Ана Тихая – Кара для Громова (страница 2)

Внутри меня всё перевернулось от дикой смеси паники и вспыхнувшего возбуждения. Он работает здесь?! Каковы были шансы?! Судя по его дорогому костюму и наглому тону, это какой-нибудь зажравшийся VIP-клиент или наглый адвокат из соседнего отдела, который считает себя пупом земли.

Мужчина лениво скользнул взглядом по побледневшему Борису Альбертовичу, а затем перевёл свои хищные карие глаза на меня. На секунду в их глубине мелькнуло удивление, которое тут же сменилось опасным, порочным блеском. Его взгляд бесстыдно прошелся по моему строгому закрытому жакету, словно мысленно раздевая меня до того самого изумрудного шелка. На его лице медленно расцвела наглая, самоуверенная ухмылка.

— Оу… — протянул он, вальяжно проходя в кабинет и даже не думая закрывать за собой дверь. — Борис, я смотрю, у тебя тут кадровые обновления? А мне как раз нужен двойной эспрессо. Рыжая, организуй быстро. И принеси ко мне наверх вместе с папкой Воронцова.

Моя гордость и характер мгновенно взвились на дыбы. «Рыжая, организуй быстро»?! Мало мне было Бориса с его высокомерием, так теперь еще и этот клубный незнакомец будет щелкать передо мной пальцами и командовать, будто я его личная прислуга? Да, ночь с ним была незабываемой, но на работе я — дипломированный специалист, а не девочка на побегушках!

Я упрямо вскинула подбородок, сделала шаг вперед и посмотрела прямо в его наглые глаза.

— Мужчина, во-первых, здесь очередь, и я вообще-то разговариваю со своим начальником, — ледяным, звонким голосом отчеканила я, скрестив руки на груди. — Во-вторых, у меня есть имя — Ада Сергеевна. А в-третьих, если вам так сильно приспичило попить кофе, кофейный автомат находится в коридоре налево. Я стажер гражданского департамента, а не официантка. И если вы хотите получить документы, могли бы для начала хотя бы постучать, а не вламываться и раздавать приказы!

В кабинете повисла такая мертвая, звенящая тишина, что было слышно, как на улице сигналят машины.

Ухмылка незнакомца стала еще шире, а в глазах загорелся такой откровенный, собственнический азарт, что у меня по телу пробежали мурашки. Он явно не привык, чтобы с ним разговаривали в таком тоне. Он медленно опустил руки в карманы брюк, слегка наклонил голову набок и тихо, опасно хмыкнул:

— Вот как?.. Дерзкая. Мне нравится.

— Караева!!! Ты с ума сошла?! Замолчи немедленно! — вдруг в ужасе вскрикнул Борис Альбертович. Он подскочил со своего кресла с такой скоростью, словно под ним загорелся порох. Его лицо стало мертвенно-бледным, а руки заметно задрожали, когда он начал судорожно собирать бумаги со стола. — Вы… вы простите её, ради бога! Она первый день здесь, глупая еще, ничего не понимает!

Я удивленно моргнула, переводя взгляд на своего начальника. Почему он так пресмыкается перед этим наглецом?

— Максим Андреевич, вот, возьмите, все документы по Воронцову готовы, лично проверил! — Борис Альбертович буквально подбежал к мужчине, протягивая ему папку и испуганно косясь на меня. — Караева, быстро извинись перед Максимом Андреевичем Громовым! Это глава нашей коллегии и владелец всей этой фирмы!

В этот момент земля ушла у меня из-под ног.

Воздух в легких мгновенно закончился, а сердце, кажется, просто перестало биться. Я замерла, во все глаза уставившись на стоящего передо мной мужчину.

Громов? Максим Громов?!

Тот самый великий и ужасный юридический хищник, чье имя золотыми буквами горит на фасаде этого здания? Человек, на которого я мечтала работать и чьей гениальностью восхищалась? И именно с ним я неделю назад провела самую порочную ночь в своей жизни, искусала ему плечи, а тридцать секунд назад — умудрилась публично нахамить прямо в его собственном офисе?!

Моя интуиция, которая всегда меня спасала, сейчас тихо забилась в углу и покрутила пальцем у виска.

Максим Громов забрал папку из рук дрожащего адвоката, но его взгляд по-прежнему был прикован ко мне. Он сделал один медленный шаг вперед, сокращая расстояние между нами до минимума, наклонился к моему уху и обдал меня горячим дыханием с ароматом дорогого табака:

— Что ж, Ада Сергеевна… Добро пожаловать в мою фирму, — тихо, интимно шепнул он, так, чтобы слышала только я. — Жду тебя в своем кабинете на самом верхнем этаже через пять минут. С папкой Воронцова и моим эспрессо. Будем разбираться, кто из нас нарушил правила игры. И почему ты оказалась здесь.

Глава 2

Когда за ним закрылась дверь, кабинет наполнился тишиной, которая ощущалась как наэлектризованный воздух перед ударом молнии. Борис Альбертович медленно опустился в кресло, вытирая платком выступивший на лбу пот. Он смотрел на меня так, будто я была смертником, вынесшим себе приговор в прямом эфире.

— Ты хоть понимаешь, что ты натворила? — прошептал он, голос его теперь дрожал. — Громов не прощает ошибок, Ада. А публичное хамство для него — это личное оскорбление.

Я ничего не ответила. В голове крутился калейдоскоп: его горячие руки на моей талии, жесткие поцелуи в том номере отеля, его голос, шепчущий про «сделку»… А теперь — этот холодный взгляд, в котором не осталось ни грамма того ночного огня. Только расчет.

«Пять минут», — пульсировало в висках.

Я не побежала за кофе, как послушная собака. Сначала я зашла в дамскую комнату. Мои руки дрожали так сильно, что я едва смогла поправить волосы и стереть размазавшуюся помаду. В зеркале отражалась девушка, которая еще неделю назад казалась себе взрослой и готовой к борьбе, а сейчас чувствовала себя маленькой авантюристкой, зашедшей слишком далеко в игру, правила которой она не знала.

«Никаких имён, никакой личной жизни». Мы оба нарушили этот чертов контракт.

Я вышла в коридор, чувствуя, как каждый шаг по зеркально чистому полу приближает меня к краю пропасти. Лифт бесшумно вознес меня на верхний этаж. Здесь всё было иначе: приглушенные тона, запах дорогой кожи, отсутствие лишней суеты. Тишина, от которой звенело в ушах.

Я вошла в его кабинет, чувствуя, как всё внутри клокочет от ярости. Пространство давило безупречным стилем. Макс стоял у окна, даже не обернувшись.

— Ты пришла в мою фирму, зная, кто я, — его голос прозвучал сухо.

— Я не знала! — отрезала я. — Я видела фамилию на табличке, но понятия не имела, что это тот самый «спасатель» из отеля. Если бы я знала, что буду работать на вас, я бы сменила профессию, а не город!

Макс медленно повернулся. Его лицо было маской равнодушия, но в глазах застыл лед.

— Тем хуже. У меня здесь работают лучшие адвокаты страны, и мне не нужны проблемы в виде стажера, с которым я провел одну случайную ночь. Это риск. И это дико раздражает.

Он ударил ладонью по столу.

— Ты думала, я буду играть в джентльмена? Мне не нужны сплетни в офисе и девчонка, которая будет напоминать мне о моем же нарушении условий нашего контракта. Ты здесь неделю, и уже успела создать мне массу неудобств.

— Вы правда думаете, что я мечтала с вами встретиться? — я вскинула подбородок. — Увольте меня, если я для вас «проблема». Только сомневаюсь, что вы сделаете это сейчас, правда?

Макс усмехнулся:

— Уволить было бы слишком просто. Но я не допущу, чтобы в моем штате была женщина, с которой я связан «тайной». Мы были чужими людьми неделю назад. А сегодня ты — мой стажер. И я найду способ сделать так, чтобы ты сама написала заявление.

Он подошел ближе, отрезая путь к отступлению.

— Я дам тебе дело, с которым не справится даже опытный адвокат. Если ты облажаешься — ты вылетишь отсюда с таким позором, что забудешь дорогу в Сити навсегда.

Он протянул руку и с силой вложил мне в руки толстую папку с документами.

— Это дело.... Либо Справишься — докажешь, что ты здесь не из-за нашей ошибки. А провалишься… что ж, я лично прослежу, чтобы ни одна контора в стране не приняла твое резюме.

Я сжала папку, чувствуя её вес.

— Вы так боитесь, что я задержусь здесь, что решили играть грязно? — я встретилась с ним взглядом. — Хорошо. Я принимаю этот вызов. Не ради ваших угроз, а потому что я докажу вам, что я — лучший адвокат в этом здании.

Макс смотрел на меня, и в его глазах промелькнуло холодное уважение.

— Иди, — тихо сказал он. — Посмотрим, насколько хватит твоего запала, «стажер».

Я вышла из кабинета, зная, что это начало самой опасной игры в моей жизни.

За дверью я остановилась, делая глубокий вдох, чтобы унять дрожь в руках. Громов не бросал мне вызов — он просто выставил условия, при которых мое поражение было вопросом времени. Сжав папку, я направилась не к своему столу, а в архив. Если мне нужно доказать свою состоятельность, делать это я буду не на словах, а с документами в руках.

Я провела в архиве всю ночь. Сначала я просто перечитывала материалы дела, которые Громов так любезно швырнул мне на стол. Это был кейс по сложному имущественному спору, тянущемуся больше полугода. Лучшие адвокаты фирмы методично заходили в тупик, не находя лазеек в документации. К четырем утра, когда глаза уже начали слипаться, я наткнулась на нестыковку в реестрах за 2018 год — ошибку в цепочке переуступки прав на землю, которую все почему-то упорно игнорировали.

Когда в восемь утра Макс вошел в офис, я уже ждала его у дверей кабинета. Вид у меня был измотанный, но документы были разложены на краю его стола.

Макс даже не взглянул на бумаги сразу. Он прошел мимо, сбросил пиджак на спинку стула и только потом, с явным раздражением, посмотрел на меня.