Ана Менска – Фьямметта. Пламя любви. Часть 2 (страница 23)
Маркиз де Велада шел бесцельно по Виа Толедо, двигаясь в направлении набережной. С приходом вечера повеяло прохладой. С моря потянул освежающий ветерок, и город задышал раскрывшимися порами окон. Повсюду стали распахиваться двери. На улицах появились экипажи. Виа Толедо заполнилась каретами и портантинами[128] с бегущими перед ними воланти. Площадь перед Театро-ди-Сан-Карло запрудила гуляющая знать. В Кьеза-ди-Сан-Фердинадо[129] прозвучало трехкратное
К морю Луис Игнасио вышел в районе Кастель-Нуово[131]. Бархатный закат цвета искрящейся мякоти арбуза застлал половину неба. Над морским горизонтом выстелились длинные полосы слоистых облаков, окрашенные в золотисто-оранжевые тона с фиолетово-сизым подбрюшьем. На темнеющее со стороны Сорренто небо выплыл серебристо-белым анчоусом молоденький месяц. Море своим цветом напоминало сейчас расплавленное серебро, в которое подбавили жидкого золота. Накатывающие волны кусали пенисто-белыми пастями береговые укрепления, стараясь отгрызть от них как можно больше желтого пористого туфа.
Луис Игнасио стоял на молу[132] и, рассредоточенно глядя на морскую даль и маяк Моло-Сан-Винченцо[133], пытался осмыслить произошедшее за день и обдумать, что делать дальше.
Как его вообще так угораздило? С головой увяз в языкатой рыжей бестии, без которой жизни теперь не мыслит. Маленькая Ямита стала ярким пламенем свечи, к которому он, как глупый мотылек, безудержно рвется, прекрасно понимая, что оно может не только обжечь, но и спалить дотла. И у него останется лишь надежда, что яркое пламя взаимной любви, которая непременно когда-нибудь случится, воскресит его, как мифического феникса, и вдохнет силы, чтобы жить и наслаждаться счастливой жизнью.
Первое соитие с теперь уже законной женой преподнесло ему очень приятный сюрприз. Оказывается, Маленькое пламя способно быстро распаляться.
Как-то в сильном подпитии один из многочисленных друзей по университету шепнул по секрету, что из всех его любовниц самой страстной и ненасытной была ашкеназская[134] еврейка родом из Франции с копной рыжих волос. Приятель с непоколебимой уверенностью утверждал, что рыжеволосые женщины – наилучшие любовницы. В них природная женская мягкость и нежность удивительным образом сочетаются с врожденным эротизмом, необыкновенной чувственностью и страстностью.
У Луиса Игнасио рыжих любовниц на ту пору не было, поэтому рассказ друга врезался в память, подогревая чисто мужское любопытство и жгучее желание отведать когда-нибудь и такую женскую масть. Ему удалось это, когда годом ранее здесь же, в Неаполе, он сделал любовницей рыжую танцовщицу, которую они с сестрами называли между собой Марипосой. Отведал… и не слишком впечатлился, решив, что слова приятеля были сильным преувеличением. Но сегодня рассказ старинного друга всплыл в памяти вновь.
Может, конечно, дело и в масти, но соитие с Марипосой и с Фьямметтой – это как стакан кислого молока и бокал орчаты[135]. Как кружка яблочного сидра и рюмка выдержанного в старой солере[136] хереса[137]. Значит, дело не в масти или, по крайней мере, не только в ней. Дело в самой этой женщине и чувстве к ней. И как же хорошо, что именно она, его пламенная Фьямметта, стала новой маркизой де Велада. Его женой. Его возлюбленной супругой. Видимо, на ней его донжуанский список и закончится.
Из собственного опыта и опыта друзей де Велада знал: есть жены вынужденные, есть трофейные, есть выгодные, а есть – судьбой назначенные. Фьямметта Джада была именно такой. Его судьбой. Он чувствовал это сердцем, понимал, что лишь с ней может быть по-настоящему счастлив. Маленькая Ямита стала не только его наваждением, но и смыслом всех смыслов. Сегодня он сделал ее женой, женщиной. Завтра научит быть хорошим другом и лучшей любовницей, а там, глядишь, она станет матерью его детей и бабушкой его внуков и правнуков.
Ему нравилось в его сладкой Карамельке всё, но больше прочего – витальная сила. Любая другая девушка была бы раздавлена произошедшим в женской спальне палаццо Москати, но не она, не Фьямметта Джада. Перед ее выдержкой стоит снять шляпу. Ямита держалась отменно. Выше всяких похвал. Один бросок в него туфлей чего стоит! Настоящая маркиза де Велада! То, что ему и было нужно. Определенно.
Но еще больше ему нужна любовь уникальной во всех отношениях женщины. Ответные чувства любимой супруги сделают и без того идеальное соитие запредельно страстным.
Опыт общения с Фьямметтой в пору совместного путешествия доказал, что им и без постели вполне комфортно. Им всегда было о чем поговорить. Они с полуслова понимали шутки друг друга. Их словесные поединки – лучшие из тех, что у него когда-либо были. Они заряжают друг друга энергией, оптимизмом и радостью. Самым нелепым образом ему нравится даже ее дерзость, которую всё же намерен, хотя бы отчасти, посадить на поводок. Им вполне комфортно вдвоем в закрытой карете и на берегу озера, в шумной таверне и монастырской трапезной. А значит, будет комфортно и идти по жизни рука об руку.
Из всего этого следует один вывод: нужно действовать по намеченному плану и стараться вызвать у жены любовь. На крючок желания и интереса он ее сегодня точно подцепил. Фьямметта Джада страстна и любопытна. Если будет игнорировать ее, если не будет выказывать интереса, она сама начнет проявлять инициативу. А уж распалить из искры пламя он сумеет.
Оставшись в комнате одна, Фьямметта Джада подняла с пола сорочку и натянула на себя. Закутавшись в покрывало плотнее, легла на край кровати. Ей было жизненно необходимо побыть в тишине мыслей, прислушаться к новым ощущениям.
Сегодня она окончательно рассталась с Анджело Камилло. Сегодня же стала венчанной женой Луиса Игнасио Фернандеса, и сегодня же маркиз сделал ее своей женщиной.
Она стала женой и женщиной! Святая Мадонна! Фьямметта не так всё это представляла.
Нет, ей безумно понравилось то, что Луис Игнасио вытворял с ее телом. Ей было хорошо, как никогда прежде. Незначительная боль в начале этого действа не отменяла полученного удовольствия. В ней явно проснулось что-то голодное, жадное и ненасытное. Она не откажется повторить подобное впредь.
И похоже, она впустила в себя маркиза де Велада не только в прямом, но и в переносном смысле. Этот мужчина еще раньше вошел в ее душу, а теперь пытается во что бы то ни стало расположиться в самом ценном месте, прямо в сердце. И воцариться в нем, вытеснив ставшие и без того ничтожными осколки влюбленности в Анджело Камилло. И надо признаться, у него неплохо получается. Если так пойдет и дальше, она не успеет оглянуться, как влюбится в маркиза без памяти.
Но Луис Игнасио хочет не просто влюбить в себя, он хочет подчинить ее. И, как ни противится, волей-неволей она уже подчиняется. Одна сцена с раздеванием чего стоит! Месяц назад Фьямметта Джада в этих обстоятельствах послала бы маркиза прогуляться до преисподней, но не стала бы перед ним обнажаться. А сегодня сделала это как миленькая.
Она была абсолютно голой, а Луис Игнасио раздеться до конца не пожелал! Так и взял ее, оставаясь в сорочке и кюлотах. Как будто походя, как будто между делом, не придав такому важному для нее интимному акту должного значения. Кажется, он даже ботинок при этом не снял!
Но, что удивительно, в ее душе чувство обиды на маркиза перевешивало сейчас желание, чтобы всё было по-другому, тело к телу, кожа к коже. Если было так хорошо сегодня, то как же возбуждающе-горячо и упоительно-страстно это будет, когда они будут оба обнажены?!
Фьямма не была глупа и понимала мотивы сегодняшних поступков Луиса Игнасио. В произошедшем она во многом была виновата сама. Будучи невестой маркиза, с какой-то радости поцеловалась с Анджело Камилло, спровоцировав жениха на скоропалительный брак и наказание раздеванием.
Наверное, испытываемое чувство вины и заставило ее подчиниться супругу. Тем более что ничего сверхъестественного от нее не требовалось. Прачка Лауретта заверяла, что супруги часто обнажаются друг перед другом. Упоминала она также, что свою брачную ночь они с мужем провели нагишом. Не подчинись она воле маркиза, выглядела бы перед ним чопорной пуританкой или закоренелой ханжой. А еще хуже – никчемной слабачкой и жалкой трусихой.
Да и вообще, Фьямма привыкла, что во время их совместной поездки в Рим всем верховодил маркиз. Она приняла его главенство и внутренне смирилась с ним. Этому мужчине каким-то непостижимым образом удалось тогда подчинить ее. Но вот мысль о том, что маркиз де Велада будет управлять ею всю оставшуюся жизнь, распаляла в ней костер прежней строптивости. Фьямметту Джаду не покидало ощущение, что супруг пытается объездить ее, как норовистую кобылу.
– Вот еще! – процедила она вслух. – Пусть прибережет аркан и седло для другой необъезженной лошадки.
Сказала и тут же шлепнула себя мысленно по губам. Что она почувствует, если узнает, что маркиз и впрямь пожелает «объездить» другую непокорную дурочку? Похоже, потеряв девственность, она обрела нечто другое: после соития с мужем в ней проснулась жадная собственница! Как там маркиз сказал? Я буду твоим единственным мужчиной? Так вот пусть и она у него будет единственной женщиной!