Ана Менска – Фьорелла. Закон любви. Часть 1 (страница 9)

Алессандро молча выдохнул: бо́льшая часть дела была сделана. Оставалось лишь добиться от молодого короля последней уступки.

— Ваше Величество, вы оказываете мне великую честь своим согласием. Клянусь, я этого не забуду. Однако, пользуясь вашей несказанной милостью, осмелюсь обратиться с еще одной просьбой. К сожалению, в прошении я не упомянул этот пункт, не зная, что он окажется столь важным для осуществления мною задуманного.

— О чем речь, князь? — спросил Фердинанд, оживившись.

Алессандро устал от многословных церемоний и перешел к сути без лишних предисловий:

— Я прошу вас даровать моей будущей супруге право после венчания именоваться «княгиней».

Фердинанд задумчиво молчал, и тут на помощь Филанджери неожиданно пришла юная королева.

— Majestät! Mein Herr![108] Я понимаю, что подобная просьба необычна, но иногда великодушие венценосца способно изменить не только судьбу одной женщины, но и упрочить верность целого рода. В моем доме, доме Габсбургов, говорят: «Große Ehre entspringt großem Erbarmen. — Великая честь произрастает из великого милосердия». Насколько я понимаю, князь просит для своей будущей супруги ненаследуемый, личный титул вежливости. Ваше согласие удовлетворить эту просьбу не умалит ни наш трон, ни устои, но станет свидетельством вашей мудрости и справедливости.

Порой именно такие жесты рождают настоящую привязанность и благодарность, которые невозможно купить ни золотом, ни законами. Я сама — чужестранка при вашем дворе и прекрасно знаю, как важно чувствовать себя принятой. Поверьте, милость, оказанная женщине, всегда возвращается сторицей ее преданной благодарности и добрыми делами.

Капитан Филанджери верно и преданно служил вашему батюшке. Он снискал себе имя в Испанской королевской армаде — немногие могут похвастаться столь безупречной репутацией. Нашему флоту необходимы командиры с его опытом и глубоким знанием морского дела, особенно в эти смутные времена, когда море грозит стать ареной опасных политических интриг.

Сейчас капитан Филанджери переживает непростой период — и не по своей вине, хочу заметить. Но ум, отвага и стойкость — это то богатство, на которое ни один кредитор не наложит арест, и которое не отнимет ни одна житейская буря. Таких людей нужно поддерживать, ибо их судьба неразрывно связана с судьбой королевства.

Удовлетворить прошение князя в полном объеме — значит не только проявить милосердие, но и ясно показать, что королевская власть ценит верность и возлагает надежды на будущие заслуги перед короной. Забота о прочном семейном очаге вашего морского офицера лишь укрепит его преданность вам, Ваше Величество. Ваше великодушие останется в памяти не только у семьи капитана Филанджери, но и у всех ваших подданных, ибо они увидят в вас не просто властителя, но справедливого покровителя.

Юный король взял в руку серебряный нож, неторопливо намазал масло на хлебец, сверху полил конфитюром, закинул в рот кусочек, прожевал и только после этого, наконец, произнес:

— Что ж, князь, я рассмотрю этот пункт вашего прошения с особым вниманием. Дарование титула вежливости вашей будущей супруге, если Государственный совет не возразит, вполне возможно. Ее Величество королева права: это будет ненаследуемый титул, придающий статусности и уважения, и, на мой взгляд, станет справедливой компенсацией избранной вами невесте за вклад в разрешение вашей ситуации и принесенную жертву. Уверен, ваш союз послужит примером благоразумия и преданности престолу.

— Благодарю вас, Ваше Величество. Ваше согласие удовлетворить мои просьбы — великая честь для меня и моего рода. Клянусь служить вам с тем же рвением, с каким служил Испанской короне, и оправдать доверие, оказанное вашей милостью.

— Уверен, что так и будет, — произнес Фердинанд и, уже поднимаясь из-за стола, добавил: — О вашем прошении будет немедленно сообщено Государственному совету, князь Алессандро.

Мария Каролина, расставаясь с визитером, была куда более многословна и сердечна:

— Мы не прощаемся с вами, князь. С нетерпением ждем вашего скорого возвращения с радостной вестью о наследнике. Хотя, должна признаться, по собственному опыту знаю, насколько этот путь непрост. Небо пока не благословило наш дом появлением младенца, но мы с Его Величеством не теряем надежды порадовать Государственный совет и всю страну рождением долгожданного престолонаследника. Моя матушка, эрцгерцогиня Австрийская Мария Терезия, часто повторяет: «Geduld und Fleiß sind die besten Verbündeten in dieser Angelegenheit. — Терпение и усердие — лучшие союзники в этом вопросе». Желаю вам, князь, такой же стойкости, какую требует море, и такой же удачи, какую ждет капитан, ведущий свой корабль сквозь туманы к спасительной гавани. Пусть Господь дарует вам сына, достойного вашего рода и нашего королевства.

Филанджери склонил почтительно голову и подумал: «Да, Мария Каролина — королева не только по рождению, но и по призванию. Она не будет тенью своего супруга. Эта женщина, еще не достигнув и двадцати лет, уже обладает силой воли и интеллектом. Она явно способна управлять не только двором, но и целым королевством. В ней и теперь читается будущая мощь, чувствуется энергичная, властная натура, для которой обстоятельства и условности — лишь препоны, кои можно и нужно преодолевать ради поставленных целей. Неаполь, возможно, еще не до конца осознал, какой бриллиант, хоть и с острыми гранями, ему достался. Эта королева точно будет править. И править она будет властно и жестко».

Глава 2

Витторе Жиральдо отодвинул стул и уселся поближе к девушке. Выложил на столешницу из кожаной папки пачку бумаг.

— Синьорина Фьорелла, как и было ранее условлено, я принес вам для ознакомления ваш брачный договор. К сожалению, закон не наделил вас еще правом подписи. Это право по-прежнему закреплено за вашей тутриче[109], синьорой Сильвестри…

Адвокат демонстративно взглянул на каминные часы уютной гостиной и поправился:

— Впрочем… Уже миновал полдень. Венчание вашей родственницы было назначено на одиннадцать. А это значит, что она уже не Сильвестри, а Филанджери Ла Фарина, и, учитывая ее брачный контракт, к которому мне также пришлось приложить руку, нам следует отныне величать вашу милейшую тетушку княгиней ди Сатриано, княгиней ди Арианиелло и графиней Авеллино. Ее новый супруг, по милости нашего короля, смог удостоить свою жену почетными титулами вежливости. Сделал он это, конечно, не от щедрот душевных, а по ее настойчивому требованию. Вопрос о титулах был острым предметом обсуждения и единственной препоной для подписания брачного договора с ее стороны.

Кстати, боюсь, что подписание этого документа, — Витторе Жиральдо указал рукой на стопку бумаг, лежащую на столе, — тоже может застопориться. Завещание вашего покойного дяди, наделившее вдову правом опеки над вами, содержит одну неприятную оговорку, от которой я синьора Сильвестри в свое время так и не смог отговорить.

— О чем вы? О какой оговорке речь? — спросила Фьорелла заинтересовано.

Виконт Моразини, развернувшись к девушке, придал лицу выражение мягкой серьезности.

— Видите ли, тут такое дело. В случае нового замужества вдова синьора Сильвестри может передать право опеки над вами своему новому супругу, если он, конечно, изъявит желание такую ответственность на себя принять.

— И это что-то меняет? — осведомилась девушка, но теперь ее интерес заметно поугас. — Через три месяца состоится моя свадьба. После моего венчания с сыном синьора Эспозито опекун — неважно, будет ли это тетя Лукреция или эта роль достанется ее новому супругу — в любом случае это право потеряет. Я стану замужней синьорой и выйду из-под опеки. Три месяца — незначительный срок. Даже если Лукреция, — Фьорелла запнулась, — простите, даже если княгиня ди Сатриано и ди Арианиелло пожелает избавиться от бремени опеки надо мной и передать эту «обузу» супругу, я это уж как-нибудь переживу.

Виконт Моразини издал глубокий, протяжный вздох, заставивший Фьореллу напрячься.

— Что-то не так?

— Боюсь, что в этом случае всё окажется не так уж и просто.

— Что вы имеете в виду?

Прежде чем ответить, Витторе Жиральдо постучал по столешнице пальцами и вновь глубоко вздохнул.

— Видите ли, тут такое дело. Брачный посредник жениха, а теперь и уже супруга, вашей тетушки, вероятно, с подачи своего нанимателя, испил у меня не одну караффу[110] крови, пока мы не выработали тот вариант договора, который полностью удовлетворил князя ди Сатриано и ди Арианиелло. Насколько я понял, его светлость — человек, который всегда добивается того, чего захочет.

Витторе Жиральдо потянулся к хрустальному графину, стоящему на столе:

— Вы позволите?

Фьорелла вынырнула из состояния задумчивости:

— А? Что?

Поняв, что виконт просит дозволения налить себе воды, ответила:

— Да-да, конечно.

Пока мужчина наполнял стакан, девушка отрешенно наблюдала за этим действом, а потом неожиданно попросила:

— Если не затруднит, и мне налейте, пожалуйста.

Фьорелла несколько раз обмахнула лицо ладонью. Она пожалела, что не захватила с собой веер. Слова виконта породили в ней смутное предчувствие чего-то дурного, и это заставило сердце сбиться с привычного ритма.

— Сегодня как-то уж слишком жарко, — решила она пояснить свою просьбу.