Ана Тхия – Все люди севера (страница 34)

Люди смотрели на неё и не решались ответить. Теперь-то они наконец замолчали.

– Поясните же и мне, что тут происходит, – хохотнул конунг Скалль и одарил людей змеиной хитрой улыбкой.

Ракель показалось, что всё это для него лишь игра. Как если бы бог со смехом взирал на бессмысленную возню людей. Как если бы человек смеялся над мышами.

– Сигтрюгг хочет принять участие в честных выборах. Ведь ему не удалось совершить бесчестный переворот, когда он пытался убить моего отца, моих братьев и меня, – громко и чётко произнесла Ракель. – Он платил малодушным за их верность. Но так как я сама убила свою семью, то мне не в чем винить Сигтрюгга, я прощаю его за это неслучившееся предательство, – Ракель улыбнулась, а люди остались неподвижными. – Теперь же, Сигтрюгг, ты можешь выйти сюда и после честного голосования стать ярлом Урнеса.

Из толпы вышел воин, невысокий и сутулый. Ростом он был сильно меньше, чем братья Трюггвиссоны, но голова казалась просто огромной – с лысиной на самой макушке и тонкими растрёпанными волосами по бокам. Борода у него была длинная, но жидкая. Сигтрюгга в народе прозвали Мореходом. Не раз он показывал своё мастерство во время дальних плаваний. Иногда людям казалось, что ветер менял направление по его приказу, а море оставалось спокойным каждый раз, когда Сигтрюгг отправлялся в путь. Брать его в морские походы означало брать с собой удачу. Но стоило ему ступить на сушу, как люди разбегались прочь, потому что человеком он был скверным. Только море любило Сигтрюгга.

– Меня зовут Сигтрюгг Мореход, – выдохнул воин, его взгляд забегал по лицам окружающих. – Дочь ярла права – здесь есть люди, которые были бы рады видеть меня своим правителем, – он сделал паузу и поискал этих людей среди присутствующих.

– И ты претендуешь на это место, верно? – сощурился конунг Скалль.

– Да, – неуверенно кивнул воин, нервно перебирая своими толстыми пальцами край рубахи.

– Вы действительно хотите видеть во главе Урнеса этого человека? – спросил Скалль у людей, слегка скривившись.

В ответ ему начали доноситься выкрики «да». Ракель сжала зубы и тяжело вздохнула. Она хоть и молилась глухим богам о победе конунга, но всё-таки допускала мысль, что Сигтрюгг победит.

– Хорошо, – довольно покивал Скалль. – В таком случае это будет честно. А когда Урнес снова обретёт своего вождя, я смогу рассказать вам и ему о нашем пути на юг. И о том, что поведали мне боги.

Люди перешептывались, но покорно принимали его слова, готовые какое-то время ждать. Они очень оживились, воспряли духом, почувствовали, что боги снова обратили на них внимание, одарив едой и теплом, а ещё силами, чтобы думать и принимать решения.

– И вот ещё, – снова громко произнес Скалль. – Кто бы сегодня ни стал ярлом Урнеса, у этого города сегодня появилось нечто большее, чем предводитель. – Он улыбнулся, а толпа – Ракель вдруг с ужасом и восторгом это осознала, – замерев, слушала каждое его слово, жадно пожирая глазами этого человека. – Мать, – с придыханием произнёс Скалль это тёплое слово и вдруг оказался так близко к Ракель, что смог взять её за руку. Девушка сжала зубы и закатила глаза. Эта наигранность ей совсем не нравилась, она была бы рада выдернуть руку из хватки Скалля, но он держал крепко, заставляя оставаться у всех на виду. – Ракель Кормящая Мать. Дающая пищу. Заботящаяся о своих людях, – он говорил и говорил, а люди молчали и смотрели на Ракель – она никогда не видела их такими внимательными к себе. Если утром казалось, что они желали расправы над дочерью ярла, то сейчас они будто любили её. – Сигтрюгг, – Скалль повернулся к своему сопернику, и тот в ответ молчаливо прищурился. – Если тебе суждено стать ярлом, то не позволяй людям забыть, что Ракель сегодня для них сделала.

– Заткнись, – сквозь зубы прорычала девушка, надеясь, что конунг услышит и даст избежать этого представления. Но не тут-то было.

Люди начали выкрикивать её имя, вся толпа потонула в каких-то неразборчивых словах, выражающих всеобщую благодарность.

– Ты ведь знаешь, что люди выберут тебя? – прошептала Ракель Скаллю, искоса взглянув на помрачневшего Сигтрюгга.

– Знаю, – улыбнулся конунг и повернул к ней свои пронзительные глаза. Морщинки собрались в их уголках. Он выглядел таким уверенным и насмешливым. – Конечно, знаю.

Глава 5

– Что сделал твой отец? – спросил Скалль, наблюдая, как люди носят камешки-псефы, какие были ещё у греков, к металлическим весам. Одни камешки за Скалля, другие за Сигтрюгга.

Вокруг было множество людей, запах стоял просто ужасающий, поэтому Ракель заняла место подальше от весов и поближе к небольшому проёму в стене, который и окном-то нельзя было назвать. Просто небольшая щель для проветривания. Скалль повернулся к проёму и вдохнул побольше морозного воздуха.

Ракель подняла на него глаза. Утренняя уверенность, неожиданное безумие и страх, охватившие её тогда, теперь уступили место томительному ожиданию перед неминуемым восторгом. Пытаясь понять, какой вопрос ей задали, девушка просто смотрела на конунга и очень медленно хлопала глазами. Взгляд блуждал по его щекам, губам и острому носу. Сильной шее с тонким старым шрамом. Скалль всем своим видом вызывал в ней желание идти с ним рука об руку к новым победам. Казалось, ему точно можно доверять. Словно он был тем вождём из древних сказаний, которого она и люди Урнеса ждали всю жизнь.

Если этот человек станет их покровителем, то Ракель уже никогда не будет бояться. Но если он станет их врагом, то их уже ничто не спасёт.

– Чем заслужил смерть от руки своей дочери? – уточнил конунг, не дождавшись ответа, и повернулся к девушке, заставив ту вздрогнуть.

И вновь её поймали за подглядыванием.

Ракель вздохнула и пожала плечами, скорее отводя взгляд. Все теперь думали, что она хотела убить своего отца. Пусть он и был некудышним родителем, а в последние годы и вовсе обезумел, но слыть убийцей своей семьи Ракель совсем не хотелось. В этом не было ни славы, ни правды.

– Не считай меня плохой дочерью, – наконец уклончиво ответила Ракель.

– Не считаю.

– Но я ужасная дочь, – усмехнулась она и подняла на конунга хитрый взгляд. – Я ненавидела отца всю свою жизнь, а моя мать убила себя, чтобы избежать жизни с ним. Она отправилась в Хель, хоть и была достойна только Вальхаллы. Женщины никогда не были счастливы рядом с Хрутом, а меня он считал наказанием богов, поэтому предпочитал говорить всем, что у него есть только два сына.

– За это ты его убила? – не удивился Скалль.

– За это он пытался убить меня, но боги одним глазком взглянули на меня, и я одержала победу. Заслуживал он смерти совсем за другие вещи.

Ракель замолчала и потеснилась дальше к стене, позволяя четырём рослым мужчинам пройти мимо неё. Все они были одеты в доспехи из чёрной кожи – такие носили люди конунга. Воины заставили её и Скалля сжаться у стены, а когда они ушли, Ракель развернулась лицом к собеседнику и пристально посмотрела в его глаза.

– В первый год, когда весна не пришла, он был уверен, что мы прогневали богов. И мы тоже так думали. Тогда он стал приносить в жертву кур и коз, потом наших свиней. Но боги не ответили. Мы возделывали земли, а боги отнимали урожай, даруя лишь малую часть от того, что нам удавалось собрать раньше. Не было дня, когда бы мы не пытались докричаться до богов, – вздохнула Ракель. – Без толку. Следующей весны тоже не было, и люди уже начали голодать. Набеги на чужие земли не приносили ничего – везде мы находили только нищету. И уже летом мы отчаялись. Отец стал отдавать в жертву богам всё, что у нас было. Самое дорогое, что у нас было.

– И вы отдали весь ваш скот? – понял конунг.

– Даже наших коней. И наших собак, – Ракель поморщилась. – Он кричал и кричал в небо, молил богов, но мы становились только голоднее.

Громкие возгласы привлекли их внимание, поэтому Ракель прервалась и встала на носочки, чтобы увидеть центр зала. Там началась драка, а люди кричали, пытаясь оттеснить задир от весов. Один толчок – и все камешки упадут на пол. Придется начинать сначала.

– Странно, что его не убили раньше, – хмыкнул Скалль.

– Всё равно никто не знал, что делать, – Ракель пожала плечами. – Богов не было. Весны не было. Только отчаяние. Какая разница, кто возглавляет людей? Сигтрюгг тоже не знал, как поступить, потому и медлил со своим планом.

– Вам повезло, что я оказался рядом.

Ракель закатила глаза, поймав самодовольный взгляд конунга, но не могла ему возразить.

– Я думаю, что ты – самодовольный наглец, считающий себя богом, – фыркнула она.

– Это так очевидно? – Скалль не скрывал улыбки, наклоняясь поближе к девушке, словно змей, желающий её укусить.

– Я почуяла это, ещё когда ты стоял за воротами.

– Я не называю себя богом. Но я – спасение для людей. Сложно это не признать.

– Не болтай попусту. Иначе я найду способ тебя убить.

– О, Ракель Убийца Конунгов и Ярлов, – протянул Скалль. – Это невозможно, но никогда не прекращай пытаться.

Девушка шумно выдохнула. Всё-таки она иначе представляла себе самого страшного воина севера. Ей казалось, что он будет похож на медведя. Огромный, с мощными руками-лапами, со звериным взглядом. И когда говорит, кажется, что рычит. Больше дикарь, чем благородный человек.

Но все движения Скалля были уверенными, быстрыми и точными. Его взгляд – хитрым, а слова лились как мёд. Конечно, он был очень опасным. Но не только благодаря своей силе, а ещё умению говорить и овладевать умами.