Ана Тхия – Все люди севера (страница 36)

Им открылась тайна долгого путешествия конунга и то, почему у них было столько еды все эти долгие голодные годы. Скалль был умным вождём: он давно изучал способы диких людей пасти стада оленей. И эти знания пригодились ему при долгом путешествии с севера на юг через равнины. Они шли медленно, но успевали накопить мяса впрок. Люди вялили его и солили, собирали пищу на скалистых равнинах и тоже делали запасы. Мёд, орехи, пресноводная рыба, дикие звери, олени и стада коз и овец. У них было невероятное количество еды, но и самих людей у конунга было очень много.

Но теперь от огромных стад животных ничего не осталось. Поэтому им нужны драккары, чтобы как можно скорее добраться до Вестфольда и не тратить зря оставшиеся припасы.

Ракель сидела за одним столом со Скаллем. По правую руку стояли круглые оладьи, и их количество стремительно сокращалось. Пока конунг говорил, Ракель не теряла времени и хватала всю еду, которую только видела. Особенно она уплетала сладости. Аппетит проснулся в ней с новой силой.

Люди вторили «Скол!» и поднимали свои чаши, а потом молча и очень долго пили. История конунга вдохновляла и пугала их одновременно.

– Вы сломлены голодными годами, – произнес Скалль, как сочувствующий и ласковый отец. – Вы искалечены ложью. Но теперь, – он встал со своего места и ударил себя кулаком в грудь. – Теперь я нашёл вас. Потому что боги привели нас в земли Сонн. Как привели меня в города земель Раумсдаля и Суннмёри. Нормёри, Оркадаля…

Скалль продолжил перечислять народы, а его люди, если слышали названия своих родных земель, радостно выкрикивали ему в ответ. Ракель отметила, что здесь все народы севера, которые она только знала. Значит, уже все присоединились к этому походу. А на севере никого не осталось.

– Конунг собирается выйти в море через наш фьорд. И я слышал, что в земли Хордаланда и Рогаланда он уже не зайдёт, – Эта наклонился к самому уху Ракель, словно прочел её восторженные мысли. Девушка вздрогнула. Как он оказался за её спиной? Братья стояли там всё это время? Она ведь видела, как они ходили между столами и хватали руками всё подряд, пытаясь насытить свои огромные животы. – Не обольщайся. Он спасает далеко не всех. Нам повезло.

– Сложно не обольщаться, – вздохнула тихо Ракель. – Его слова манят. Так и хочется провалиться в эту сладкую правду и наконец-то обрести надежду. Пусть даже эта надежда обойдёт остальные народы.

Фюн тоже наклонился, но уже к другому уху девушки. Ракель вздрогнула второй раз.

– Зима и в лучшие годы не всех оставляла в живых. А вечная зима Рагнарёка не сохранит и половину людей. Она уже нагнала конунга, поэтому он бежит морем, поджав свой хвост, – тихо прошептал Фюн. – Он не завоеватель. Но и не спаситель. Он заберёт тех из нас, кто сможет и захочет пойти. Я так думаю, – решительно покивал он. – У него нет времени на уговоры, поэтому он не будет тратить его, убеждая людей Рогаланда или Хордаланда, – Фюн сплюнул себе под ноги, чуть не попав слюной на плечо Ракель. – Да и представьте, как тесно станет на кораблях, когда другие народы захотят с ним на юг.

Ракель медленно кивнула. Конечно, они были правы. Людей и сейчас было столько, что не все поместились в длинном доме. Многие заглядывали, чтобы взять еду и уйти восвояси.

Вскоре места в домах и на драккарах не останется.

– Для тех, кого забирает с собой, он спаситель, посланный богами, – уверенно произнесла Ракель. – К тому же… Боги одарили его. И если это была последняя воля богов перед исходом, я повинуюсь, – девушка посмотрела по очереди на каждого из братьев Трюггвиссон.

– Я бы тоже повиновался, если бы меня сажали во главе длинного дома, – усмехнулся Эта.

– Не-е-е-ет, дело не только в этом, – прищурился Фюн. – Ведь так, Ракель?

– Не понимаю, о чём вы, – нахмурилась девушка.

Братья переглянулись и громко рассмеялись, привлекая к себе внимание. Ракель стыдливо опустила глаза, желая провалиться сквозь землю, но внимания было не избежать. Что братья имели в виду? Из-за чего насмехались над ней?

Ракель подумала, что, наверное, они видели, как конунг неловко пытался поцеловать её. Ужасно, если кто-то ещё мог это увидеть и подумать, что Ракель хотела соблазнить Скалля ради власти или влияния. От этих мыслей ей стало совсем не по себе; она повела плечами и нахмурилась, обещая, что не допустит таких слухов. И обязательно поговорит об этом с братьями Трюггвиссон.

Но Ракель совсем не знала, что уже в следующие дни будет хохотать над шутками Скалля, жарко спорить с ним о разных вещах, как ребёнок расспрашивать о даре богов, пытаясь понять хоть что-то – чем очень повеселит конунга.

Им нравилось проводить время друг с другом. Ракель была так счастлива, что стала свободной и могла без страха выражать мысли, а люди – и даже конунг! – слушали внимательно, как если бы она действительно что-то значила. О неловком поцелуе и вовсе забыла, растворяясь в мире, который наполнился для неё только радостными чувствами. Ракель спала сладко, ела досыта, постоянно желала поучаствовать во всём, что происходило в городе. Она помогала засаливать мясо, наравне с мужчинами занималась подготовкой драккаров, даже несколько дней провела в кузнице старого Хрёрика, служа подмастерьем после смерти его сына.

Она хватала жизнь открытым ртом, навёрстывая всё, что упустила за годы, проведённые в тени отца и братьев.

Глава 6

Некогда поражённый отчаянием город с сердцами, разрываемыми раздором, и животами, урчащими от голода, теперь будто возродился. Люди, выходя из своих домов, радовались морозу как старому другу. Они суетились, собирая пожитки, и ругались, выбирая, что взять с собой на юг, а что навсегда похоронить во льдах Урнеса.

Жители начали подготавливать корабли. Их было так много! Казалось, что раньше в Урнесе это были лишь блеклые тени лодочек, которым уже никогда не удастся снова выйти в море, но теперь драккары заполонили всю гавань, став будто бы больше и величественнее.

Прошло много долгих дней подготовки. Ракель стояла на ветру, разглядывая покачивающиеся драккары, и слушала бодрые голоса, доносившиеся с берега. Люди знали, что боги с ними. Боги со Скаллем.

Ракель смотрела и на город, стараясь вспомнить только лучшее о нём. Но таких воспоминаний было мало. Девушка закрыла глаза и набрала в лёгкие воздуха. Она хотела мысленно связать город с памятью о матери. О прогулках с ней по улочкам Урнеса, о том, как они стояли босыми ногами на песчаном берегу и смотрели на скалистый фьорд.

Ракель медленно открыла глаза и почти сразу заметила Скалля. Он выкроил немного спокойного времени и упражнялся со своим другом Торгни. Несмотря на холодные ветра, которые завывали в узком Согне-фьорде, на Торгни не было верхней одежды: он расхаживал без рубашки, а его крупные мышцы можно было заметить, кажется, даже с высоты птичьего полета. Скалль же был облачён в чёрную рубашку с закатанными до локтей рукавами. Он был меньше Торгни, но двигался проворно. Ракель понимала, что это далеко не первое их сражение: они наизусть знали уловки и движения друг друга, подлавливая в самый неожиданный момент.

Мужчины были крайне увлечены боем и не на шутку размахивали оружием. И если Торгни можно было понять, ведь он не боялся убить своего друга, то Скалль сражался в полную силу именно потому, что его противник был слишком силён. Внезапно кончик его меча едва не царапнул плечо Торгни, но огромный воин, который двигался неожиданно быстро, ушёл от удара, согнувшись пополам и проскочив под руку конунга. Торгни стремительно развернулся и ударил длинным топором Скалля по ногам. Бил он обухом, понимая, что иначе оружие попросту рассыплется – а он не хотел превращать ещё один хороший топор в обычную палку, годную только чтобы послужить клюкой старикам.

Скалль, сбитый с ног, полетел спиной в лужу, а Торгни пнул ногой грязь, заставляя конунга прикрыть лицо руками от летящей коричневой жижи. Торгни дал Скаллю время отплеваться от попавшей в рот земли, отошёл в сторону, покрепче перехватывая в руке длинный топор, и расхохотался, запрокинув голову назад.

– И как ты спасёшь Мидгард, лёжа в грязи? – голос Торгни был громкий и низкий, он раскатывался по улочкам Урнеса.

– Говори потише, а то люди услышат, – наигранно фыркнул Скалль и, приняв протянутую руку Торгни, поднялся на ноги. – Ты разрушишь легенду о моём бессмертии и тогда тебе придется самому спасать Мидгард.

– Нет, – покачал головой его друг. – Никакие боги не упросят меня нести такое бремя. Мои плечи слишком хрупкие для этого, – Торгни поднял топор двумя руками над головой и покачал его, насмешливо демонстрируя Скаллю своё явное превосходство и усиливая шутку игрой мощных мышц. – Но лучше тебе всё-таки перестать мне проигрывать.

Скалль прищурился и сделал два шага вперёд. Неожиданно для Торгни он ударил того под колено. Воин покачнулся, отклоняясь в сторону, и Скалль стремительно нанёс удар кулаком в челюсть.

– Продолжим? Или я выиграл? – усмехнулся Скалль и покрутил меч в руках. Торгни хмыкнул и уже хотел ответить, но…

Ракель подняла лук и натянула тетиву. Прицелившись точно между лопаток конунга, она помедлила немного, а затем разжала пальцы.

Тетива взвизгнула у самой её щеки, стрела сорвалась и поймала поток ветра, легко ложась по курсу. На мгновение она пропала из виду, сливаясь с тёмными пятнами грязи, но потом снова появилась перед взглядом Ракель – пучком пыли, разлетевшимся после столкновения с плечом конунга. Торгни, громко воскликнувший за миг до попадания стрелы в цель, отшатнулся в сторону. Забыв о своей челюсти и покрепче сжав топор, он принял стойку, отыскивая врагов глазами.