Ана Сакру – Буду в тебе (страница 7)
— Да? — говорю в молчащий динамик, поднимаясь со своего места.
Извиняюсь взглядом перед Ренатой, делаю знак отцу и вот так, с заблокированным телефоном, приложенным к уху, выметаюсь из зала.
Забрав куртку в гардеробной, спускаюсь в гостиничное лобби на первый этаж.
Постояв с минуту в ожидании Веры, выхожу на улицу и стреляю сигарету у швейцара. Зажав фильтр между зубов, пишу отцу, что появились срочные дела, связанные с матерью, и обратно я не вернусь. Мама — мое самое надежное прикрытие в любой ситуации. Про нее он точно ни слова спрашивать не будет. Они ненавидят друг друга так же сильно, как когда-то, по их же рассказам, любили. От отца практически сразу приходит ответ. Обвинение, что у меня так всегда — все через задницу. Ничего нового. Прячу телефон в кармане и, запрокинув голову, делаю глубокую затяжку, смотря в небеса. Давай, выходи уже, Леонова, слижу с тебя все красное вино. Тщательно…
Мне же не показалось, что ты меня позвала? Не могло показаться.
Этот взгляд... Прикрываю глаза, проживая момент еще раз, и по телу снова послушно гуляет эротический, бьющий током разряд.
Выпускаю сизый дым вверх. На улице свежо, уже почти ночь, пахнет ранней весной и талым, грязным снегом. Знобит то ли от нулевой температуры, то ли от предвкушения.
От Веры знобит.
Вздрагиваю, когда женская ладонь наконец ложится сзади на мое плечо. Легкое касание, и Леонова проходит вперед, кутаясь в белую короткую шубку.
Взгляд шальной, улыбка томная. Влажные кудри обрамляют лицо. Умылась. — К тебе или ко мне? — прилетает ее насмешливый, бархатный вопрос прямо мне в лоб.
Это нокаут.
10. Гордей
Ее вопрос в упор, заданный с такой легкостью, вышибает весь воздух из моих легких похлеще физического удара. Я даже теряюсь, приоткрыв рот и не сразу соображая, как правильно среагировать.
Еще и опять глаза в глаза. Проваливаюсь в темные зрачки напротив как в черную дыру. Крепко держит — не моргнуть. Обычно люди избегают прямых взглядов. Понимаю это только сейчас, столкнувшись со странной манерой Веры смотреть так. Я будто под дулом пистолета. Сдаюсь...
— Ко мне вряд ли. Я живу с матерью за МКАДом, — хрипло выдаю вслух.
И тут же мысленно награждаю себя затрещиной, поняв, как тупо это прозвучало.
Да твою ж...!
Жмурюсь, краска приливает к лицу. Вера взрывается хохотом. До слез. Качаю головой, сжимая пальцами переносицу.
— Ну то есть...— начинаю пояснять, тоже засмеявшись. Но Вера машет на меня рукой, предлагая заткнуться.
Смахивает выступившие слезинки с уголков глаз и, еще улыбаясь, снова смотрит в упор на меня. Глаза ее теперь так тепло и обворожительно сияют, что, подвисая, я опять забываю все, что хотел сказать.
— Предлагаешь тебя приютить? Так и быть, — фыркнув, выгибает она одну бровь дугой и кивает в сторону тротуара, — Давай отойдем, плохая идея тут стоять.
И, спрятав руки в карманах шубки, идет вперед, не дожидаясь меня.
С секунду пялюсь на ее сочную задницу, обтянутую тонким шелком, смотрю на открытые туфли, совсем не подходящие для слякотного, снежного еще марта, а затем в два шага догоняю. Касаюсь предплечьем ее плеча, тоже прячу руки в карманах, скашиваю взгляд на тонкий женский профиль. Вера едва заметно улыбается, рассеянно смотря вперед. Красивая такая, что почти неземная.
— То есть у нас загородный дом и...— все же решаю пояснить.
— Расслабься, я догадываюсь, что ты не ютишься с матерью в хрущевской однушке где-нибудь в Балашихе, — тихо смеется она.
Чешу бровь, тоже улыбнувшись.
— Можем в отель... — Какая пошлость, — Вера стреляет в меня озорным, чуть снисходительным взглядом. — Прости. Ты меня дезориентируешь, — хрипло признаюсь я, остро ощущая, как между нами мгновенно уплотняется и знойно дрожит холодный мартовский воздух.
Вера перестает улыбаться, вспорхнув ресницами и демонстрируя мне свой профиль. Жадно скольжу по нему глазами. Ниже и ниже, по белой короткой шубе, стройной ноге, то и дело мелькающей в вырезе длинного платья при ходьбе, тонкой цепочке на щиколотке, золотистым туфелькам...
— Давай я наберу водителю, чтобы подъехал сюда за нами. У тебя обувь не для прогулок, — торможу Леонову за локоть и разворачиваю к себе.
— С таким же успехом можешь просто позвонить отцу и рассказать, как собираешься продолжить вечер, — парирует она, обдавая мое лицо облачком своего теплого дыхания, — Лучше такси, — щелкает клатчем, висящем на тонком ремешке на плече. Достает телефон.
— Я сам вызову, — сжимаю ее руку с телефоном, останавливая.
Резко вскидывает на меня глаза. Замираем.
Верина узкая ладонь теплая и нежная. И от контакта с ее шелковой кожей по моей руке вверх бегут ощутимые знойные токи, ставя дыбом волоски и стремительно концентрируясь сначала в грудине, а потом и в паху. Сразу всему телу жарко. Чувство, что задымлюсь.
У Веры размыкаются губы. Сжимаю ее кисть крепче, потянув на себя. Взмах потяжелевших ресниц. Наклоняюсь. Уже чувствую фантомный вкус мягких губ. Внутри сокращается.
— Не торопись, — делает шаг от меня, шумно выдыхая. Выглядит чуть растерянной. Будто что-то пошло не по плану. Хмурит брови словно раздражена, — И я способна сама вызвать такси, — смахивает блокировку с телефона.
Ищет приложение. Наблюдаю.
Сердце глухо и мощно частит. В теле напряжение, но оно как наркотик. Мне наконец комфортно в привычной роли — наступать, а не быть ведомым женщиной. И мне хочется Веру расслабить, чтобы она тоже ощутила от этого комфорт.
А еще... взглядов вдруг хочется больше, обрывочных разговоров и этого ее такого вкусного внезапного смущения. Не только траха...
— Не хочешь сначала заехать куда-нибудь поболтать? — севшим голосом предлагаю. Леонова всаживает в меня режущий взгляд, поджав пухлые губы. — Это не свидание. Еще одно слово в этом духе, и я передумаю, — отрезает тихо. С секунду сверлим друг друга глазами. — Как скажешь, — в итоге расслаблено пожимаю плечами я. Не сдаешься? Но сдашься, я тебя додавлю.
11. Гордей
Такси приезжает быстро. Придерживаю для Веры заднюю пассажирскую дверь и подаю руку, чтобы помочь переступить слякотный снег, окончательно не замочив туфли.
Ее пальцы в моей руке теплые, от касания кожа словно вибрирует, и я на секунду сжимаю женскую кисть крепче, не в состоянии сразу отпустить.
Вера вырывает ладонь, удерживая дистанцию. И недовольно хмурится, когда, обойдя машину, я тоже сажусь сзади, рядом с ней.
Водитель трогается, спрашивая разрешение оставить музыку. Вера коротко кивает, не смотря на меня и позволяя мучительно въедливо разглядывать ее профиль. Скольжу по нему глазами, пожирая.
Подрагивающие ресницы, приоткрывшиеся губы, движение горла, когда сглатывает. Ладони сложены на коленях, расфокусированный взгляд устремлен вперед. Молчим.
Воздух плавится, становясь таким густым, что, кажется, секусальное напряжение чувствует даже водитель. Через пару минут, он кашлянув и больше ничего не спрашивая, делает музыку погромче.
Мой взгляд путешествует по Вериным бедрам — юбка чуть задралась, когда она садилась, и теперь в разрезе платья я наконец вижу ажурную кромку чулка. Совсем чуть-чуть, едва уловимый намек, почти фантазия, но у меня все равно уже все в паху пульсирует от этого намека.
И от того, как Леонова пытается отстраненно держать себя.
Мы едем заниматься сексом, все очевидно и я очень хочу начать целовать ее прямо в такси, но остро чувствую, что сейчас любое касание будет воспринято в штыки. И пусть меня это в какой-то степени даже заводит — нагло трахать ее только взглядом, но я не очень понимаю причину такой отчужденности.
Это... Необычно.
Особенно для профессиональных содержанок, а я их много повидал благодаря отцу и его кругу общения. Такие женщины, если решают с тобой переспать, выбирают две линии поведения. Либо кокетничают напропалую, изображая смущение и влюбленность и пытаясь убедить тебя, что деньги тут не причем и они в восторге только от тебя самого. Либо не скрывают своих намерений и говорят о своих желаниях в открытую, делая ставку на образ уверенной в себе стервы.
А Вера...Ей будто неловко, но она пытается это скрыть.
Такое ощущение, что у нее вообще не было подобного опыта — разового, спонтанного секса по собственной инициативе. И сейчас она вся вибрирует в попытке вжиться в не комфортную для себя роль. Может быть спорит сама с собой внутри. Наверно...Лишь бы не передумала!
Именно поэтому я не трогаю ее — боюсь спугнуть. Лишь рассматриваю, не скрываясь, в упор, давая понять, что мне охрененно нравится то, что вижу.
Мы подъезжаем к Москва-сити минут через двадцать. За эти двадцать минут у меня уже ноет все от требовательного желания разрядки. Но я пытаюсь не форсировать до того момента, как попаду в её квартиру.
“Вернее не в её, а в корпоративную, отданную ей Сафиным”, — зачем-то напоминает мне подсознание, и мои ноздри вздрагивают от прошивающей насквозь вспышки неконтролируемой агрессии.
Я не хочу представлять их вместе, но мужской мозг так устроен, что избавиться от этих внезапно мелькающих картинок в голове практически невозможно.
Но это не мое дело. Не мое...
Вера успевает выйти из такси раньше, чем я — подать ей руку. Пережимает пальцами ворот шубы, собирая края вместе, и идет вперед, покачивая бедрами.
Не оборачивается. Кажется, не последуй я сейчас за ней — она и не заметит.