Ана Сакру – Буду в тебе (страница 9)
Заваливаюсь на Веру. С трудом дышу. Офигеть...
Зарываюсь лицом в ее душистые волосы, она вся такая влажная и горячая сейчас, парит... Я тоже потный насквозь. Теперь действительно надо бы в душ…
Наши пальцы левых рук так и переплетены. Сжимаю ее ладонь, ласково проводя большим пальцем по внутренней стороне ладони. Медленно скатываюсь с притихшей, лишь шумно дышащей Леоновой. Тянет улыбаться как придурку. Вера поворачивает голову смотрит на меня в темноте, взгляд совершенно пьяный. Словно сквозь туман. Протягиваю руку и убираю влажную прядку с ее лба.
— Неплохо было, да? — хмыкаю хрипло, довольно улыбаясь.
— Если это у тебя "неплохо", я даже не могу представить, что тогда "хорошо" и “просто космос”, — отзывается она тихо, слабо отвечая на мою улыбку и смотря в упор. Молчит с секунду, покусывая нижнюю губу, и вдруг выдает ледяным безапелляционным тоном,— А теперь, Шолохов, тебе пора. Спасибо.
13. Гордей
Мое лицо так сильно каменеет, что я не состоянии это скрыть. Да, честно говоря, и не пытаюсь. Вера смотрит на меня молча, лежа на животе и приподнявшись на локтях. Рассеянно теребит тонкими пальцами край наволочки. Сжимаю челюсти, возвращая ей взгляд в упор.
— Боишься, что он заявится и не успеешь меня в шкаф спрятать? — цежу сквозь зубы.
Она с секунду хмурится, будто вообще не понимает о чем я, а потом невесело, бархатно смеется, качая головой.
— Хорошая попытка, но не угадал.
— Тогда что не так? — выгибаю бровь, тоже приподнимаясь на локтях и полусадясь.
— Все так, — морщит нос Вера и отворачивается, устремляя взгляд на панораму ночной Москвы за стеклянной стеной.
Мы высоко, огни светят ярко, и я уже привык к этому густому полумраку в Вериной спальне, подсвеченному только ночной жизнью города. Ей идет этот вид, это соседство с небом, и хочется выдрать ее у самой прозрачной стены, чтобы казалось, что еще чуть-чуть и свалимся прямо на асфальт. Насмерть. Вместе. Может быть тогда из ее кудрявой головы вылетели бы все лишние сейчас мысли.
— Все так, — повторяет Вера эхом, и добавляет еще тише, — Даже слишком...
— Не слишком. У меня еще три презерватива, — выдаю я.
Вера, резко обернувшись ко мне, начинает хохотать.
— Какой интересный аргумент! — заливается грудным смехом. Очень сексуальным на мой взгляд.
Блин, я в шоке насколько мне пока все нравится в этой женщине. Это даже немного пугает...
Пытаюсь ее, смеющуюся, схватить и снова подмять под себя.
Не дается, уворачивается и соскальзывает с кровати.
Абсолютно обнаженная и ни грамма не стесняющаяся этого. Впрочем, ей нечего стесняться — у нее очень красивое женственное тело. Сидя на кровати, жадно рассматриваю её темнеющий силуэт на фоне электрического ночного света, льющегося из панорамного окна. Вера встряхивает волосами, разворачиваясь ко мне попкой сердечком, и кошачьей походкой покидает спальню.
— Я в душ и лучше бы тебе уйти, пока я там, — произносит нараспев в дверях.
Хах, не дождешься, Леонова.
Падаю на спину на кровать, запрокинув руки за голову. Тело еще ватное после сильной разрядки и мышцы приятно ломит как от долгого бега, но внутри скребет все сильнее от ее попытки сразу меня отшить.
Тихо бешусь на кудрявую ведьму. И завожусь одновременно по-новой.
Агрессия вообще очень сексуальное чувство, если грань не переходить. И для меня ее снисходительное "спасибо, можешь идти" сейчас как красная тряпка для быка.
Раз до такого додумалась, значит не хватило. А надо так, чтобы даже говорить после толком не могла.
Прикрываю веки, уплывая в пошлые фантазии, простреливающие токами по позвоночнику прямо в пах. Веду кулаком по дернувшемуся стволу, прислушиваясь к плеску воды где-то в глубине квартиры. Через пару минут вода стихает.
Сглатываю, гипнотизируя потяжелевшим взглядом дверной проем.
Вера появляется почти сразу, в шелковом коротеньком халате, едва прикрывающем бедра.
Ее взгляд находит меня мгновенно и оценивающе проезжается по моему телу, тормозя на кулаке, в котором зажимаю вставший член. Кажется, она на секунду застывает, зачарованно рассматривая. Картина ей открывается более чем красноречивая...
— Непослушный мальчишка, — почти шепчет своим бархатно-простуженным голосом.
На это молча веду еще раз кулаком по всей длине, кивая себе на пах.
Смеется, нервно и возбужденно. Делает несколько шагов, пока не ставит одно колено на кровать рядом с моим бедром.
Протягиваю руку и тяну за пояс ее шелкового халата. Полы распахиваются, демонстрируя мне обнаженное женское тело. Провожу ладонью по Верину животу, смотря ей в глаза. Ее кожа покрывается мурашками, пресс напрягается, Вера облизывает пухлые губы, гипнотизируя поплывшим взглядом мои зрачки. И сама, скинув одним движением плеч с себя шелковый халат, наклоняется и берет меня в рот.
Да, твою мать...Шипя сквозь зубы, откидываюсь на подушки, прикрывая одной рукой лоб, а другой зарываясь в ее влажные после душа кудри.
Чуть надавливаю на Верин затылок, направляя. Она послушно берет глубже, создавая идеальный мокрый, плавящий вакуум. Играет языком с головкой, стрельнув в меня пьяным взглядом, и снова сосет. Дышу тяжело и часто, живот непроизвольно напрягается.
Это охрененно, она делает это охрененно, но я не хочу кончить так. Как-нибудь повторим потом... И потому я подхватываю Веру за плечи и подтягиваю выше по своему телу. Выше и выше... Пока она, томно всхлипнув, не садится на мое лицо.
— О-о-ох...Твою мать...— теперь уже ее очередь жалобно, хрипло стонать, пока я трахаю ее языком, крепко удерживая начавшие непроизвольно танцевать бёдра.
Она тягучая и пряно-соленая как загустевшая кровь в моих венах. Отзывчивая, горячая, манящая в себя...
Меня так ведет, что, хоть член мой сейчас никто не трогает, от искр возбуждения, пробегающих по нервам, полное ощущение, что она до сих пор мне сосет. И я легко кончу и так. Особенно, когда Вера начинает рвано дышать, а ее ставшие влажными от испарины бедра — судорожно напрягаться. Женские пальцы больно впиваются мне в волосы на макушке, тянут мою голову, вжимая в себя.
— Ох, бл...— она чуть не плачет прерывисто и тихо.
М-м-м, она сейчас... И я хочу ее на себя.
Резко тяну за бедра Веру ниже по своему телу и насаживаю на пульсирующий от притока крови ствол. С гортанным стоном опускается. Меня словно ошпаривает кипятком. Туго, жарко, мокро, ка-а-айф... Да, давай, качаю ее на себе.
— Гордей, защита, — неразборчиво выдыхает она, сама рисуя на мне восьмерку и сжимая собой. Взгляд невменяемый, веки тяжелые, искусанные губы приоткрыты, — Давай без детей, — низко, перевозбужденно смеется.
— Ахах, да, лишнее, — тоже хмыкаю, с сожалением снимая ее с себя.
Зубами рву фольгу, быстро раскатываю резину и, подхватив Веру, валю на спину.
От неожиданности ахнув, она хохочет опять. Ей до преступного идет этот сексуальный, расслабленный смех, который так быстро переходит в протяжный стон, стоит сесть между ее бедер и закинуть женские ноги себе на плечи.
Погружаюсь одним глубоким напористым толчком, наблюдая, как вздрагивают ее ресницы и закатываются глаза. Срываюсь сразу, до предела. Жарко, тесно и так хорошо, что сдохнуть хочется и одновременно с ней улететь.
Вера лопочет что-то нечленораздельное, царапая мои бедра и прижимая их крепче к своим. Кожа липнет, пахнет потом и сексом так густо, что воздух с трудом втекает в горящие легкие.
Женские капризные стоны в такт толчкам стремительно переходят в крик, а меня уже словно к высоковольтному напряжению подключили — сжимаю Верино горло, наседая и тараня собой.
Ловлю пустой взгляд — там вспышки болезненного удовольствия. Хватает воздух ртом, распахивая веки. Сжимаю чуть сильней. Надсадно застонав, Вера напрягается и начинает пульсировать вся, плотно, волнами сжимая меня внутри. Улетаю сразу, отпуская ее шею.
Еще какое-то время толкаюсь в нее на автопилоте, ловя длинный, прошивающий до костей кайф. Вера обмякает, лишь иногда вздрагивая, щеки в слезах, всхлипывает и тихо смеется, и опять всхлипывает.
Ее ноги теперь обвивают мою талию, руки — мою шею. Прячет мокрое лицо на моем плече, не отпуская.
Бля, она реально плачет?
Но, если честно, меня такое сладкое опустошение накрывает, что я даже не в силах это как-то отметить про себя. Просто хорошо... Рассеянно целую ее в мокрый соленый висок и чуть скатываюсь, устраиваясь полубоком, а то раздавлю еще. Глаза адски слипаются.
Тяну Веру к себе, обнимая покрепче, и кажется в ту же секунду вырубаюсь. Как не обидно, до самого утра.
14. Гордей
Просыпаюсь я от мелодии собственного будильника. Она все звучит и звучит, пока я слепо нащупываю телефон, валяющийся где-то у кровати на полу. Наконец нахожу и вырубаю. Одним глазом, щурясь, смотрю на яркий дисплей, пытаясь сообразить, где я вообще. Точно не дома, а...
Бл.., Вера!
Резко поворачиваю голову в поисках своей кудрявой ведьмы, но примятая подушка рядом пуста. Ранняя какая пташка...
Часы показывают только семь утра.
Из нашей лакшери деревни добираться по утрам до офиса в центре — то еще занимающее больше часа удовольствие, но сейчас я нахожусь совсем недалеко от работы, так что вполне могу себе позволить еще часик поспать. И я даже ложусь обратно на живот, обняв подушку, но... Вот только теперь не спится ни хрена.
Прислушиваюсь к звукам в Вериной квартире. Она в душе? Нет, вода не шумит, зато слышны приглушенные шаги из кухни -гостиной и отчетливо тянет свежезаваренным кофе. Аромат, терпкий и горячий, бодрит еще сильней. Пульс разгоняется, улетучивая остатки сна.