь — рубрика, которую вы все ждали, — сказала я, поворачиваясь к второй зоне студии, где стояли два высоких барных стула под направленным лучом света. — Пятнадцать минут без сценария. Без купюр. Мой сегодняшний гость — человек, чей новый альбом обсуждает вся страна. Хард.

Под жесткий, тяжелый гитарный рифф из тени вышел Хард. Зал взорвался аплодисментами. Он не спеша подошел к зоне, поднялся на стул напротив меня, закинул ногу на ногу и оперся локтями о колено.

Наш зрительный контакт был почти осязаемым. В воздухе между нами физически ощущалось то самое напряжение, о котором мечтал Дэн.

— Привет, Ася, — с низкой, бархатной хрипотцой произнес он прямо в микрофон. — Отлично выглядишь. Вишневый тебе идет.

— Спасибо, Хард, — я даже не сбилась с тона. — Давай сразу к делу. Твой новый сингл за сутки поднялся на первую строчку чартов. Но реакция критиков неоднозначна. Прошлые твои альбомы были легкими, понятными и идеальными для клубных вечеринок. Новый трек — агрессивный, сложный, с тяжелым текстом. Почему ты решил так резко рискнуть своей аудиторией?