Ана Менска – Фьямметта. Пламя любви. Часть 2 (страница 25)
От услышанного Анджело Камилло знатно перекосило. На его скулах обозначились злые желваки.
– Вы… Вы… – казалось, он не может подобрать подходящих слов, чтобы выразить обуревающие его эмоции.
Саватьери сжал кулаки и закусил губу. Это отрезвило его и помогло собраться с мыслями.
– Вы никогда не будете счастливы с Фьяммой. Она любит меня и будет любить меня вечно. То чувство, которое связывает нас… Оно не умрет. Засыпая с вами в общей постели, Фьямметта будет думать обо мне. Мой призрак будет стоять между вами.
Луис Игнасио даже не понял, как схватил зарвавшегося мальчишку за грудки. Его глаз нервно дернулся, а лицо болезненно искривилось.
– Я не убью тебя по одной-единственной причине, – де Велада сам подивился тому, насколько зло и глухо прозвучал его голос. Помимо прочего, в его тоне явно слышались нотки презрения и брезгливости. – У меня молодая жена, с которой я хочу провести медовый месяц. Не желаю проблем с законом в чужой стране. А если прирежу тебя на дуэли, как ягненка на бойне, то как минимум две недели должен буду проторчать в застенках здешней тюрьмы, вместо того чтобы довольствоваться совершенным телом сладенькой Карамельки.
Саватьери до хруста сжал челюсти и хотел было что-то ответить, но де Велада с силой тряхнул его.
– Если ты,
Оттолкнув от себя мальчишку с такой силой, что тот отлетел назад и, не удержавшись на ногах, свалился на мостовую, Луис Игнасио больше не произнес ни слова. Молча развернулся и уселся в карету. Выглядывать из окошка экипажа, с тем чтобы убедиться, что соперник валяется поверженным на земле, не стал. А по пути в палаццо Москати, как ни странно, размышлял не о словах чертова «ангелочка», которые всё же довольно болезненно ударили по нервам, а о чувствах собственничества и ревности, взыгравших в нем с неистовой силой.
Луис Игнасио прежде не задумывался о природе этих эмоций, потому как раньше не испытывал ничего подобного. Если разобраться в причинах их возникновения, то первое рождается из зацикленности на себе, второе – из любви к другому человеку.
Де Велада не строил иллюзий на свой счет. Он всегда считал себя эгоистом до мозга костей. И впервые в жизни вынужден был признать, что любовь к женщине соперничает в нем с любовью к самому себе. Потому и ревности, и собственничества сейчас примерно поровну. И это было новым, незнакомым для него состоянием.
Никого и никогда Луис Игнасио не любил с той же силой, что и себя самого. Именно поэтому с эгоистичной расчетливостью вознамерился добиться взаимности любимой женщины. Де Веладе это было жизненно необходимо, потому что только ответное чувство Фьямметты Джады могло утолить его жадное эго.
Но это ненасытное эго настойчиво требовало от него доказать любимой женщине, что она будет счастлива исключительно с ним. Оно же принуждало де Веладу делать всё, чтобы Фьямметта Джада и впрямь была по-настоящему счастлива. А так как ее счастье Луис Игнасио видел в связке с собственным, то избранный путь достижения взаимности посчитал правильным.
И пусть этот щенок Саватьери продолжает скулить о любви к бывшей невесте. Ему ни за что не удастся стать третьим в их с Фьяммой браке. Он сделает всё, чтобы вытеснить из памяти юной супруги самые крохотные осколки воспоминаний о прежнем чувстве. Он заполнит всё пространство ее души и сердца исключительно собой.
Фьямметта Джада не виделась с маркизом целый день и, к удивлению, успела изрядно соскучиться. Она с нетерпением ждала его появления в их теперешнем общем доме. Джиорджина сказала, что его светлость покинул палаццо утром и с тех пор еще не возвращался. Где он? Чем занимается? Почему уехал, не предупредив об отъезде?
Со вчерашнего дня в голове Фьяммы творился настоящий кавардак. Мысли в мозгу лежали пластами, как слои сфольятеллы[145]. Причем позитивный пласт в обязательном порядке перемежался негативным. На каждое «да» и «всё будет хорошо» находились свои «нет» и «всё будет чрезвычайно плохо».
Фьямметте хотелось как можно скорее встретиться с супругом. Ей не терпелось понять, какую жизнь маркиз ей уготовил. Чего от него ожидать: любви, радости и счастья или продолжения наказаний.
Увиделась новоиспеченная маркиза де Велада с мужем только за ужином. Фьямметта уже приступила к трапезе, когда Луис Игнасио вошел в столовую и, ни слова ни говоря, уселся за стол напротив нее.
Такое показательно равнодушное игнорирование показалось Фьямме обидным. Ей хотелось увидеть приветливую улыбку на устах маркиза. Хотелось, чтобы его красивые глаза засветились такой же радостью, как и ее собственные. И чтобы Луис Игнасио сказал хоть что-нибудь, пусть со свойственной ему насмешливой иронией, но адресованное ей. Ничего из этого не последовало. Фьямметта, расстроившись, опустила глаза на многочисленные закуски, стоявшие перед ней на столе.
Да и Луису Игнасио было не лучше. Находиться рядом с любимой женщиной и, хотя бы мимолетно, не дотронуться до нее стало для него хуже всякой пытки. Его выдержка трещала по швам. Он из последних сил крепился. И, как бы ему ни хотелось поцеловать Фьямму или коснуться губами виска у линии роста волос, он ничего себе не позволил. Молча прошел мимо супруги и так же молча занял свое место.
Фьямметта Джада, не вынеся тишины, решилась начать разговор первой. Лицо супруга было непроницаемым. Она не могла уловить его настроения и высказалась на нейтральную тему:
– Сегодня был чудесный день, не правда ли? Погода отменная, – произнесла она тихо и осторожно.
Бровь де Велады иронично изогнулась.
– Вы ожидали меня здесь, чтобы погоду обсудить? – в голосе маркиза проявились отголоски привычной иронии.
«Фух! – выдохнула Фьямма про себя с облегчением. – Ну хотя бы что-то».
– А вы уверены, что я вас ожидала? – маркиза последовала желанию супруга и упаковала крохотную словесную шпильку в фантик игривого флирта.
– Абсолютно! – Луис Игнасио впервые улыбнулся. – Вы знаете, что только я умею говорить с женщинами о погоде так, что у них от смущения алеют щечки.
Фьямметта Джада фыркнула.
– Могли бы хоть разок притвориться, что вы не настолько распутны, – произнесла она, пытаясь сдержать вспыхнувшее недовольство.
– Ну зачем же? – в глазах маркиза вновь появились знакомые чертенята. – Моя репутация – особа своевольная и болтливая. Никакого кляпа не хватит, чтобы заткнуть ей рот. Я предпочитаю поддерживать ее, а не бороться с нею.
– Даже если мне это будет не очень приятно? – спросила Фьямма, нахмурившись.
– А вам это неприятно?
– Безусловно.
– Отчего же? Вам посчастливилось стать женой первого донжуана Испании. По приезде на родину вашего супруга прочувствуете, насколько именно вам повезло. На вас лавиной обрушится зависть всех тамошних сеньор и сеньорит, – маркиз улыбался широко и белозубо, отчего на щеках проявились украсившие и без того безупречное лицо ямочки. Фьямма никогда не замечала их прежде. А сейчас прямо-таки влюбилась в них.
– В том-то и беда, ваша светлость, – произнесла она с оттенком легкого кокетства в голосе, – я не люблю быть объектом чужой зависти и была бы чрезвычайно признательна, если бы вы не стали подкармливать ее своим всеядным по отношению ко всему женскому полу поведением.
– О! Да у нас, оказывается, кто-то ревнив не в меру! – черти в глазах маркиза снова затеяли привычные пляски.
– Пф-ф-ф! Ничего подобного, – Фьямма ощутила, как кровь горячей волной хлынула в предательские уши и щеки. – Просто я не хочу, чтобы на меня смотрели с жалостью.
Маркиз заломил бровь.
– Вы уж определитесь: с жалостью или завистью.
– И с тем, и с другим. И вообще, давайте сменим тему.
– Вы хотите говорить о погоде?
– Нет, зачем же о погоде. Вы обещали, что после венчания я смогу в течение полугода совершенствовать мастерство пения и игры на гитаре. Надеюсь, это не было пустыми посулами?
– Нет, не было, – Луис Игнасио ответил с явной неохотой.
Привычная словесная пикировка подняла маркизу настроение, и ему не хотелось опускаться до прозаических тем. Тем не менее этот вопрос и в самом деле нуждался в обсуждении. Де Велада решил прокомментировать его:
– Ваши уроки, как помните, включены отдельным пунктом в брачный договор. Но я и без всяких договоров привык держать слово.
Не вдаваясь в подробности встречи с Кафариелло и Йоммелли, Луис Игнасио сообщил Фьямметте, что договорился о ее занятиях с Фаустиной Бордони. Фьямму такой расклад обрадовал больше прежнего. Маркиза впечатлилась открывшимися перед ней возможностями. Она будет заниматься вокалом с маститой оперной певицей. Синьора Бордони, как и она, пела и аккомпанировала себе на гитаре. Эта женщина знала все тонкости и сложности совмещения обоих процессов, а значит, и пользы от таких занятий будет гораздо больше. Кроме того, появится возможность регулярно бывать за кулисами Театро-ди-Сан-Карло. Могла ли она об этом мечтать?! Уже за одно это Фьямметте захотелось сорваться с места и расцеловать супруга.