Ана Тихая – Академия Пяти Крыльев: Испытание полнолунием (страница 7)

Глава 4

Манипуляции Агнессы оказались быстрыми, но малоприятными. Дежурная ведьма, ворча под нос что-то о «сумасшедших с боевого факультета», заставила меня выпить горькую янтарную настойку, от которой внутренности обожгло жидким огнем. Затем она приложила к моим ребрам прохладный компресс, пропитанный восстанавливающей мазью. Магия целителей подействовала почти мгновенно: тупая, изнуряющая боль в груди сменилась легким зудом — верный знак того, что ткани начали ускоренно срастаться.

Когда меня наконец отпустили, я едва переставляла ноги от накатившей слабости. Горькое зелье Агнессы не только заживляло раны, но и безбожно клонило в сон.

Коридоры общежития встретили меня тишиной. Кое-как добравшись до своей небольшой комнаты, я даже не стала зажигать магический светильник. Стянула испачканную в крови и грязи куртку, бросила на стул тяжелые боевые сапоги и прямо в одежде рухнула на кровать. Сил не было даже на то, чтобы доползти до душа. Стоило голове коснуться подушки, как сознание провалилось в глухую, вязкую темноту.

Но покой не пришёл. Темнота перед глазами начала рваться, превращаясь в плотный, осязаемый кошмар.

Мне снился Запретный лес. Но теперь он был другим — неестественно огромным, затянутым серебристым туманом, который поднимался от земли и окутывал вековые стволы. Над кронами деревьев, занимая едва ли не половину небосвода, сияла огромная, слепящая полная луна. Её мертвенно-белый свет прорезал чащу, превращая тени в живых, шевелящихся монстров.

Я бежала. Сердце колотилось в горле, но это был не страх перед глубинной тварью. Это было другое, куда более древнее и дикое чувство. Меня вел инстинкт. Внутри всё горело от непреодолимого, оглушающего осознания: я должна найти его. Того, кто скрывается в этой чаще. Того, кого моя душа искала всю мою жизнь.

Сквозь пелену тумана впереди мелькнул силуэт.

На вершине обросшего мхом валуна, прямо в луче лунного света, застыл огромный черный волк. Шерсть цвета воронова крыла поглощала сияние ночного светила, а янтарные глаза горели живым, диким пламенем. Он смотрел на меня. В этом взгляде не было человеческой спеси Эрика Найта, не было масок куратора или наследника Альфы — только первобытная, пугающая мощь, которая звала меня за собой.

Я сделала шаг к нему, протягивая руку, и в этот момент пространство вокруг нас пошло рябью, как вода от брошенного камня. Черный волк растворился в тумане, оставив после себя лишь глухой, вибрирующий рык, который эхом отозвался у меня в груди.

Сон резко изменился. Туман сгустился, увлекая меня вниз, вглубь подземелий или пещеры, скрытой под корнями деревьев. Здесь было тихо и абсолютно безопасно.

В самом центре этого укрытия, на подстилке из сухой хвои, я увидела её.

Ослепительно белая волчица. Её шерсть казалась сотканной из чистого лунного света и первого зимнего снега Скалистого Предела. Она лежала, свернувшись клубком, и безмятежно спала. Её дыхание было едва заметным, ровным. Мой зверь. Она была так близко, такая сильная, красивая и чистая... но она спала мертвым, непробудным сном, запертая где-то в глубинах моего подсознания.

Я попыталась позвать её, коснуться этой безупречной белой шерсти, но стоило мне сделать шаг, как белая волчица резко открыла глаза — пронзительно-серебряные, как зеркало.

Я резко вскочила на кровати, тяжело дыша и хватая ртом холодный воздух предрассветной комнаты.

Сердце отсчитывало сумасшедший ритм. На лбу выступили крупные капли пота, а пальцы судорожно сжимали простыню. За окном едва начинало сереть утро, а в больных ребрах еще остался едва уловимый зуд от мази.

Сон был настолько реалистичным, что мне на секунду показалось, будто в комнате всё ещё пахнет грозой, хвоей и чистым, морозным снегом. Я медленно опустила взгляд на свои руки — они всё ещё подрагивали.

Мой зверь не просто спал. Она подала знак. И почему-то этот знак был неразрывно связан с черным волком, который преследовал меня не только в Запретном лесу, но и в моих собственных мыслях.

Я сидела на краю кровати, обхватив колени руками и глядя на бледную полоску рассвета за окном. Сон не отпускал. Он стоял перед глазами плотной, осязаемой картиной, заставляя сердце биться чаще.

Я начала судорожно анализировать то, что увидела.

Почему именно сейчас? Почему моя волчица, которая восемнадцать лет упорно молчала, не подавая никаких признаков жизни, вдруг показалась мне?

В Лунной Долине, да и у нас на севере, говорили, что первый оборот происходит в промежутке от восемнадцати до двадцати одного года. Мне как раз недавно исполнилось восемнадцать. Может, это просто естественный процесс? Знак того, что моё тело наконец готово, время пришло, и совсем скоро я совершу свой первый, долгожданный оборот? От этой мысли внутри сладко потянуло предвкушением. Я так долго этого ждала, терпя насмешки парней из Скалистого Предела. Если волчица проснётся, никто больше не посмеет назвать меня «белобрысой выскочкой».

Но подсознание упрямо подбрасывало другую, куда более тревожную мысль.

Дело было не только в возрасте. Вчера в Запретном лесу произошло то, чего я никак не могла ожидать. Наша магия с Эриком... она не просто соприкоснулась. Когда мы снимали барьер у обсидианового постамента, наши силы вошли в чистейший, идеальный резонанс. Мой холодный, острый поток и его тяжелая, хозяйская энергия соединились без единого шва, как две половинки одного целого. Я до сих пор помнила это ни с чем не сравнимое чувство, когда на долю секунды я ощутила его пульс, его злость, его дикую волчью суть под самой кожей.

Могло ли быть такое, что этот мощный магический всплеск, этот интимный, глубокий контакт с первобытной силой наследника Альфы подействовал на меня как детонатор? Что именно магия Эрика потянула за невидимые ниточки внутри меня и заставила спящую волчицу шевельнуться, открыть эти ослепительно-серебряные глаза?

И почему в том же сне мне явился его черный волк? Чувство, которое я испытала, глядя на него на том валуне, пугало до дрожи. Это не была просто память о вчерашнем спасении. Это было глухое, древнее ощущение, что он — тот, кого я ищу. Тот, к кому меня тянет на каком-то ментальном, почти пугающем уровне.

Вопросов было гораздо больше, чем ответов. Наша связь с Эриком Найтом с каждой секундой становилась всё более запутанной и взрывоопасной.

Я перевела взгляд на настенные часы. Стрелка неумолимо приближалась к семи утра. Вспомнив его вчерашний приказ в лазарете, я мрачно усмехнулась. Наследник Альфы обещал устроить мне ад, если я опоздаю хоть на минуту.

— Ну уж нет, золотой мальчик, — тихо прошептала я, поднимаясь с кровати. Тело всё ещё немного поднывало, но лазаретная мазь сделала своё дело — я могла дышать и двигаться без резкой боли. — Тридцать кругов вокруг замка с артефактом в зубах ты от меня не дождёшься.

Я быстро умылась ледяной водой, чтобы окончательно согнать остатки сна, затянула серебристо-белые волосы в привычный тугой хвост и, натянув чистую тренировочную куртку, направилась к выходу из комнаты. Пришло время встретиться со своей «тенью» лицом к лицу на плацу.

Когда я вышла на плац, утренний туман ещё плотным ковром стлался по каменистой земле, скрывая очертания дальних трибун. Воздух был прохладным, колючим, пахло сырой землей и хвоей, долетавшей из-за купола Академии. Часы над главными воротами показывали ровно без пяти восемь.

Я остановилась у края площадки, скрестив руки на груди. На плацу пока не было ни души. Я уже решила, что Найт решил опоздать сам, чтобы заставить меня ждать, как вдруг за спиной раздался тихий, размеренный хруст гравия.

— Надо же, Брейв. Живая, целая и даже почти не хромаешь, — ленивый, глубокий голос Эрика заставил меня обернуться.

Он шел со стороны главного корпуса, закинув руки в карманы черных тренировочных штанов. На нем была простая темная майка, открывающая вид на идеальный рельеф мышц, и я снова невольно скользнула взглядом по его левому плечу — от вчерашних глубоких царапин не осталось даже следа, только ровная, чистая кожа. Его волк полностью восстановился за ночь.

Эрик остановился в паре шагов от меня, и его янтарные глаза, чуть сонные в этот ранний час, медленно прошлись по моей фигуре, задерживаясь на лице, а затем на серебристо-белом хвосте. На мгновение мне показалось, что в его взгляде мелькнуло то самое дикое, внимательное выражение из моего ночного кошмара, и внутри всё сжалось от странного предвкушения.

— Я же говорила, Найт. Я выносливее, чем ты думаешь, — я постаралась, чтобы голос звучал максимально безразлично, скрывая бурю, которая поднялась в голове после воспоминаний о сне. — Тридцать кругов отменяются. Чему ты собираешься меня учить сегодня?

Эрик хмыкнул, вынимая руки из карманов. На его губах появилась привычная насмешливая ухмылка «золотого мальчика», но в глазах оставалась холодная, оценивающая настороженность. Моя реакция и то, что я не отвела взгляд, явно заставляли его внутренне подбираться.

— Учить? — переспросил он, делая шаг вперед и сокращая расстояние между нами до опасного минимума. От него снова пахло грозой — так близко, что у меня перехватило дыхание. — Вчера в лесу тебе просто повезло, северянка. Барьер поддался, потому что мы оба хотели выжить. Но Валериан не дурак. Он видел, что ты выложилась на максимум и едва стоишь на ногах. Сегодня мы проверим, как твоя хваленая северная техника работает, когда ты вымотана и лишена магии.