Ана Менска – Фьямметта. Пламя любви. Часть 2 (страница 27)
И нечего смотреть на меня, как наша покойная королева на блоху. Неужели хотите испепелить меня взглядом? Если так, заранее уведомлю: у вас ничего не выйдет. Вы не Везувий, да и на драконицу тоже мало похожи, хоть и цвет волос имеете огненный. Уверен, вы прямо сейчас хотите меня. И сила вашего желания с каждым днем будет только расти. Совсем скоро сами придете ко мне в спальню.
– Нет, нет и нет! – воскликнула Фьямметта возмущенно.
Осознание, что маркиз ни в чем не ошибся, заставило ее с глупым упорством отрицать очевидное.
– Скажите еще, что всю ночь не спали, обдумывали, каким образом получше уверить меня в том, что я вам совершенно безразличен. Ага, ваши ушки запылали, значит, я снова попал в цель.
– Неправда! Вы пытаетесь манипулировать мною, но вот что я вам скажу. Мой отец шутил, что я похожа на мяч: всегда качусь, куда захочу. Как и мячом, мною можно овладеть, но потребуется большое мастерство, чтобы научиться мною управлять.
– Я сделаю это с легкостью. И то, что я вам только что предрек, обязательно произойдет, – в голосе маркиза прозвучала то ли угроза, то ли обещание. – И еще. Мне нравится ваш сегодняшний настрой.
– Вы о чем? Что не так с моим настроем? По-моему, всё как обычно.
– Отнюдь. Сегодня к вашему смирению добавилась нотка интереса. А это прекрасная почва для взращивания тех эмоций, которые мне нужны.
– И что же вам нужно?
– Пусть это останется моей тайной.
Их разговор прервал вошедший слуга, который подал маркизу письмо на подносе. Когда он вышел, Фьямма поспешила спросить:
– И всё же? Что вам от меня нужно? Скажите прямо!
– У вас впереди вся ночь, чтобы ответить себе на свой же вопрос. Посоветуйтесь с подушкой. Как правило, ночью она дает верные советы и приносит правильные решения.
Распечатав послание, Луис Игнасио пробежался взглядом по нему и сильно нахмурился. Отложив салфетку и столовые приборы, произнес с явным недовольством и напряжением в голосе:
– С вашего позволения, синьора де Велада.
После этого встал из-за стола и, ни слова не говоря, покинул столовую.
Оставшись одна, Фьямметта Джада, к удивлению, озаботилась не столько странным поведением маркиза, ставшим следствием прочитанного письма, сколько его нежеланием навестить ее сегодня ночью. Отчего-то этот факт вызвал у Фьяммы явное сожаление.
Она хотела повторения брачной ночи и в то же время не хотела этого хотеть. Тем более сейчас, когда муж подчеркнуто выказывал свое безразличие. Фьямметте было досадно оттого, что супруг самым бессовестным образом показательно игнорирует ее. И это тот же мужчина, который совсем недавно так настойчиво ее добивался, а теперь, получив над нею власть, сделался холодным и равнодушным.
Фьямметту всё это очень задевало, но и сдаваться она тоже не хотела. Просить внимания супруга, просить его любви было бы проявлением жалкости и слабости. Нет, она не станет унижаться, не опустится до упрашиваний. Не хочет ее маркиз – ей даже лучше. Она полностью сосредоточится на своих занятиях.
Следуя в карете в контору мерзкого слизняка Гуитто, Луис Игнасио обдумывал, какие последствия могут иметь угрозы этого мерзавца, изложенные в послании, которое только что получил. Первым его позывом после прочтения письма поверенного было желание грязно выругаться, вторым и третьим – пройтись по его матери и пришить его самого.
Де Велада весь день был в разъездах и встречах, отчего изрядно устал. Именно поэтому намеревался провести приятный вечер в компании милой Карамельки и уж точно не планировал куда-либо выезжать. Однако полученное письмо, адресантом которого являлся адвокат семейства Ринальди, в корне изменило его планы.
Безликий Гуитто не понравился Луису Игнасио еще в первую встречу. Было в нем что-то скользкое и ненадежное. Таких людей у него на родине обычно называют
В письме, содержащем поздравления Луису Игнасио по случаю его венчания с маркизой Гверрацци, Арканджело Гуитто делал явные намеки на то, что в качестве свадебного подарка невесте может сообщить новоиспеченной маркизе де Велада о фонде доверительного управления средствами, созданном ее отцом.
Луис Игнасио сначала подумал отложить это дело до утра, но, поняв, что не сможет спокойно заснуть, пока не узнает, что этому мерзавцу нужно, решился отправиться прямиком в его контору. Не факт, что застанет его на месте, но поверенные в Италии обычно селятся в том же помещении, где принимают клиентов. Точнее так: на первом этаже они обустраивают
Подъехав к трехэтажному зданию из темно-серого туфа, расположенному наискосок от Кьеза-ди-Сант-Агриппино-а-Форчелла[154], Луис Игнасио подошел к двери и постучал в баттенте[155]. Ему открыл уже знакомый прислужник, а это значило, что слизняк, даже в такой неурочный час, находится в конторе.
Удержав прислужника от того, чтобы тот направился к хозяину с докладом, де Велада вошел в приемную, где до его слуха донесся хлюпающий и несколько гнусавый женский голос, обращенный к поверенному с мольбой:
– Синьор Гуитто, поверьте, это мои последние деньги. Прошу вас, сжальтесь! Мой муж не должен узнать об этой растрате. Я всего лишь помогла бедному мальчику.
Дверь в кабинет поверенного была прикрыта. Луис Игнасио не видел ни женщины, ни адвоката, но отчетливо слышал разговор.
– Ну да, а «бедный» мальчик, в отсутствие мужа, помогал вам согревать стылую супружескую постель, – произнес Арканджело Гуитто с желчной издевкой в голосе. – Думаю, синьор Пизано по приезде из Антверпена должен узнать об обоих этих обстоятельствах. Не знаю, что для него будет более неприятно: растрата его денег или измена любимой супруги, но я, как поверенный, не могу умолчать ни об одном, ни о другом факте.
Женщина разрыдалась. Однако ее плач отчего-то не вызвал у Луиса Игнасио ни капли сочувствия, хотя, по идее, должен был, ведь эта дама, по всей видимости, так же, как и он, стала объектом шантажа мерзавца, называющего себя поверенным. Но синьора Пизано так театрально упивалась горем, была так похожа на бездарную актрису захудалой бродячей труппы комедии дель арте, что в искренность слез не верилось вовсе. Да и факт измены сильно мешал возникновению сострадания к ней.
Де Велада громко откашлялся, обозначив свое присутствие, и распахнул дверь кабинета. Женщина, перестав рыдать, резко обернулась.
Синьора Пизано, довольно привлекательная особа примерно его возраста, одетая по моде, дорого и изящно, увидев красивого мужчину, вошедшего в помещение, расширила глаза и улыбнулась. Луис Игнасио заметил в ее взгляде знакомый похотливый огонек, который приходилось частенько видеть на лицах мадридских и неаполитанских салонных кумушек.
Дама промокнула платочком несуществующие слезы, кивнула маркизу в знак приветствия и обратилась к поверенному иным тоном, с оттенком легкой игривости.
– Синьор Гуитто, я сейчас подумала, что, скорее всего, смогу удовлетворить вашу просьбу. Я вспомнила об одном упущенном мною обстоятельстве, которое вас точно заинтересует. Так что непременно загляну к вам завтра поутру. Надеюсь, вы не станете предпринимать никаких непредвиденных действий до моего визита.
Мерзавец-поверенный промолчал, но обнадеживающе кивнул.
Женщина встала и поспешила к выходу. Проходя мимо маркиза, кокетливо стрельнула в него глазами. Следов былых «рыданий» на ее лице как не бывало. Дамский кошель, содержащий мзду поверенному, остался лежать на столешнице, затянутой зеленым сукном. Когда входная дверь хлопнула, возвестив о том, что синьора Пизано покинула контору, поверенный сгреб кошель в знакомый Луису Игнасио ящик стола, после чего его губы-слизняки изобразили жалкое подобие улыбки.
– Вот ведь глупая гусыня! – промолвил он с явным презрением нелестное обзывательство, адресованное той, за чей счет уже поживился и явно планирует обогатиться еще больше завтра поутру. Переведя взгляд на Луиса Игнасио, спросил заискивающе:
– Чем обязан столь позднему визиту, ваша светлость?
Де Велада вынул из кармана и бросил на стол полученное послание.
– Не стоит делать вид, что не понимаете, что именно заставило меня посетить вашу контору в столь неурочный час.
Он кивнул на скомканное письмо.
– Объяснитесь, как понимать всё это.
В голосе маркиза звенел металл, но, видимо, поверенный был не из пугливых либо привык к нападкам и перестал обращать на них внимание.
– А разве вы, ваша светлость, этого не поняли? По-моему, послание более чем прозрачно.
– Весьма прозрачно, и я вполне уразумел, что этим самым посланием вы, синьор неуважаемый, изволили угрожать мне.
– Ну, зачем же так? Не стоит обострять наши отношения. Мы с вами цивилизованные люди. Разве не сможем обо всём договориться?
– Надеетесь, что я буду рыдать, как синьора Пизано?
– О! Такое зрелище не могло привидеться мне даже в самых бурных фантазиях.
Арканджело Гуитто попытался улыбнуться. Корежащиеся, будто в предсмертных судорогах, губы-червяки вызвали у Луиса Игнасио приступ тошноты.
– Зато в этих мечтах вы лелеете надежду превратить меня в дойную корову. Не так ли? Думаете, что я стану платить вам за молчание?