Ана Тхия – Все люди севера (страница 30)

– Гахколь-глой-гылой-хохт! – Рауд, стоящий рядом со своим отцом, уже достал короткий топор и направил его в сторону сестры. – Гы-уюош-ехи-ашишь-ехё-охо-ховво!

Ракель отшатнулась, но рука Эты прикрыла её.

– Брат прав! – взревел Реки, тоже появляясь рядом с отцом. – Позор каждому, кто слушает слова глупой девчонки. Вы что, растеряете последнюю честь и позволите женщине указывать вам, что делать?

– А мне это скажешь? – из-за стола поднялась женщина, которая в плечах была почти так же широка, как и братья-близнецы.

Когда она скривилась от отвращения, шрамы исказили её лицо.

– Анникен, – сглотнул Реки. Ракель знала, что он давно неравнодушен к этой грозной воительнице, но она последние пару лет только поднимала на смех его намерения. – Если тебе есть, что сказать, говори! Ты заслужила право голоса своими великими победами в боях.

Ракель обиженно сглотнула. Да, Реки был прав, в отличие от Анникен она ещё не ходила в походы. На её счету ещё не было великих побед. Но лишь потому, что отец не позволял ей участвовать в битвах! Ракель давно бы заслужила доверие. И стала бы в глазах братьев и отца такой же уважаемой воительницей.

– Что ты предлагаешь? – женщина кивнула Ракель, предлагая ей продолжать высказываться.

Хрут зло зарычал, а его сыновья предостерегающе посмотрели на сестру, взглядами пытаясь заставить её замолчать.

– Открыть ворота и выслушать конунга, – уверенно произнесла девушка.

Гомон заполонил зал, а глаза ярла Хрута испуганно бегали по лицам людей. Он отчётливо видел зарождение предательства: его власть трещала, словно тонкие веточки в костре, готовая вот-вот исчезнуть в пламени гнева отчаявшихся людей.

– Твоя детская глупость против моей мудрости? – рявкнул он, перекрыв голосом шум.

– Мое желание жить против твоего упрямства, – огрызнулась Ракель. – Ты должен был выслушать конунга, прежде чем гнать голодных и истощённых людей в сражение.

– Кого здесь ты называешь голодным и истощённым? – ярл обвел руками зал. – Я накормил своих людей, напоил их мёдом, обогрел их у своего огня. Их животы полны, а по бородам стекает жир, разве ты этого не видишь? Разве конунг Скалль накормил людей Урнеса? Разве он развел этот костер? – ярл плевался слюной, гневался и был готов кинуться на любого, кто ещё станет ему перечить. – Я забочусь об этом городе и о своих людях! И не сдам его мальчишке с севера!

– Тебе лучше замолчать, Ракель, – покачал головой Реки.

– Агрыхх! – Рауд прорычал сквозь оставшиеся зубы, а слюна потекла у него с подбородка.

– Сколько еще мяса осталось в твоих кладовых? – Ракель сделала шаг в сторону отца. – Разве они не пусты? – Люди задумчиво уставились на пышно накрытый стол и быстро стали сгребать мясо и овощи в свои карманы. – Раз за разом ты бесцельно приносил в жертву богам скот, оставляя нас без еды, хотя давно стоило понять, что боги молчат. Именно ты лишил нас всех запасов, – девушка ткнула пальцем в сторону отца.

– Мы прогневали богов! – вновь ярл топнул ногой по дереву.

В панике он наблюдал, как люди расхватывают еду.

– Тогда пора что-то делать! – заорала Ракель не своим голосом. – Умирать – отличный способ снизить количество голодных ртов, но никак не способ спасти Урнес.

– Довольно. Ты повеселила народ своей пустой болтовней, девчонка, – прошипел Хрут. – А теперь отправляйся прочь, рассказывать детишкам перед сном сказки о бессмертных конунгах, северных полчищах и – хах! – грядущем Рагнарёке. Это всё, на что ты способна.

Ракель покинула залу, ни на кого не смотря, и потому не видела, как люди переглядывались, а позже и зашептались, обсуждая каждое её слово. Она уже не услышала, что ярл Хрут не сумел подобрать нужных фраз, чтобы подбодрить людей или убедить их в своей правоте. Как бы он ни старался, как бы от громких криков слюна ни летела из его рта, но обитатели Урнеса, набрав побольше еды, начали покидать зал.

Хруту пришлось напомнить, что он их ярл и завтра утром они пойдут за ним в бой. Возражавших не было – но лишь потому, что люди уже задумали убить ярла и всю его семью. Сегодняшний пир ничего не мог изменить.

Глава 2

– Я убью тебя, – взревел Хрут, ворвавшись в комнату. В помещении была только Ракель, заканчивающая складывать одежду в свой мешок. – Куда ты собралась? – отец схватил её за руки. – Решила опозорить меня? Ты всегда только этого и добивалась. Твоя мать родила тебя, чтобы я познал всё унижение Девяти Миров! – ревел он, сотрясая свою дочь. – Злая шутка Локи! Наказание Одина!

– Не смей меня трогать, – Ракель вырвалась из цепкой хватки и, снеся несколько деревянных стульев, оказалась в другой части комнаты. – Ты старый тупой баран! Ты обрекаешь весь город на гибель, но я не собираюсь просто наблюдать за этим.

– Не тебе указывать мне, что делать с моим городом, девчонка. Может, ты ещё хочешь указать Одину, что ему делать с Асгардом? – Хрут занес массивный кулак и почти опустил его на лицо Ракель, но та стиснула зубы и отпрыгнула в сторону.

– Конунг Скалль может дать нам еду и ответы! – выдохнула Ракель. – А ты только отбираешь всё у людей.

– Только со мной Урнес отряхнётся от снега и проснётся после долгой спячки. Но ты уже этого не увидишь, жалкая девчонка, решившая предать своего отца, – Хрут двинулся вперёд.

– У меня нет отца, – выдохнула Ракель и сжала кулаки.

– Давно надо было тебя убить!

Разгневанный до алых пятен на лице, ярл Хрут вытащил меч из ножен и наотмашь рубанул им воздух перед лицом Ракель. Она вскрикнула и увернулась, но упала на пол и поползла прочь. Хрут снова занес меч над головой, а затем попытался ударить им Ракель. В последний миг она откатилась в сторону, а меч расщепил доски, мощно опустившись на пол. Да так там и остался. Воспользовавшись моментом, Ракель пнула отца по наклонённой голове, затем ещё раз, и ещё, пока тот держался за свой меч, пытаясь его освободить. Завыв, ярл наклонился вперёд, а Ракель быстро и ловко подпрыгнула, подхватила с пола небольшой металлический ящик и, занеся его над Хрутом, опустила на загривок.

Окончательно потеряв равновесие, ярл тяжело упал на пол. Не медля, Ракель выхватила из-за пояса отца клинок и вонзила лезвие ему в шею. Алая кровь заструилась, стремительно окрашивая пол в багровый оттенок. Ракель испуганно вжалась в стену. Хрут какое-то время ещё хрипел, хватаясь то ли за воздух, то ли за шею, а потом обмяк и остался лежать на полу.

– Отец? – прошептала девушка, в ужасе замерев на месте. – Отец?..

Ракель не могла пошевелиться от ужаса. Всё произошло так быстро, что она совсем не поняла, что сотворила. Она только защищалась. Не хотела умирать. Руки сами собой потянулись за клинком, чтобы остановить врага.

Ракель очень хотелось, чтобы всё это было сном. Она не могла убить отца. Это невозможно.

Она опустилась на пол. Под ярлом расплывалась лужа крови. Хрут уже не двигался. Казалось, какая-то внешняя сила завладела её телом, заставив решительно поднять оружие на отца. Это казалось таким правильным в тот самый момент, словно её направляли боги.

Но это, конечно, было не так.

На шум их борьбы наконец-то сбежались. Ракель понимала, что сейчас ворвутся братья и просто убьют её за то, что она натворила. Но, распахнув двери ногой, в комнате появился Фюн, за ним стоял Эта, и каждый держал в руках по отрубленной голове. Одна из них была сильно изуродована. Это была голова Рауда. Вторая голова принадлежала Реки.

Все в комнате замерли.

– Теперь вы пришли убить меня и моего отца? – спросила девушка, заметив, как кровь капает с кривых срезов на головах Рауда и Реки.

В ответ воины молчаливо переглянулись. Оба они поджали губы и молчали, наверняка обдумывая, как теперь изменится их план.

– Что это? Восстание? Или нападение конунга Скалля? – холодным хриплым голосом продолжила Ракель.

– Это просто убийство, – спокойно ответил Фюн и сделал несколько шагов вперёд, а потом пнул тело ярла.

– Ваша идея? Или вам заплатили?

Братья переглянулись, и Фюн снова ответил честно:

– Заплатили.

– За сколько голов? Три или четыре? – сглотнула Ракель. Эта прятал от неё взгляд, а Фюн наклонился к телу Хрута и стал сильными ударами короткого топора отделять голову от шеи. В воцарившейся тишине эти хлюпающие звуки, с которыми мясники разделывают туши, звучали резко и громко. – За сколько голов вам заплатили, псы вы ничейные?! – рявкнула Ракель, заставив Фюна остановиться и вздрогнуть.

– За четыре, – произнес он, помедлил, а потом продолжил рубить тело.

В ответ Ракель тихо застонала. Наконец голова Хрута отделилась от тела и, когда Фюн встал на ноги, в каждой его руке было по мёртвой голове. Пустовала только вторая рука Эты.

– Заплатил конунг Скалль? – выдохнула девушка.

– Нет. Всё немного иначе, Ракель, – покачал головой наконец-то обретший голос Эта. Он прошёл вперёд и уселся на край небольшой кровати. – Сигтрюгг давно хочет занять место твоего отца, а появление конунга Скалля заставило его поторопиться.

– Сигтрюгг? – удивилась Ракель. – Меньше всего подумала бы на него.

– Да. Куда очевиднее было бы, будь это ты, – кивнул Эта.

Ракель сглотнула. Это был какой-то кошмар наяву.

– Как ему удалось заставить вас сделать это?

– Он хорошо заплатил за смерть вашей семьи.

– На что вам золото в такие времена? – скривилась Ракель.

– Тёмные эти времена или светлые, но с золотом в кармане мне спокойнее, – пожал плечами Фюн.