Ана Менска – Фьямметта. Пламя любви. Часть 2 (страница 17)

– Но я вам и вправду не изменяла! – воскликнула Фьямметта уже обиженно. – Я отказала Анджело! Не согласилась ни на одно из его предложений.

– Надо же, как страстно вы ему отказывали! У вас до сих пор горят губы.

Фьямма знала, что, когда маркиз злится, от него исходят практически осязаемые волны гнева, от которых воздух начинает буквально вибрировать.

– Знаете, маркиза, у вас есть один недостаток, который существенным образом выделяется среди других. Вы не испытываете чувства вины и ответственности за совершенные поступки.

– Это неправда! – попыталась было возразить Фьямметта, но жуткое смущение и всколыхнувшееся в душе острое осознание провинности смешали все правильные, все нужные слова в бессмысленную кашу.

Она понимала, что нужно объясниться с маркизом, заверить его, что не хотела поцелуя, что это вышло само собой, случайно. Да вот только маркиз, похоже, слушать ничего не хотел. Он шагнул ближе и схватил ее за руку так жестко, будто сковал металлическим наручником и поволок куда-то за собой.

– Постойте! Да постойте же! Куда вы меня тащите? Маркиз, мне больно!

Лишь последний довод заставил мужчину остановиться и разжать руку. Фьямметта отбежала на несколько шагов вглубь гостиной и встала за одно из кресел, на спинке которого лежала забытая Хасинтой мантилья из Алансонских кружев[95].

– Прошу вас, ваша светлость, давайте поговорим спокойно.

Обычно, когда на Фьямму давили, у нее возникало неистребимое желание действовать наперекор. Обычно. Но не в этот раз. Она сама не поняла, почему испытала насущную потребность подчиниться. Ей даже в словесную перепалку вступать не хотелось. Она не понимала причин. Возможно, ее заставляло поступать так ощущение вины за ту ситуацию, которую спровоцировала.

Да, она дала ясно понять Анджело, что обратной дороги нет, отказалась сбегать с ним, но не отказала в поцелуе. Она сказала бывшему жениху, что привыкла держать слово и потому выйдет замуж за маркиза. Но только ли в слове было дело? Ей же хочется выйти замуж за маркиза! Одна мысль об этом вызывает будоражащую щекотку в груди и животе. Так зачем она тогда позволила Анджело целовать себя?! Зачем ответила ему? Зачем? Она раздразнила тем самым хищника, прячущегося в маркизе. Ей никогда теперь не забыть взгляда Луиса Игнасио, горящего огнем и желанием наказать, покорить, приручить.

– Знаете, маркиз, вы не должны относиться серьезно к нашему с Анджело поцелую. Это было мое с ним прощание. Я хотела поставить точку в отношениях. Анджело Камилло пришел сюда с одной целью: побороться за свое чувство. А борьба за любовь… Она, знаете ли, самая оправданная борьба на этом свете. Победа в ней искупает всё.

– Вот и я о том же. Ты оставляешь за «ангелочком» право бороться за любовь, которую он сам же и отверг, а мне в этом праве почему-то отказываешь. Дай руку и ступай за мной.

– Куда? – голос Фьяммы прозвучал настороженно и растерянно. Ей вдруг почудилось, что маркиз потащит ее прямиком в постель.

– В церковь. Мы сейчас пойдем с тобой в ближайшую церковь и там обвенчаемся. Я ни в чем не похож на рафинированного красавчика, по которому ты сходишь с ума. Я не буду тебя уговаривать. Ты сейчас же, без раздумий, дашь руку и подчинишься моей воле. А когда священник в церкви задаст тебе три главных вопроса, ответишь на них согласием четко и внятно и так же четко и внятно повторишь за ним брачную клятву.

– Но…

– Никаких «но»! Ты сделаешь так, как я сказал.

Мысли в голове Фьяммы забурлили. Они пытались сорваться с языка с непреодолимой силой, желая во что бы то ни стало быть озвученными. Но этих мыслей было так много, что Фьямметта Джада совершенно растерялась и не знала, с чего начать. Ведь столько денег вложено в подготовку торжественной церемонии венчания! Уже напечатаны приглашения, и, кажется, Хасинта Милагрос распорядилась, чтобы их сегодня же разослали адресатам. И платье! Оно еще не готово. Как она будет венчаться без подвенечного платья? Но главное – она сама не готова! Если они сегодня обвенчаются, значит, сегодня же состоится их брачная ночь! Одна мысль об этом обдает жаром, как будто на нее раскаленной лавой брызжет проснувшийся Везувий.

Луис Игнасио отложил бумаги, которые держал до этого в руке, на стоящий рядом геридон и попытался подойти ближе, протягивая руку, с тем чтобы ухватить девушку за плечо. Фьямма сумела увернуться. Он стал обходить кресло по кругу. Она тоже стала перемещаться, причем так, чтобы кресло всё время разделяло их. Воздух между ними от напряжения заискрил, словно щелкающее в огне камина сухое бревно.

– Стоять! – приказным тоном прикрикнул на нее маркиз. – Будет так, как я сказал, и никак иначе. И вот еще, – он взял в руки кружевную мантилью и протянул ей, – возьми, она тебе понадобится.

Кажется, у Луиса Игнасио в отношении нее сложилась очень нехорошая тенденция: не хочешь, чтоб было по-моему? Значит, всё равно будет по-моему! И, кажется, ей всю жизнь придется с этим мириться. Одно радует: он снова перешел на «ты».

Фьмметта взяла протянутую накидку.

– Но у нас нет обручальных колец! – резонно заметила она, не очень-то надеясь, что маркиза остановит этот довод.

Луис Игнасио сунул руку в карман и продемонстрировал на раскрытой ладони два золотых кольца. Фьямма в бессилии развела руками – мол, у меня нет больше никаких доводов.

Мужская напористость, упрямый натиск, не желающий принимать во внимание никакие причины, никакие доводы, мешающие воплощению в жизнь задуманного, обескуражили ее и привели в состояние полного замешательства. И тут один шаг до принятия ситуации и подчинения воле, которой невозможно противостоять.

Когда утлую лодчонку накрывает девятым валом, бессмысленно сопротивляться стихии. Нужно подстроиться под нее и молить Бога, чтобы эта мощь хоть что-то от тебя оставила.

Фьямметта Джада тяжело вздохнула и протянула маркизу руку. Он ухватил ее крепко и спешным шагом, так, что она еле за ним поспевала, поволок к выходу из палаццо.

Спустившись по центральной лестнице в атрио, они столкнулись с только что вошедшими во дворец супругами ди Бароцци. Луис Игнасио их появлению чрезвычайно обрадовался.

– Похоже, вас сюда сам Бог послал! Не придется искать на улице праздношатающихся лаццарони и платить им за то, чтобы покрасовались в роли наших свидетелей.

Адольфо Каллисто с Бьянколеллой Маргаритой удивленно переглянулись, поэтому де Велада решил им пояснить.

– Вы сейчас же пойдете с нами и засвидетельствуете перед Господом наш с маркизой Гверрацци брак.

Супруги ди Бароцци вновь переглянулись, но, ни слова не говоря, направились к выходу. Через несколько минут все вчетвером они стояли перед священником ближайшей к палаццо Ринальди маленькой и уютной Кьеза-ди-Санта-Мария-делла-Катена[96]. А еще через две третьих часа из дверей церкви вышла обвенчанная пара супругов Фернандес де Москосо и Арагон, маркизов де Велада, маркизов де Асторга, маркизов де Вильяманрике и далее по списку всех титулов, принадлежащих отныне не только Луису Игнасио, но и его новобрачной.

Погода встретила выход молодоженов из церкви разразившейся грозой. Видимо, тучи, висевшие над Монти-дель-Партенио, добрались и сюда. Несмотря на проливной дождь, Бьянколелла улыбнулась:

– Мой духовник падре Донато считает: «Если небо в день свадьбы грохочет от радости и плачет слезами счастья, быть браку удачным». А служанка Мария при этом всегда добавляет: «Промокшая невеста – счастливая невеста»[97].

– Да услышат Господь и Мадонна их слова, – произнес с не слишком радостной ответной улыбкой маркиз де Велада.

Луис Игнасио остановил две проезжавшие мимо веттуры: одну для себя с молодой женой, другую для кузена и его супруги. Попросив Адольфо сообщить о произошедшем в палаццо Ринальди и дать распоряжение мажордому собрать вещи маркизы, за которыми он намерен вскоре вернуться, Луис Игнасио повез юную супругу в арендованное им палаццино.

Через двадцать минут Фьямметта Джада в сопровождении теперь уже мужа вошла в типичный для неаполитанских палаццо восьмиугольный внутренний дворик, где имелись небольшой грот, выложенный раковинами, лимонный садик и ротонда, оплетенная олеандрами. По красивой пятиарочной маршевой лестнице, напоминавшей то ли крылья ястреба, то ли театральные ложи, они поднялись на второй этаж.

По пути следования им встречались слуги, которые кланялись и приветливо улыбались. Луис Игнасио проводил жену в комнаты, похожие на женские покои. Оглядевшись, Фьямметта Джада поняла, что не ошиблась, потому что в смежной комнате виднелась большая кровать с балдахином.

– Ожидайте меня здесь, моя драгоценная вторая половина, – произнес Луис Игнасио строгим голосом, снова перейдя на учтивое обращение. – Я скоро вернусь, и тогда обсудим, что будем делать и как станем жить дальше.

Сказав это, маркиз вышел из комнаты. Фьямма попыталась оглядеться, но лишь вздрогнула, когда в замочной скважине у нее за спиной неожиданно звонко провернулся ключ. Она обернулась и подбежала к двери. Подергав за ручку, попыталась открыть, но не тут-то было.

«Он запер меня!» – пришло ей в голову.

Глава 4

– Нет, всё-таки жаль, что ты сразу увез Фьямметту Джаду в палаццо Москати. Могли бы отметить это знаменательное событие, хотя бы в кругу семьи, – Джанкарло на правах хозяина дома разливал вино по бокалам.