Ана Тхия – Все люди севера (страница 48)

Глава 3

Скалль и Ракель бросились созывать людей, а Улла остановилась около центральных дверей длинного дома. Погружённый в какое-то странное полубредовое забытье, Ненне так и остался стоять рядом с грудой поленьев. Вёльва предполагала, что ум воина помутился из-за видений, частью которых он стал. Возможно, именно она в ту самую ночь, когда увидела вещий сон, наложила проклятье на несчастного мужчину. Ей бы хотелось в это верить.

Подняв взгляд к небу, Улла стала до боли в глазах всматриваться в солнце, пытаясь запомнить его таким, каким оно было всю её жизнь: яркое пятно, светящее сквозь тучи. Если смотреть долго, то станет виден диск с точными контурами. Совершенный круг. Улла поняла, что никогда не видела в мире ничего более ровного. Солнце клонилось к горизонту, и к нему постепенно приближалась массивная чёрная тень волка. Улла вздрогнула. Вот он! Сколль. Сын Фенрира. Он всю свою жизнь гнался за солнцем, но никак не догонял. Но вот-вот это случится. Улла ощущала, как быстро забилось сердце. Она прижала ладонь к груди, наблюдая, как тень с разинутой пастью приближается к бледному диску.

Издалека она услышала крики людей. Они тоже заметили страшную тень.

Наконец волк нагнал свою добычу и, распахнув пасть, проглотил солнце. Мир погрузился во тьму.

– Ох, – выдохнула Улла, сжавшись в комок.

На небе показалась луна, но в тот же миг большая пасть второго волка поглотила и её, сделав мир ещё темнее. Только звёзды-искры светили на небе. На улицах города стали зажигаться огни. Точки факелов забегали и засуетились внизу у причалов. Они давно были готовы к темноте. Скалль помог людям быстро осветить город.

Улла поняла, что чудовища куда сильнее богов, а уж людям-то и вовсе нечего противопоставить им.

За домами в темноте что-то промелькнуло. Не тёплый жёлтый факел, а яркая белая вспышка, сверкнувшая вдали. Вокруг выросли длинные тени, а потом быстро задвигались, будто источник света бежал вокруг города. Сердце Уллы замерло. Все тело охватило паническое оцепенение, а ноги примёрзли к земле. Вдалеке послышались волчий вой и шум, который Улла не могла описать. Земля мелко тряслась, будто собиралась разойтись. Снова.

Когда чувство страха скомандовало вёльве укрыться, было уже поздно.

Мимо домов пронёсся олень. Его силуэт вёльва различила в свете, что лился из приоткрытых дверей соседних домов. «Как же далеко животному пришлось бежать, преодолевая камни и скалы!» – подумала Улла. Ставангр был недалеко от леса, но олень мчался к единственным заметным в темноте огонькам. И не только он один! За ним промчался ещё один, а вдалеке, мимо дотла сгоревшего дома, стремительно пронеслись несколько небольших комочков. Возможно, это были зайцы.

Потом выскочили волки. Улла не смогла даже завизжать, успела только отшатнуться и вжаться в стену дома, наблюдая, как испуганные звери мчатся мимо неё, путаясь в ярком свете факелов, теряясь, пугаясь, спотыкаясь и убегая прочь, почуяв людей вокруг.

Волк, остановившийся на границе света, направил на Уллу пронзительные жёлтые глаза. Он был напуган больше, чем вёльва могла представить. Волк переступил с лапы на лапу, пропуская мимо себя волчонка, обернулся, испуганно прижался к земле и тихо заскулил, как замёрзший щенок. Улла сглотнула, ощущая тянущее чувство скорби и желание помочь зверю. Но она не могла – поэтому просто смотрела, как волк, покружившись, вновь кинулся в лес.

Зверям повезло, что они не переломали лапы о скалы и камни, не выкололи себе глаза ветками в попытках добежать до спасительного света. Не только пугающая тьма гнала зверей прочь из леса. Но и то, что затаилось в ней.

Раздался вой. Оглушительный и страшный, как если бы сотни волков завыли одновременно. Притаившиеся рядом олени вновь испуганно кинулись прочь. На первый вой откликнулся второй. Улла смотрела в темноту, боясь увидеть то, что там пряталось. Тени опять задвигались, а бледный белый свет продрался сквозь дома и деревья. На этот раз он был куда больше – словно приближался.

– Что тут творится?

Торгни, Скалль и Ракель окружили вёльву и вгляделись в темноту.

Сейчас на конунге была массивная накидка из чёрного меха и с волчьей пастью прямо рядом с шеей. В руках он сжимал один из верных коротких топоров. Второй топор покоился за подтянутым поясом.

– Это Сколль и Хати, – вздохнула Улла. – Они спустились в Мидгард.

Слышалось, как кто-то или что-то врезается в стены и натыкается на заборы. Люди кричали, встречаясь в темноте со зверьём.

– А где сами волки? – конунг вышел вперёд, прикрывая собой Уллу.

Этот жест не укрылся от вёльвы, и она не упустила случая кинуть высокомерный взгляд на Ракель, будто ожидая увидеть в той намёк на ревность, которую испытывала сама. Но воительница, держа наготове копье и щит, озиралась по сторонам, будто вовсе позабыв о конунге. Улла одернула себя.

Из-за большого дома выпрыгнул волк. Он запутался в растянутой веревке со знаменем Ставангра, упал, вызвав в толпе людей испуганные возгласы. Зверь рычал и скулил, совершенно сбитый с толку.

– Убьём его! Это одно из чудовищ! – взревели люди.

– Стойте! – Улла схватила за руку уже двинувшегося к зверю Скалля. – Это не один из сыновей Фенрира! Это просто испуганное животное…

– Это ещё одна тёплая шкура! – Торлейв, не дожидаясь больше слов, ударил своим огромным топором по шее барахтающегося в верёвке зверя. Волк грустно завыл, захрипел и затих навсегда.

Улла сжала зубы и отвернулась, вновь всматриваясь в ночь.

– Они где-то там, в темноте, – прошипела она. – Наслаждаются нашим бессилием.

Волки завыли вновь, а потом послышался громкий звук обваливающихся крыш в отдалённой темноте. Две пары огромных горящих глаз уставились на людей.

– Какого же тогда они размера?.. – вздохнул Торлейв, стряхивая кровь со своего топора.

– Достаточного, чтобы проглотить солнце и луну, – прошептал Скалль, пытаясь углядеть хоть что-нибудь во тьме. Отблески факелов обрисовывали силуэты разинутых пастей. Отсвечивали белые зубы, мокрые носы волков поблескивали в темноте, а огромные глаза продолжали изучать горстку людей.

Когда кто-то выбежал из провалившегося под натиском огромных лап дома и кинулся прочь по улицам, один из зверей щёлкнул зубами и нагнулся, чтобы схватить пытающегося удрать бедолагу. Чудовищная пасть разверзлась, а люди зажмурились от яркого света, вырвавшегося из неё. Ещё никто из них не видел луну так близко. Когда челюсти зверя сомкнулись вокруг бегущего мужчины, сияние мгновенно потухло, а все увидели черную морду чудовища. Волк поднял добычу вверх, снова скрываясь в темноте.

– О боги! – воскликнула Ракель. Раньше её голос всегда казался стальным и спокойным. Теперь его было не узнать. Он стал испуганным. – Надо уходить из Ставангра!

– Куда? – прошипела Улла, бросая гневный взгляд на воительницу.

– Туда, где чудовища нас не достанут, – Ракель смотрела попеременно то на своего конунга, то на тёмные силуэты волков.

– Какая проницательность. Что бы мы делали без твоих советов! – рявкнула Улла.

Ракель предпочла промолчать. Скалль озирался, держа топор наготове.

– Почему они не нападают? – вдруг спросил он, когда прошло несколько долгих мгновений, а чудовища всё ещё лишь наблюдали за ними с высоты своего огромного роста.

Когда один из волков облизывался, то освещал Ставангр бледным грустным светом луны. У второго волка в брюхе было темно, а его силуэт совсем расплывался. Стояла ночь, а значит, солнце ещё не светило. Ни на небе Мидгарда, ни в брюхе своего огромного пожирателя.

– Они чего-то ждут? Или чего-то хотят?

– Отведать моего топора разве что! – рявкнул Торлейв.

Многие из тех, кто выбежал из домов, уже кинулись к драккарам, думая, вероятно, что смогут уплыть подальше – в воды Северного моря, где чудовища их не достанут. Пока что у них хотя бы ещё было море.

– Нет, подожди, – осек Торлейва Скалль.

Волки выжидательно смотрели. Сколль, чей силуэт был почти неразличим в темноте, обошёл своего брата сзади и массивной лапой оперся о крышу уже покосившегося дома. Ракель узнала этот дом – он принадлежал Аркеллу. Его тоже подожгли, поэтому теперь от жилища плотника остался только чёрный остов, развалившийся под лапой хищника. В воздух поднялась угольная пыль. Волк чихнул, а пыльное облако вокруг него стало только больше.

Сколль нагнулся и просунул нос в клочок света. Нос был мокрый, с таким же рисунком, как и носы обычных собак. Шерсть на морде была не черной, а серой. Кое-где в ней запутался можжевельник. Было бы странно судить о выражении морды чудовища, но Улла могла поклясться копьём Одина, что оскал волка выглядел ехидным. И она, конечно же, его узнала. Тот самый волк, который явился ей во сне. Он смотрел прямо на Уллу – или ей так в приступе ужаса только казалось – и как будто бы ждал от неё чего-то.

Улла подумала, что у неё есть ответы. Она вспомнила свой сон. Жуткую разъезжающуюся пасть, мёртвые тела вокруг и мёртвого Скалля. Вспомнила, что волкам нужна она. Сколль сказал, что Улла станет служить им и приведёт людей.

– Волкам нужна я, – вскинула голову вёльва, поражённая своим открытием. – В моём сне волк сказал, что… – она осеклась. Сказав людям всю правду, она мигом потеряет своё влияние и снова подвергнет себя опасности. Поэтому произнесла уклончиво: – Сказал, что они охотятся за мной.