Ана Сакру – Буду в тебе (страница 5)
Там Вера...
Как раз поворачивается и, словно почувствовав что-то, на секунду широко распахивает глаза. Встречаемся взглядами.
И не отвести уже.
Кудрявая вдруг смотрит в упор, горячо и вязко, с вызовом и дьявольской усмешкой в глубине расширенных в полумраке зрачков.
Знает, что я хочу ее. Да я и не собираюсь скрывать. Да, хочу.
И она так смотрит будто говорит в ответ: "Ну попробуй взять…Но без шансов…Ты просто обнаглевший мальчишка".
Не знаю, что поменялось, почему вдруг Вера делает это так прямо и откровенно. Может быть, песня так действует на нее. А может то, что мы отошли от ее любовника. Здесь Сафин нас практически не видит, и наверно она может позволить себе поиграть.
Четыре танца с ней танцуют демоны Но этот пятый танец мой Уже за облако зашла луна Игра окончена*
Выводит певец, создавая идеальный фон нашему разговору взглядами. Вера облизывает верхнюю губу, а затем, считав мою реакцию на показавшийся юркий кончик ее языка, запрокинув голову, смеется. Извиняется перед пузаном, который ни хрена не понимает с чем связан ее пропитанный сексуальными нотками смех. Это уже опасно…Делаю поворот с Ренатой и кружу ее, потому что она начинает оглядываться, уловив направление моего интереса.
— А ты только в Нью-Йорке жила? Одна? — делаю над собой усилие и задаю Сафиной вопрос.
— О, нет! Летом...
Идеально, Рената опять трещит без умолку.
С трудом выдерживаю паузу и снова ловлю Верин взгляд. Она снисходительно улыбается в ответ и едва заметно дергает бровью. А в следующую секунду наклоняется к пузану и что-то шепчет ему на ухо.
И уходит! Уходит, не оборачиваясь и оставив кавалера одного посреди танцпола.
Направляется в сторону уборных, демонстрируя мне буйные кудри, обнаженную золотистую спину и упругую, обтянутую бежевым шелком задницу.
Меня обдает ядовитым предвкушением как кислотой, пока слежу за удаляющейся Леоновой, не мигая. Ее бедра плавно качает, ягодицы как поршни под тонкой, облепляющей плоть тканью... Ведьма какая-то просто…Даю Леоной скрыться в коридоре и перевожу слепой взгляд на ничего не замечающую болтливую Ренату.
— Слушай, мне надо выйти, я тебя пока за стол обратно отведу.
_______
* —"Текила-любовь", Валерий Меладзе
7. Гордей
Вернув Ренату за стол, я направляюсь к коридору, в котором пару минут назад исчезла Леонова. Лавирую в толпе танцующих, ощущая, как с каждым шагом быстрее и болезненней лупит сердечный ритм. Так, что в ушах шумит.
"Только сложится нелегко Дружба пламени с мотыльком" * — пророчат со сцены, лишь усиливая эффект взбесившихся гормонов в крови.
Да, это предвкушение, но оно заранее горчит. Тень старшего Сафина, оставшегося за моей спиной, не отпускает.
В темном коридоре люди — разговаривают, развалившись на диванчиках, подпирают собой стены. Скольжу по незнакомым лицам взглядом в попытке выцепить медовые кудри и ореховые глаза. Но Веры среди них нет.
Чувствую себя немного извращенцем, когда, помедлив, захожу в женский туалет. Ряд дверей, которые я проверяю на предмет закрытости, ловя в больших зеркалах изумленные женские лица тех, кто моет руки и поправляет макияж. Дожидаюсь, когда из двух занятых комнаток выходят гостьи вечера. И убеждаюсь, что Веры нет и в туалете. Вышла покурить? Так даже лучше... Не представляю выражение ее лица, если бы мы сейчас пересеклись в женской уборной. Хотя еще секунду назад меня это мало беспокоило.
Теперь же меня волнует только одно — лишь бы не разминуться. Ускорив шаг, иду на террасный балкон, отведенный под место для курения. Здесь есть остекление, но все равно гораздо холодней, чем в зале, и сидеть можно, только до самого носа укутавшись в пушистый плед.
Стоит переступить порог, Веру пеленгую взглядом сразу. Стоит, игнорируя холод и валяющиеся на диванчиках пледы, у одного из распахнутых окон. В одной руке айкос или что-то похожее, в другой между пальцами вертится стик.
Встречаемся с Леоновой глазами, и я на миг замираю от прокатывающейся по телу горячей волны — кудрявая меня ждала. Это видно по тому, как она смотрит в упор, и по тому, как демонстративно только сейчас небрежным жестом засовывает стик в курительное устройство.
Не отводя взгляда, нажимает кнопку и подносит стик ко рту. Затягивается, обнимая фильтр губами. Сглотнув, на секунду нарушаю наш зрительный контакт и обвожу глазами террасу. Никого знакомого — это хорошо. Хотя Веру может и знают…
Иду к ней, по дороге притормозив около двух мужиков, сидящих за столиком и о чем-то тихо разговаривающих. Стреляю у одного из них сигарету. Сам я практически не курю, но сейчас хочется. Подкурив, приближаюсь к Вере вплотную.
От распахнутого окна ледяной, пробирающий холод, но мне до жжения горячо, когда она поворачивается ко мне и подпирает голым плечом стекольную раму.
Делает затяжку, смотря в глаза. Я очень к ней близко.
Так близко, что вижу точки светлых веснушек на ее щеках. И капризную родинку под губами слева. Аромат духов, женского тела и курительных стиков смешивается в какую -то гипнотическую отраву. В голове штормит.
Стоим, разглядывая друг друга. Все же очевидно — я просто жду ее условное "да".
— Я думала, ты не куришь, — помедлив, произносит Вера, все же нарушая наше густое молчание.
В ореховых глазах с поволокой мягкая насмешка. Голос томный, будто я ее только что разбудил. — Почему? — тоже подпираю плечом остекление, копируя ее позу, и, чуть отвернувшись, выпускаю изо рта сизый горький дым. Вера пожимает плечом и демонстративно скользит оценочным взглядом по моему телу. Будто трогает.
— Занимаешься каким-то спортом, ну или просто повернутый на зале, — озвучивает свои наблюдения.
— Я играю в баскетбол за университетскую команду, — говоря, подаюсь к ней корпусом, сокращая дистанцию.
Это даже не специально — тянет. Еще и взгляды эти — глаза в глаза. Из-за них все слова кажутся приглушенными, вторичными.
— Разве еще учишься? — снисходительно выгибает Вера бровь. — Через пару месяцев диплом. — М-м-м... Не успел закончить — сразу работать на отца? — понимающе фыркает. — Знаешь, кто я? — интересуюсь, завороженно наблюдая, как она снова обнимает тонкий стик своими пухлыми губами. На нем след от помады. — Теперь да, — отвечает Вера, и тон ее делается неожиданно серьезным, с металлическими нотками, — И мне интересно, а утром ты знал, кто я? Это было специально? Зачем? — Нет, не знал. Это судьба, — отрываюсь от ее губ и снова смотрю в глаза.
В них мелькает сложная эмоция. Замешательство, недоверие? Не могу точно сказать, но что-то очень напряженное. Вера чуть хмурится и молчит, отчего вокруг словно уплотняется воздух.
Выкидываю сигарету и, оттолкнувшись плечом от окна, становлюсь напротив нее, закрывая своим телом от остальных присутствующих на террасе. Она синхронно со мной поворачивается, опираясь на холодное стекло теперь обнаженной спиной, а не плечом. Задирает подбородок, смотря в глаза. Сглатывает, когда ставлю ладонь на стекло рядом с ее головой.
— Рената красивая девушка, — произносит Леонова хриплым полушепотом.
— Возможно. Я не обратил внимание, — рассеянно отзываюсь, медленно наклоняясь к ней.
Это безумие здесь, но меня словно канатом тянет. Тело качает мощным толчками, чтобы ближе, ближе...
— Так лучше обрати и не создавай нам обоим проблем, — шепчет Вера с неожиданной злостью.
— Что? У тебя хозяин ревнивый? — кусаю ее в ответ, снова жадно разглядывая приоткрытые губы, которые уже очень близко, — Его можно понять...
На мой выпад у Веры на миг каменеет лицо, доказывая мне, что попал в точку.
И вместо слов ее ладонь ложится на мою грудь. Чтобы оттолкнуть, но...Что-то идет не так — после первого приложенного усилия ее рука просто остается на моем теле, прожигая рубашку насквозь и разгоняя пульс от взбесившейся долбежки.
Мое дыхание учащается, становясь шумным. Вера, приоткрыв губы, смотрит мне в глаза, и ее зрачки медленно топят ореховую радужку. Пальцы на моей груди чуть двигаются, гладя. Наклоняюсь, оставляя между нашими лицами пару жалких сантиметров. У нее вкусное, горячее дыхание...
— Я думал, ты позвала меня не затем, чтобы обсуждать Сафину, — замечаю севшим голосом.
— А зачем же? — нервно облизывает губы и немного отстраняется.
Но ее маневр ограничен — позади уже холодное стекло.
— Договориться уехать отсюда вместе.
Взмах ресницами, и Вера начинает бархатно, от души смеяться. Ее пальцы на моей груди при этом приходят в движение и комкают рубашку, царапая ногтями сквозь ткань. — Ты очень наглый, — выдаёт она беззлобно сквозь смех. Ореховые глаза блестят. Красивая. Такая красивая...
— Нет, я просто очень заинтересован, — бормочу, любуясь ей и тоже начиная улыбаться.
— Зря, — вздыхает и вдруг резко меня отталкивает.
Все кардинально меняется в миг — ее аура, ее взгляд, ее поза. И я сначала не понимаю, что произошло, но потом слышу голос Альберта Маратовича за своей спиной.
— Вы знакомы? Не помешал? — интересуется Сафин таким скрежещущим тоном, словно кто-то провел наждачкой по стеклу.
_____
* "Танго белого мотылька" Валерий Меладзе
8. Гордей
Я резко оборачиваюсь. Лицо кривит гримасой разочарования, которую с трудом трансформирую в вежливую полуулыбку. Правда, вряд ли она способна хоть кого-то здесь обмануть.
Сафин смотрит на меня в упор. Тяжело, исподлобья. Челюсти сжаты до ходящих желваков, руки спрятаны в карманы брюк, плечи выдвинуты вперед.