Ана Менска – Фьямметта. Пламя любви. Часть 2 (страница 24)

И тут Фьямметта наконец-то нащупала главное, то, что мешало ей принять до конца свой брак и раствориться в новой роли. Этим главным был страх. Да-да, именно страх возможного счастья останавливал ее. Она была счастлива с Анджело, она любила, а потом всё потеряла.

Репутация маркиза ставила под большое сомнение возможность крепкого, счастливого брака. Фьямма боялась отдать этому мужчине сердце. Вдруг, вдоволь натешившись ею, он вновь вернется к прежней, разгульной жизни? Если она по-настоящему влюбится в него, а он начнет изменять, придется по кусочкам собирать осколки разбитого сердца. И это будет пострашнее, чем расставание с Анджело, потому что зреющее в душе чувство к маркизу даже сейчас, в самом зачатке, сильнее, чем прежнее чувство к Анджело Камилло. Фьямметта уже нисколько не сомневалась: с бывшим женихом у нее была не любовь, а сильная юношеская привязанность. Не более. А вот с Луисом Игнасио…

Додумать Фьямметта не успела. Дверь в спальню отворилась, и в нее вошла… Джиорджина? Ее личная камеристка из Кастелло Бланкефорте улыбалась и держала под мышками Джельсомино и Вольпину.

– Джина! Откуда ты взялась и как сюда попала?

– Так меня выписал из нашего замка ваш будущий, ой, уже нынешний, – поправила сама себя девушка, – супруг. Я здесь со вчерашнего вечера. Его светлость распорядился готовить здесь всё к вашему приезду. Кстати, монна[138] Фьямма, вас можно поздравить? Как я понимаю, вы теперь маркиза де Велада?

– Похоже на то, – как-то безрадосто ответила ей Фьямметта.

Собаки, услышав ее голос, наперебой затявкали. Камеристка спустила их с рук на пол, и питомцы со звонким, радостным лаем бросились к хозяйке. Служанка подбежала вслед за ними, подняла и подсадила их на кровать. Они принялись вилять хвостами и нализывать руки Фьямметте.

– А эти прелести откуда здесь взялись?

– Так его светлость маркиз привез их вместе со всеми вашими вещами. Помимо кареты, две веттуры разгрузили, да еще я вчера из замка по велению его светлости кое-что привезла.

Вдруг до Фьямметты Джады дошло:

– Постой, если ты здесь со вчерашнего вечера, почему я тебя до сих пор не видела?

– Маркиз запретил заходить в ваш будуар до его разрешения. К тому же он самолично запер вас на ключ, когда привез давеча из церкви. А с полчаса назад, когда уходил, распорядился приготовить для вас ванну и чистую одежду.

– Маркиза нет дома?

– Его светлость, уходя, сказал, что отправляется на корсо[139]. Он распорядился готовить ужин исключительно для вас. Сказал, что дома трапезничать не будет.

Поднимая с пола разбросанные предметы одежды, камеристка добавила:

– Кстати, ванна в туалетной комнате готова. Вам помочь или справитесь сами?

– Справлюсь сама, Джина. А ты пока приберись здесь.

Фьямметте срочно требовалось побыть одной. Ей нужно было во что бы то ни стало обдумать новые сведения, изложенные служанкой, чтобы выработать правильную стратегию поведения в отношении супруга. Да, пожалуй, пора привыкать называть Луиса Игнасио именно так. Отныне он ее супруг. И этого теперь не изменить. Но менять ей, как ни странно, ничего и не хотелось. День неправильных событий принес в итоге ощущение удивительной и вполне закономерной правильности.

Глава 5

Весь следующий день Луис Игнасио посвятил улаживанию дел, связанных с уроками вокала и игры на гитаре, которые он был обязан предоставить по брачному договору законной супруге. Де Велада обругал себя последними словами за то, что не озаботился этим вопросом раньше, потому как и Кафариелло, и Йоммелли, будто сговорившись, сослались на большую загруженность и недостаток свободного времени и отказались брать юную маркизу в ученицы.

Луис Игнасио не хотел выглядеть в глазах жены пустозвоном, поэтому предложил обоим маэстро двойную оплату. Но и этот аргумент ни для одного, ни для другого не стал убедительным.

Правда, Паскуале Кафаро подсказал Луису Игнасио неплохой выход из затруднительного положения. В недавнем времени в Неаполь по приглашению Диего Туфарелли[140], импресарио Театро-ди-Сан-Карло, прибыла знаменитая оперная певица Фаустина Бордони[141]. Ей было предложено стать педагогом-репетитором женской половины оперной труппы.

По словам Кафариелло, синьора Бордони, помимо обучения вокалу, вполне могла бы справиться и с ролью учителя игры на гитаре. По уверениям синьора Кафаро, в мастерстве владения этим инструментом бывшая примадонна явно может посоперничать со многими известными гитаристами. Кафариелло сказал также, что ему лично доводилось наблюдать, с каким изяществом и профессионализмом синьора Бордони совмещает пение с игрой на лютне и гитаре[142].

Луис Игнасио поблагодарил маэстро, посчитав это предложение не только выходом для себя, но и наилучшим поворотом дела для Фьямметты Джады. Синьора Бордони может дать маркизе гораздо более ценные советы, чем эти маститые, но далекие от певческого и исполнительского мастерства педагоги.

Де Веладе посчастливилось застать бывшую знаменитость в репетиционном зале Театро-ди-Сан-Карло. Маркиз знал подходы к женщинам всех возрастов и легко мог найти ключик к любой. Синьора Бордони не стала исключением. Немолодая, но всё еще довольно привлекательная женщина, по всей видимости, обладавшая некогда прекрасными сценическими данными, виртуозную лесть, высказанную вкрадчивым голосом, приняла с явной благосклонностью.

Она не отказала Луису Игнасио в просьбе, но высказала опасение, что не сможет заниматься с маркизой столь продолжительное время. Ее контракт с маэстро Туфарелли заключен всего на полгода. Один месяц почти прошел. По окончании срока она планирует вернуться к семье в Вену.

Разница между сроком, обещанным Фьямме по брачному договору, и длительностью контракта синьоры Бордони, заключенного ею с Театро-ди-Сан-Карло, составляла чуть меньше месяца. Луис Игнасио предложил оплатить ее, исходя из ежемесячной суммы, назначенной этой даме маэстро Туфарелли. Это было довольно щедрым предложением, так как трудиться синьоре Бордони пришлось бы в разы меньше, а денег она получила бы столько же, сколько получала бы, служа педагогом-репетитором в театре. Этот момент и решил исход дела. Бывшая примадонна согласилась продлить свое пребывание в Неаполе еще на месяц.

Всё бы ничего, и по большому счету де Велада мог бы порадоваться разрешению насущной проблемы, но заниматься с юной маркизой синьора Бордони предпочла в стенах театра. Сославшись на подагру, она сказала, что разъезжать по городу в ее возрасте проблематично, а апартаменты, которые предоставил театр, не годятся для занятий вокалом. Акустика там, видите ли, не вполне подходящая.

То обстоятельство, что Фьямметта Джада будет в течение полугода трижды в неделю находиться за кулисами театра, где куча красивых мужчин только и мечтает о покровительстве какой-нибудь состоятельной дамы со всеми вытекающими неблаговидными последствиями, не понравилось Луису Игнасио от слова совсем. Конечно, он мог бы сопровождать Фьямму на певческие занятия, ему всё равно здесь больше делать нечего, но выглядеть при этом глупым ревнивцем, охраняющим сторожевым псом красивую молоденькую супругу, совершенно не хотелось.

И тут де Велада вспомнил о дуэнье Фьямметты. Насколько маркиз знал, донья Каталина еще не уехала из Неаполя. Он видел ее несколько дней назад в палаццо Ринальди. Хасинта сказала, что они с дуэньей Фьяммы сошлись на почве землячества и она подумывает забрать эту женщину теперь уже в качестве собственной компаньонки.

Луису Игнасио пришла мысль дать поручение донье Каталине сопровождать Фьямметту на занятия с синьорой Бордони. В принципе, дуэнью можно было бы пригласить пожить вместе с ними в палаццо Москати, но такой расклад в планы маркиза совершенно не вписывался. Если донья Каталина будет у Фьяммы всё время под рукой, маркиза начнет делиться с дуэньей страхами и сомнениями, а старая дева – совсем не тот советчик, который Фьямметте Джаде сейчас нужен. Точнее, не так. Маркизе де Велада не нужен советчик вовсе. Ямита должна вариться в собственных чувствах, беспокойстве и желаниях. Тогда она сможет прийти к тем выводам и умозаключениям, которые будут по нраву супругу.

Решено: донья Каталина станет приезжать к ним три раза в неделю и сопровождать Фьямметту на занятия. А чтобы маркиза не имела возможности советоваться с дуэньей в дороге, их будет эскортировать его личный камердинер и помощник Хавьер Ортега. Луис Игнасио привез его с собой из Испании. Это был верный и надежный слуга, которому де Велада привык доверять во всём. Хавьер справится с задачей и не позволит маркизе обсуждать с доньей Каталиной свою семейную жизнь.

Придя к такому умозаключению, Луис Игнасио направился в палаццо Ринальди. Уладив вопросы с доньей Каталиной, он по приглашению сестры и зятя остался отобедать, а когда садился в карету, намереваясь наконец-то ехать в палаццо Москати, его окликнул мужской голос.

Оглянувшись, Луис Игнасио увидел перед собой Фьямметтиного «ангелочка». Белобрысый красавчик смотрел на него со злостью. Его льдисто-голубые глаза горели неприкрытой ненавистью.

Не остыв до конца после вчерашнего, Де Велада не преминул отыграться на бывшем женихе любимой женщины за испытанные накануне ярость и ревность.

– Ты пришел сюда, чтобы узнать, насколько жаркой и страстной была наша с Фьямметтой брачная ночь?