Ана Менска – Фьямметта. Пламя любви. Часть 2 (страница 15)

Фьямма думала обо всём этом и дивилась себе: неужели она и раньше при их с Анджело поцелуях точно так же перебирала в голове всплывающие мысли? Неужели в самом деле так было? Ведь одно лишь касание к губам Луиса Игнасио напрочь вышибает из ее головы всё, абсолютно ВСЁ, кроме неистовой потребности в этом мужчине!

Даже сейчас она думает о маркизе. Как Луису Игнасио удалось вытеснить из ее головы и души мысли и чувства в отношении Анджело Камилло? Как этому мужчине за такой непродолжительный срок удалось занять всё пространство в ее мозгу и… сердце?

А если так, то зачем ей этот поцелуй? Чтобы дать Анджело Камилло ложную надежду? Заставить его поверить в возможность осуществления дурацкого плана? Эта мысль, пришедшая в голову, кольнула сознание иголками, словно там вздыбился рассерженный еж.

Но Фьямма не успела разорвать поцелуй по собственной инициативе. Он закончился внезапно, когда в комнате прозвучал оглушительно громкий, словно звук выстрелившего ружья, хлопок двери. Вздрогнув и обернувшись к выходу, Фьямметта Джада врезалась взглядом в жутко злые и непроглядно темные как беззвездная и безлунная ночь глаза маркиза де Велада. Она внезапно вся окаменела, как если бы встретилась взглядом не с будущим мужем, а с василиском[89]. Оглушительную тишину, повисшую в гостиной, побоялась бы нарушить самая ретивая и отчаянно бесстрашная из всех мух.

Войдя в палаццо Ринальди, Луис Игнасио первым делом спросил у дворецкого, дома ли находится маркиза Гверрацци. Мужчина ответил, что ее сиятельство никуда уходить не изволила. Он хотел было что-то добавить, однако ему помешала смуглая, черноволосая и темноглазая служанка средних лет. Бесцеремонно вклинившись в их разговор, она представилась камеристкой маркизы Гверрацци и попросила Луиса Игнасио уделить минуту внимания.

Упоминание Фьямметты подцепило де Веладу на крючок интереса, и потому он решил удовлетворить просьбу служанки. Когда они отошли в сторону, женщина, назвавшись Орсиной, принялась говорить, существенно понизив тон голоса:

– Ваша светлость, это, конечно, не мое дело, но такой видный мужчина, как вы, не заслуживает того, чтобы невеста у него за спиной крутила шашни с другим.

Услышанное заставило Луиса Игнасио напрячься и подобраться.

– Что ты имеешь в виду? Говори яснее и без длинных предисловий.

Камеристка приблизилась к нему и практически зашептала:

– Ваша невеста… Она… Даже не знаю, как вам сказать.

– Говори уже, – рассердился де Велада. – Что значит «крутит шашни с другим»?

Заметив, как изменилось лицо маркиза, служанка заколебалась, стоит ли говорить дальше и верно ли поступает. Не прилетит ли ей откатом донос? Луис Игнасио больно ухватил ее за плечо и потащил в укромный уголок за колонной справа от парадной лестницы. Оглянувшись и удостоверившись, что их никто не слышит, потребовал:

– Теперь говори! Ну же, – поторопил он ее, – давай, выкладывай!

– Дело в том, – начала камеристка несмело, – к ее сиятельству маркизе сегодня наведался один мужчина. Он еще не покинул палаццо. Этот мужчина с юной госпожой уединился в малой гостиной. Из их разговора, который довелось случайно услышать, я поняла, что визитер – бывший жених синьорины Фьямметты.

Как только де Велада услышал это, он прямо-таки физически ощутил, как безжалостная бестия-ревность вгрызлась в сердце ядовитыми клыками. Он уже нацелился срочно идти в малую гостиную, однако служанка удержала его за руку:

– Постойте, ваша светлость, вы должны узнать, что этот мужчина уговаривал маркизу бежать с ним и, как мне показалось, синьорина Фьямметта была вовсе не прочь. Более того, он предложил ей жить невенчанными, и, кажется, госпожа согласилась и на это тоже.

Сама того не ведая, служанка этими фразами ударила маркиза под дых. Де Велада болезненно скривился и до зубовного скрежета сжал челюсти, отчего на скулах обозначились резко очерченные желваки.

– На, держи, – Луис Игнасио сунул служанке в руки букет роз, – выкинь их или забери себе.

Женщина, расширив глаза от изумления, приняла букет, а Луис Игнасио стремительно развернулся, так же стремительно метнулся к лестнице и вспорхнул по ней разъяренным беркутом.

Камеристка же, понюхав цветы, самодовольно улыбнулась. Она всё правильно рассчитала. Сейчас поднимется большой скандал, и наконец-то эту выскочку Фьямметту Джаду накажут, а ещё лучше сошлют обратно в Сант-Агата-де-Готи, где ей самое место. Подумаешь, маркиза! Знаем мы таких маркиз! Ну и что, что отец у нее – герцог, зато мать – самая что ни на есть простолюдинка. Вот потому-то у этого плода мезальянса нет ни чувства собственного достоинства, ни должных манер, ни благородства.

Орсина недолюбливала юную маркизу. Считала, что та не заслуживает всего того, что имеет. Не понимала, почему его светлость герцог так носится с этой невозможной выскочкой.

Когда Джанкарло Мария женился, Орсина надеялась подняться по карьерной лестнице. Она мечтала стать личной камеристкой новой госпожи. И поначалу ей это удалось. А потом… Потом появилась эта рыжая девчонка. Ее, опытную камеристку, понизили в статусе, сделав служанкой новообретенной сестры герцога.

Одно радовало: маркиза Гверрацци не жила в палаццо Ринальди постоянно. Поэтому прислуживать ей приходилось не так часто. Но и в покои герцогини вход служанке был уже закрыт. Как говорится, свято место пусто не бывает. Роль личной камеристки стала исполнять извечная соперница Орсины Симона. А ее, в отсутствие маркизы Гверрацци, стали ставить в помощь экономке. Ей, привыкшей совсем к другой работе, приходилось убирать дом, чистить камины и разбирать покупки. И всё это из-за рыжей парвеню[90], которая зовется маркизой!

В свидании Фьямметты Джады с бывшим женихом Орсина усмотрела повод решить свои проблемы. Если в результате скандала невоспитанную девчонку сошлют туда, откуда прибыла, то появится шанс вернуть былое место. Какое счастье, что в палаццо объявился маркиз де Велада. Это даже лучше, чем если бы она сообщила обо всём его светлости герцогу. Джанкарло Мария мягок, а вот маркиз де Велада – мужчина горячий, следовательно, скандалу точно быть!

Орсина еще раз поднесла букет к носу и удовлетворенно улыбнулась. Она всё сделала правильно! Проходя по атрио, женщина наткнулась глазами на неодобрительный взгляд мажордома. Он вмиг просчитал ситуацию и хотел было отчитать наглую служанку, но та, задрав нос, с букетом ярко пламенеющих роз прошествовала мимо.

Оказавшись перед дверью малой гостиной, Луис Игнасио, к большому удивлению, осознал, что больше всего на свете боится войти в эту комнату. Боится потерять ту, которая стала так важна. Что, если Фьямметта и впрямь решила расторгнуть договоренности? Что, если они с этим чертовым «ангелочком» уже обо всём сговорились?

Зря он съехал из палаццо Ринальди. Нельзя было оставлять рыжую плутовку без пригляда. Понадеялся, что она будет тихо дожидаться дня венчания, и вот что вышло. Глупая самонадеянность сыграла против него. И сейчас всё, что остается, – стоять по эту сторону двери и сходить с ума от ревности, представляя, что творится в эту минуту по другую ее сторону.

Отчего там так тихо? Они еще внутри или сбежали, воспользовавшись каким-нибудь тайным ходом, о существовании которого он не знает? В былые времена Луису Игнасио в голову бы не пришло, что будет когда-нибудь сгорать в муках ревности в отношении какой-либо женщины. Но, видимо, Господь послал ему воздаяние за былые амурные «подвиги».

Маркиз де Велада и предположить не мог, насколько мерзка ревность. Это скверна, поражающая доверие, ржавчина, разъедающая самое светлое из чувств, яд, отравляющий душу и сердце. И вот он в полной мере ощутил всё это.

Но хочешь не хочешь, а нужно взять себя в руки и открыть наконец чертову дверь. Фьямметта Джада и так все его нервы в узел скрутила и каблучком придавила. Не хватало, чтобы и на сердце потопталась. Эта женщина – персональное наказание. Но он не может жить без нее. Надо обуздать своевольную строптивицу. Приручить ее. Подчинить себе. Ну а потом – заставить полюбить его.

Маркиз взялся за ручку и рывком распахнул дверь. В момент, когда увидел любимую в объятиях другого мужчины, ощутил, как перестал биться в груди заиндевевший комок плоти, в который вдруг превратилось сердце. Единственной мыслью, промелькнувшей в голове, было: «Хорошо, что я не зашел сюда с букетом, как герой какой-нибудь сопливой мелодрамы».

Но в этот момент наглый щенок, обнимавший его женщину, погрузил руку в ее прическу, отчего волосы Фьяммы выпали из-под сдерживавшего их гребня и рассыпались по плечам. Огненное зарево полыхнуло перед глазами и обожгло сердце маркиза, заставив учащенно забиться. В тот же миг в нем ярким пламенем вспыхнула жгучая злость. Луис Игнасио взялся за ручку двери и с силой захлопнул ее. От этого хлопка, уподобившегося выстрелу сигнальной пушки, молодые люди вздрогнули и обернулись.

То, что де Велада увидел дальше, заставило кровь вскипеть от дикой ярости. Страстный поцелуй – как хлесткая пощечина: оставляет след на лице. Губы Фьямметты Джады были припухшими и потерявшими четко очерченные контуры. Его женщина целовалась! Целовалась с гнусным «ангелочком»!

Луису Игнасио захотелось пришибить этих двоих на месте. Но если он сделает это, то сможет ли жить дальше? Да и зачем жить, если в его жизни не будет рыжей чертовки, ставшей смыслом этой самой жизни?! Ведь без нее всё потеряет значимость, всё обесценится. Нет, надо действовать трезво и расчетливо.