Ана Тхия – Все люди севера (страница 50)

– Это только ваш выбор, – честно ответила Улла и пожала плечами. – Как и сейчас, я лишь берегу людей и следую за зовущими меня богами. В моём видении волки ясно дали понять, что охотятся за мной. Сейчас я спасу людей, отвлекая внимание чудовищ. И люди этого не забудут. Если кого-то из вас съедят волки, то вы умрёте во имя благой цели.

Все без исключения тяжело вздохнули. Фюн не сдержался и скривился, глядя на Уллу и Скалля:

– Надеюсь, что съедят именно вас двоих.

Не сказав больше ни слова, они разделились на три пары, а потом кинулись в три разные стороны. Волки, то ли согласившись с ними поиграть, то ли и вправду запутавшись, разделились.

Глава 4

За пределами круга, очерченного светом факела, было совершенно темно. Как в изначальной бездне Гиннунгагап – когда ещё не было ничего, даже великана Имира.

Скалль ощущал под ногами ветки и брёвна, даже иссохшие кусты, но ни разу не споткнулся, бегом продираясь сквозь тьму. Боги направляли их по нужному пути. Конунг крепко сжал ладонь Уллы, без страха ведя её за собой. Вдруг Скалль понял, что они не столкнутся ни с одной преградой на своём пути, будто бегут по небу.

В свете факела то и дело мелькали большие бело-чёрные стволы деревьев. Стало ясно, что люди двигались сквозь широкую березовую рощу. Бежать стало тяжелее, и Скалль понял, что тропа стала подниматься в гору. А потом ноги резко понесли их вниз.

Улла запищала и уперлась руками в спину конунга, боясь, что сейчас покатится кубарем. Позади слышались мощные прыжки огромных волков.

Скалль не собирался замедляться, хоть ничего и не видел, но Улла вдруг резко дёрнула его за руку назад, поэтому конунгу пришлось остановиться. Он повернулся и осветил лицо спутницы факелом. Вёльва крепко сжимала свои виски и хмурилась, потом зажала руками уши и слегка согнулась.

– Что с тобой? – выдохнул Скалль, одной рукой встряхнув девушку за плечо.

– Что-то происходит, – выдохнула Улла.

– Что ещё может происходить?

Скаллю совсем не хотелось этой ночью столкнуться с чем-то ещё, кроме непроглядной темноты и страшных волков. Людям и это испытание было не по силам, сложно представить, как они вообще собирались пережить Рагнарёк. Скалль ни за что бы не признался Улле, но какими бы сложными ни были все испытания, что он преодолел ранее, сейчас он сомневался, что сможет что-то противопоставить страшным волкам. И как тогда быть?

– Боги… волнуются, – подобрала Улла единственно верное слово и неуверенно подняла глаза на конунга.

– И что это значит?

Вокруг Уллы голоса звучали громко, все повторяли одно слово, которое вёльва боялась произнести. Имя. Боги были испуганы, а голоса их возрастали. Теперь Улла перестала слышать что-либо вокруг, как это было в ночь, когда умер Бальдр. И в тот вечер, когда погиб Тор.

К темноте добавился страшный шум, но теперь Улла почти не видела силуэтов. Только тени, которые боги отбрасывали на Мидгард. Многие из них мчались мимо, Улла провожала их взглядом. Она окликнула богов, спрашивая, что же им делать теперь, но ответом ей был лишь страшный звериный рык. Он заполнял все Девять Миров, и вскоре Улла перестала слышать богов.

– О нет! – вскрикнула Улла, сама не разбирая своих слов. Она в ужасе озиралась по сторонам, а Скалль всё никак не мог понять, что с ней происходит. – Все кричали… Все боятся его! Фенрир! Фенрир! Боги бегут прочь!

Каменный треск рассёк небеса и все Девять Миров. Загремело так, будто множество гор в одно мгновение рассыпались в пыль, раздался свист яростного ветра, землю сотрясли тяжёлые шаги, словно кто-то исполинский надвигался на них. Скалль мог поклясться, что слышал, как натянулись и лопнули жилы и треснуло множество разрывающихся нитей, после чего зазвучали никогда прежде не слышимые голоса, которые он не сможет запомнить и кому-то описать. Наконец раздался плеск – но вовсе не волн.

Звуки заставили Скалля вскрикнуть, хватаясь руками за уши. Он никогда не мог вообразить себе такое и знал, что не услышит подобное вновь.

– Бежим! – взревел он, хватая Уллу и уносясь прочь от страшного звука.

Он думал, что миры осыпаются им на голову. Нужно было скорее найти укрытие.

Волки завыли и бросили преследовать свою добычу. Конечно, им было теперь совсем не до этого.

Утопая ногами в нетронутом снегу, Скалль и Улла уже мчались не по лесу, а по равнине. Дрожь земли стала невыносимой, а вокруг них оказались скалы, как если бы они вбежали в ущелье.

– Укроемся тут! – Скалль приметил справа небольшой выступ и нырнул под каменный навес.

Он почти ничего не слышал. Неужели оглох? Но продолжал крепко держать Уллу за руку, потому что во всех Девяти Мирах реальной осталась только она.

Вёльва и конунг прижались друг к другу и замерли. Звуки гремели и повторялись. Такие разные и совершенно непривычные для их слуха. Скалль и Улла знали, что земля раскололась, слышали, как огромный волк Фенрир покинул свою темницу и выбрался на поверхность. Он взвыл, а потом что-то громадное упало на землю. И вскоре все начало затихать.

– Это конец? – выдохнула Улла.

– А что тебе говорят боги? – прошептал Скалль.

Девушка зажмурилась и постаралась различить хоть чьи-то слова в окружившем её шуме. Но только Фенрир хохотал как безумец, а его сыновья радостно встречали отца, словно щенята. Голоса богов она не слышала.

– Слышу только, как Фенрир сорвался с цепи, – выдохнула она на ухо Скалля. – Чудовище явилось мстить.

Скалль крепко прижал вёльву к себе. Снег сходил со скал, камни сыпались сверху. Конунга охватил настоящий ужас, и он был рад, что в темноте Улла не видела его глаз. Неужели это ему предстояло спасти Мидгард от чудовищ? Как он защитит несчастных слабых людей от огромных волков, способных сожрать на небе солнце? Как он победит Фенрира, который выбрался из недр земли, чтобы сожрать Девять Миров?

Земля наконец перестала трястись, но страшные звуки всё еще наполняли миры. Скалль отчётливо слышал трех чудовищ, очутившихся в Мидгарде. Наверняка, думал он, волки уже сожрали не один десяток людей. Пусть бы это были не его люди. Не Эта, Фюн и Ракель. Не Торгни.

Конунг потянул вёльву на себя и прижал к груди. Хоть бы они не сожрали и её. Он обхватил хрупкие девичьи плечи руками с такой силой, что точно ни одно чудовище не смогло бы разлучить их. Скалль надеялся, что опасность миновала, но не мог даже вообразить, каким мир предстанет перед ним утром, если хоть один луч света сможет его осветить.

– Останемся здесь до рассвета. Если он будет… Не понимаю зачем ты сделала это! Только не ври мне больше, глупое создание, – шёпотом прорычал Скалль.

Улла всё ещё не могла рассказать ему правду, но конунг об этом не знал. Он верил её словам. Она прижалась к нему, найдя его пальцы и сжав в своей ладони.

– Я должна была возвратить к себе твой взор.

– Вот как? – процедил сквозь зубы Скалль, теряя малейшую теплоту, возникшую в нём к Улле в этот страшный миг. – Снова всё дело в твоей гордыне? А как же люди, Улла? Я не зря тебя избегал…

– А не должен был! Я думала, что ты был рад найти меня и убедиться в правильности своего похода. Я могу подсказывать тебе путь, чтобы ты вёл людей.

– Но ты этого не делала! Ты заботишься только о себе, Улла. Тебя волнуют твои чувства и желания, тогда как меня волнуют люди.

– Ой ли? – скривилась Улла.

Чудовищные волки завыли где-то совсем рядом. Сразу все трое! Улла вздрогнула и попыталась прижаться ещё сильнее, ощущая, как Скалль ткнулся лицом в её волосы.

– Если бы это было так, то ты должен был остаться с людьми.

– Я не мог оставить тебя.

Больше они ничего не говорили, а только молча ждали в темноте, когда хотя бы луч света дойдёт до их мира. Усталость навалилась на Уллу, она засопела на груди у конунга. Девушка провалилась в беспокойный сон, когда боги и чудовища оставили её несчастное сознание в покое. Скалль до боли в глазах продолжал всматриваться в темноту, ожидая, когда снова сможет различить силуэты камней и деревьев.

Скалль не знал, сколько прошло времени, когда во мраке услышал тяжёлые, но осторожные шаги. Животное громко дышало, а потом тихо фыркнуло. Звук доносился откуда-то сверху. Наверное, голова чудовища была у самых облаков. Скалль, стараясь не разбудить Уллу, подвинулся и попытался выглянуть наружу из-под скалы, под которой они сидели.

Над ним возвышалась фигура исполинского волка. В его глазах отражались звёзды. Волк просто стоял и смотрел на Скалля: так, во всяком случае, конунгу казалось. Через какое-то время в брюхе зверя стало зарождаться слабое свечение.

– Сколль.

Да, это был именно тот волк, который проглотил солнце. И теперь поутру оно разгоралось в его животе. Сначала свет был совсем тусклый, но потом солнце начало светить сильнее, а силуэт волка – обретать очертания. Каким же он был огромным! Сколль переступил с лапы на лапу, потом покрутился вокруг себя, но совсем легко и тихо, что было странно для его размеров. Махнул хвостом и двинулся прочь. Вскоре за ним потянулся Хати, бесшумно подкравшийся из-за скал. В его брюхе пропадала луна.

Фенрира нигде не было видно.

Глава 5

В сумерках Скалль различил очертания Мидгарда. Равнины, скалы, поваленные деревья на опушке леса, из которого им посчастливилось выбраться. Скалль смотрел вглубь чащи. По мере того как зима надвигалась – то нагоняя людей, обрушивая метель и ветра, то отступая, принося счастливые дни, – Скалль спал всё меньше. И вскоре конунг научился спать среди дня: прикрывая глаза, сидя на стуле или проваливаясь в сон прямо во время своих раздумий, если у него появлялось на это время.