Ана Сакру – Буду в тебе (страница 6)
И хочется посмотреть на него так же, потому что он вдруг дико бесит меня.
И пошел бы он на хуй вместе со своей болтливой дочкой, но…
Я рот не успеваю открыть, как вперед выступает Вера, перед этим незаметно дернув меня за рукав и приказывая проглотить все, что я собирался сказать.
— Да, Альберт... Маратович, — она запинается на его отчестве, будто не привыкла его произносить. Улыбается вежливо и одновременно с надменным вызовом, вздернув подбородок, — Оказалось, что знакомы. Помните, я говорила, что утром меня зацепил внедорожник и немного помял крыло. Так вот… — Вера небрежным жестом указывает на меня, едва слышно звякнув тонкими браслетами на запястье, — Это был Гордей Шолохов. Удивительно, да? Он узнал меня и подошел ещё раз извиниться, — мажет по мне непроницаемым взглядом, словно я стал вдруг мало чем отличаться от дивана, стоящего рядом.
Выгибаю бровь, наблюдая за ней. Ты гляди, как быстро сообразила...И вполне складно. Полуправда всегда прокатывает.
Да у вас, Леонова Вера Антоновна, похоже богатый опыт врать и выкручиваться...
Только мои ноздри все равно агрессивно раздуваются от того факта, что она говорила Сафину про утреннее происшествие. Неожиданно это сильно царапает. Будто что-то наше с ней личное сдала.
Глупо конечно — мерс оформлен на его фирму, она не составила европротокол. Понятно, что побежала отчитываться и объяснять поцарапанный бампер. И все же... Степень их близости все реальней и осязаемей в моем воображении с каждой подобной деталью.
И это словно удушающий прием. Сковывает горло и теснит грудь чем-то темным и дремучим. Тем, что плевало на логику и подчиняется только инстинктам.
— Действительно, удивительное совпадение...— медленно произносит Альберт Маратович, путешествуя хмурым задумчивым взглядом с меня на нее и обратно.
Невозможно понять — верит он ей или нет. Кажется, верит... И одновременно все понимает про меня.
— Я еще раз предложил оплатить ущерб, — глухо произношу, выделяя интонацией слово "платить" и смотря Сафину в глаза.
Ведь он ей платит, да? Так вот... Я тоже без проблем могу.
Цепляемся взглядами. Его ледяной и колючий. Понял, про что я.
— О, Гордей, нет, не стоит, — мрачно улыбается мне Альберт Маратович лишь одним уголком губ, — Я...— выдерживает наполненную смыслом паузу и только потом поправляется, — Фирма все покроет, там ерунда.
Он еще и успел осмотреть ее машину? Непроизвольно сжимаю кулак и усилием воли медленно разжимаю.
Мне плевать. Убеждаю себя, что плевать... Но цепляет!
— Странно, что ты раньше не сказала о таком занимательном совпадении, — тем временем Сафин переводит тяжелый взгляд на Веру.
Она ехидно сверкает глазами.
— Я должна была подойти к вашему столу и начать нашептывать? — с едва уловимой издевкой, — Или надо было настрочить парочку смс? — насмешливо выгибает бровь.
Сафин на это суживает глаза, сглатывая и нервным движением поправляя галстук. С секунду они молча смотрят друг на друга, обмениваясь чем-то не совсем мне доступным. Потом Альберт Маратович, кашлянув в кулак, снова переключается на меня.
— Кстати, Гордей, кажется Рената тебя искала, — сплавляет меня с террасы как щенка пинком сапога. Сказав это, поворачивается к Вере и кладет руку на ее обнаженную спину, направляя, — Можно тебя на минутку? — интимным, хоть и немного раздраженным тоном.
Больше не взглянув на меня, уводит Леонову к дальнему столику. Сажает на диван и при этом что-то тихо и напряженно высказывает ей.
Понимая, что у меня нет ни одной уважительной причины и дальше тут стоять и пялиться на них, мысленно от души посылаю Альберта Маратовича на хер и ухожу с террасы.
Настроение в минусе таком, что впору нажраться и все тут разнести, хоть обычно такие развлечения и не по моей части. Я вообще из этих — из “примерных мальчиков”, которыми мамы хвастаются перед подружками и за которых редко краснеют отцы. Но бывают сбои, и сегодня один из самых мощных среди них.
Опускаюсь на свой стул, чувствуя как ломит в висках и стремительно тяжелеет голова.
Ведьма Леонова — ее образ, мимика, движения — все так и стоит перед глазами, словно она клеймо на моей сетчатке прожгла. В лёгких ее запах, и я почти ощущаю ее тонкое, обволакивающее тепло.
Хочется до одури вернуться на террасу, дернуть ее за локоть, рывком поднимая с дивана, и просто увести с собой. Но я не могу.
Понимаю, что не могу, что мир устроен немного сложнее, и от этого тихо и мучительно разрывает.
— О, я уж тебя потеряла, — надоедливо щебечет Рената мне в ухо, пока тянусь за бутылкой виски, не дожидаясь официанта.
Не обращая особого внимания на младшую Сафину, разглядываю ее мать, сидящую напротив.
Камилла Каримовна безусловно красивая женщина. Очень ухоженная, с тонкими чертами лица и ровной осанкой. Лет тридцать пять на вид, хотя, учитывая, что Ренате девятнадцать, по-настоящему должно быть минимум около сорока. Заметив мой изучающий взгляд, она вежливо мне улыбается. Улыбка приятная. Она вообще вполне себе, этакая царственная милфа. И что этому старому мудаку неймется с такой женой?!
Но она не Леонова, да... Интересно, Камилла Каримовна знает?
Конечно знает — с виду совсем не идиотка. Залпом осушаю виски в стакане, не сводя с женщины напротив уже ставший неудобным ей взгляд.
Сафина - старшая поводит плечами, словно пытается скинуть с себя мое внимание, и отворачивается, поджав губы. Ее взгляд рассеянно бродит по залу, пока не застывает на чем-то конкретном. Словно гарпунами втыкается в фантомную плоть, мгновенно становясь колючим и прицельным. Отслеживаю направление и застываю следом.
Альберт Маратович, одергивая распахнутый пиджак и коротко кивая людям вокруг, идет первым. За ним, удерживая дистанцию в пару метров, ступает Вера. Вид у нее усталый и отстраненный. Будто он жизнь из нее за эти несколько минут высосать успел.
Сжимаю стакан в ладони. Поругались? Из-за меня?
Вера занимает свое место, Сафин же идет дальше, лишь на мгновение на нее обернувшись и полоснув взглядом. Но так он это сделал, жёстко и собственнически, что я невольно кошусь на его жену.
Заметила... Нижняя губа вздрагивает как у ребенка, лицо бледнеет даже под штукатуркой. Быстро берет себя в руки и садится прямо, потянувшись к бокалу с вином, но я видел... Я точно видел, как ее только что перекосило, как будто ее ткнули ножом.
Сафин занимает свое место. Наклоняется к жене и что-то спрашивает, она тихо отвечает. Альберт Маратович кивает и переключается на моего отца, который все это время обсуждал дела с Караевым, своим давним партнером и хорошим другом.
Меня же дёргает Рената, рассказывая что-то про Коачеллу, на которой она была, и которая мне сейчас нахрен не сдалась.
Сделав над собой усилие, поворачиваюсь к тараторящей Ренате, но боковым зрением все равно четко цепляю момент, когда ее мать с полным бокалом красного вина встаёт из-за стола.
Что-то заставляет меня, чутье наверно, повернуть голову и продолжить следить за Камиллой Каримовной.
Поэтому я во всех красках вижу, как она, проходя мимо Веры, будто случайно подворачивает каблук и выплескивает красное вино прямо Леоновой в лицо.
9. Гордей
Вера, широко распахнув глаза от неожиданности, вскакивает со стула.
И я тоже было на инстинктах подрываюсь, но в последний момент торможу себя. Сквозь громко играющую музыку все равно слышны изумленные восклицания других гостей, волной прокатившиеся по нашей части зала. Кто-то роняет звякнувшие о тарелки приборы, кто-то тут же начинает перешептываться.
Между Сафиной и Верой же немая сцена. Стоят напротив, смотря друг другу в глаза.
Камилла Каримовна расплывается в холодной улыбке и, приложив ладонь к груди, кажется, извиняется. Вера сверлит ее горящим взглядом, тяжело дыша и поджав губы в гневную линию.
Ее грудь вздымается, капли вина змеевидными ручейками стекают по шее в декольте и оставляют багровые пятна на бежевом шелке платья. Красивое лицо будто в тонкой кровавой пленке, а ореховые глаза опасно сужаются, когда она горделиво выпрямляет спину. Напряженная будто вибрирует. И ощущение такое, что кинется сейчас на Сафину одним смертельным броском словно кобра. Но Вера просто стоит с каменным лицом, в упор смотря на жену своего босса. Та, договорив, отворачивается и уходит в сторону уборных. Женщина, с которой Вера болтала весь вечерь, протягивает ей салфетки. Вера, не глядя, берет их, провожая глазами Сафину. Промокает лицо, так и не садясь обратно на свое место. Отбрасывает скомканные намокшие бумажки и поворачивается к нашему столу. Сначала прямо смотрит на Альберта Сафина, с вызовом и будто с ненавистью, а потом жгучий взгляд ореховых глаз соскальзывает на меня. Это длится какое-то жалкое мгновение — движение бровью, едва заметный наклон головы, безрассудство и тлеющее развратное обещание в черных зрачках, и она уже отворачивается, чтобы забрать телефон и клатч со стола, а я сижу словно разбитый молнией.
Бля, я не верю... Это же ее гребаное "Да"...?! Как теперь уйти, чтобы не слишком спалиться?!
Хватаю свой мобильник со стола и имитирую звонок, немного чувствуя себя в этот момент малолетним идиотом. Все эти игры в конспирацию на самом деле совсем не мое. Но подставлять отца перед Сафиным так демонстративно не хочется. Да и Вера, когда остынет, может сильно пожалеть.