Ана Тхия – Все люди севера (страница 38)

Драккары призывно качали мачтами, будто подгоняя людей. Самое страшное, казалось, уже позади. Когда сделалось совсем темно, люди отложили последние дела – да и не осталось у них больше никаких дел: последние сборы были окончены. Завтра ленивое зимнее солнце наполнит их новыми силами, чтобы они погрузились на корабли и покинули Урнес навсегда.

Все прятались в тёплых домах, греясь в последний раз у родных очагов и стараясь как можно точнее запомнить свои тёплые постели, в которые они уже никогда не вернутся.

– Пора выдвигаться, – сказал Скалль, когда все собрались в прогретой зале.

Ракель занимала место по его правую руку, взирая на людей с незнакомого ей положения. Теперь она стала очень важной.

Под стать новому статусу она надела невероятной красоты платье. Его бледно-голубой цвет напоминал летнее небо. Все края, в том числе и вырез на груди, были вышиты золотой нитью, словно окутывая это небесное одеяние солнечным светом. Плотная ткань украшенного бусинами пояса обхватывала Ракель, очерчивая узкую талию. Длинные рыжие волосы тугими кудрями ниспадали с плеч и доставали до пояса.

Ракель видела, что Скалль любуется её внешним видом. Иногда он протягивал руку и ловил пальцами рыжий локон, чтобы долго крутить его, погружаясь в собственные мысли. От того, как конунг смотрел на неё, у Ракель появлялось незнакомое чувство внизу живота. Это были тяжесть и лёгкость одновременно.

Скалль, игравший с её локоном, наконец отпустил его и посмотрел на собравшихся людей. Он произнёс:

– Люди окрепли и готовы покинуть город.

– Куда мы двинемся? – спросил Фюн, вместе с братом занявший почётное место на собрании.

Присутствовали и другие достойные воины: даже Сигтрюгг Мореход, зла на которого Ракель странным образом почти не держала. Но и о прошедшем не забыла. Здесь была и суровая Анникен, держащаяся очень молчаливо, хотя Ракель знала, что эта женщина больше прочих рада наконец отправиться в достойный поход. Присутствовали также ярл Хундольф, Торгни, его брат Торлейв, воительницы Эмбла и Бейла.

– К сожалению… – начал задумчиво Скалль и помедлил. – Мы больше не зайдём ни в один из городов. К концу подходит третий год великой зимы, а это значит, что у нас осталось совсем мало времени.

– Что будет потом? – поинтересовался ярл Хундольф.

– Предсказание гласит, что вскоре вырвутся чудовища, – вздохнула Ракель. – Так говорят вёльвы. Инеистые великаны и другие твари спустятся в Мидгард с вершин гор.

– И мёртвые придут к нам по замёрзшему морю! – заголосил Торлейв, потрясая в воздухе своим большим кулаком.

Люди в ужасе взирали на своего единственного спасителя, но Скалль молчал. Он было открыл рот, чтобы что-то сказать, но потом окинул всех долгим взглядом и сощурился. Когда Скалль заговорил, его голос нетерпеливо дрожал.

– Слышали ли вы о воине-волке? Ярле Лейве из Скогли, – он так ужасно улыбнулся, что Ракель вздрогнула. Его рот разъехался, как трещина в земле, уголки губ дрогнули от напряжения, а нос из-за этого и вовсе стал похож на клюв хищной птицы.

Люди переглянулись. Ракель нахмурилась. Не надо было рассказывать ему об этом глупом слухе.

– Люди болтают всякое, – робко начала Анникен.

– Что всякое? – нетерпеливо и громко спросил Скалль.

– Болтают, что его сила сравнима с силой бессмертного конунга. И когда он сойдётся с ним в битве, то выйдет победителем, остановив захват северных земель, – смело и чётко произнес Фюн. Он вообще не разделял всеобщего замешательства. – Вроде как ему это предсказала вёльва из Скогли. Она же и собирается превратить его в берсерка.

– А что вы думаете? – Скалль уже несколько раз поменял положение рук, неприкрыто выражая волнение.

В воздухе повисло молчание, такое густое, что, казалось, его можно было потрогать руками. Ракель попыталась еле заметно сглотнуть, но вышло очень громко, да к тому же она чуть не подавилась. Она старалась в полной тишине и совсем незаметно сдержать рвущийся кашель. Молчание тянулось, пока она медленно краснела и сжимала кулаки.

– Я слушаю! – призвал Скалль.

К счастью, один из братьев Трюггвиссон снова заговорил за всех. Эта произнёс:

– Времена у нас странные, конечно. То у нас бессмертный конунг на пороге, то ярлы-волки в Скогли! Хах! – никто не поддержал его одинокого смешка. Кроме, конечно, брата Фюна. Но Скалль прищурился и с интересом слушал каждое его слово. Прокашлявшись, Трюггвиссон неуверенно продолжил свою мысль. – Если уж боги сыплют на нас из Асгарда своими чудесами, если уж все Девять Миров стоят у своего конца, то как не поверить и в силу берсерков?

– Да если Ракель обернется валькирией, я и виду не подам, что удивился, – громко поддержал брата Фюн. Они начали наперебой выдумывать всевозможные чудеса, которые могли бы произойти в это самое мгновение, ничуть не впечатлив их.

Вскоре к ним присоединились другие воодушевлённые голоса. Скалль медленно переглянулся с Торгни, а тот в свою очередь посмотрел на своего старшего брата Торлейва. Ракель заметила, что люди Скалля молчат и наблюдают за развязавшейся бурной беседой, ловя каждое слово.

– А что думаешь ты? – Скалль хоть и произнес это тихо, но все разговоры тут же прекратились, освобождая Ракель пространство для ответа.

Все глаза были устремлены к ней. Пусть мгновение тишины и затянулось, но Скалль не торопился его прерывать, ожидая её слова.

– Эта прав, – прокашлялась она. – Но раз берсерк в Скогли, то нам нечего бояться, мы ведь собираемся пройти морем мимо Хордаланда сразу к южным землям и тогда…

– Нечего бояться? – взревел Скалль и почти вскочил со своего места. Ракель вздрогнула. Таким конунга она ещё не видела и даже не могла представить, что вскоре увидит. – Вы действительно считаете, что я могу бояться… ярла Лейва? – Скалль расхохотался в потолок, но в помещении кроме него все молчали. – Думаете, что раз боги одарили меня, то они разбрасываются своими дарами налево и направо, будто земледелец, что сеет весной ячмень? – Скалль издал бурлящий звук: нечто среднее между рычанием и смешком. – Боги не даровали бы мне бессмертие, если хотели бы дать кому-то силу убить меня.

Ракель чувствовала, как дрожь поднимается от самого ее копчика до ушей. Она стыдливо опустила глаза, не в силах поднять их на конунга. Схожее чувство испытывали все, кто находился в зале. Было странно признавать, что они сомневаются в абсолютной и нерушимой власти своего вождя – будто сомневаются в величии Одина. Скалль уличил их в этом, а теперь ещё и пристыдил.

– Ярл Лейв может распускать любые слухи. Какое нам дело, если наш путь лежит на юг? – спросила Ракель.

– Как я пойду на юг, если люди, отравленные слухами, будут сомневаться во мне? Когда я приду в Вестфольд, разве ярл Хальвдан Щедрый-на-Золото не будет сомневаться, что моя сила безгранична? Разве не попытается Харальд Рыжебородый из Агдира найти способ убить меня? – на этих словах он бросил многозначительный взгляд на Ракель. – Не попытаются ли они найти такого человека, как ярл Лейв, которому будет это под силу? – Повисла новая пауза, которых сегодня было уже слишком много. – Моя сила, – конунг сжал руку в кулак и встал со своего места, – дана богами. Только я смогу защитить Мидгард. Не ярл Лейв! – рявкнул Скалль. – Не ярл Харальд, не ярл Хальвдан, не ты, – он ткнул пальцем в Эту. – Не ты, – он повернулся к Фюну. – Я! – он ударил себя кулаком в грудь. – Но далеко ли мы пройдём, если люди будут сомневаться в том, что боги избрали меня? Когда грянет война с чудовищами, люди просто разбегутся в ужасе! Никто из них не поверит, что мы сможем выжить, если не будет верить в меня.

Ракель снова тихо-тихо сглотнула. На этот раз ей удалось не подавиться. Действительно, насколько она верит в безусловное бессмертие Скалля, если ярл Лейв может убить его?

А кто ещё может?

Могут ли чудовища?

– Что ты предлагаешь? – осмелилась спросить она.

Скалль с воодушевлением повернулся к ней, и на его лице засияла улыбка, будто он ждал этого вопроса. Конунг широко развёл руки в стороны, будто демонстрируя сам себя.

– Я отправлюсь в Скогли и прикончу ярла Лейва. И потом никто уже не скажет, что меня можно убить.

– Это глупо, – произнесла Ракель, обхватив себя руками.

В помещении она и Скалль остались одни. Между ними догорали в очаге поленья, а они стояли и смотрели на угли, дожидаясь, когда все разойдутся по домам. Совет был окончен, на улице уже стемнело, поэтому люди, преисполненные надеждой, покинули длинный дом.

Скалль молчал долго, наблюдая, как тлеют последние головешки, наполняя теплом воздух вокруг. Затем он поднял глаза на Ракель и произнёс:

– Заплети мне волосы.

Ракель удивленно моргнула. Свет отражался от потертой черной брони Скалля, и от его засаленных волос, выглядевших весьма плачевно. Черная борода конунга отросла, в ней появились спутанные колтуны.

Покинув круг света, Ракель нырнула в темноту и скрылась за дверью, ведущей в комнаты, когда-то принадлежавшие её отцу и братьям. Свет лучин едва-едва освещал путь к пожиткам Хрута: ярл так любил свои длинные волосы, что хранил десятки гребней. Ракель удалось добыть один из них.

Выходя из комнаты, она столкнулась с сонной рабыней, которая раньше прислуживала её брату. Девушка выглядела уставшей, но Ракель отметила, что после смерти Реки её лицо будто помолодело на несколько лет.