Ана Менска – Фьорелла. Закон любви. Часть 1 (страница 10)
Виконт подал ей уже налитый стакан.
— Синьорина Фьорелла, я вас чем-то расстроил?
Девушка отпила несколько глотков.
— Не сказать, что расстроили, скорее дали повод к беспокойству.
Витторе Жиральдо приподнял бровь, побуждая собеседницу к разъяснениям.
— Видите ли, я ведь еще ни разу не встречалась с тетушкиным женихом. Он посватался очень необычно и стремительно: нанес синьоре Лукреции молниеносный визит, а на следующий день прислал письмо с предложением руки и сердца. Тетушка, к моему большому удивлению, его сразу же приняла, ну а потом… Потом вы знаете сами. После этого в торг за приданое вступили адвокаты сторон. Эта процедура по времени была куда более затяжной, чем само сватовство.
— А во время того, первого, визита вы разве не присутствовали?
Фьорелла мотнула головой.
— В тот день была годовщина смерти моих родителей. Мы с нянюшкой в это время были в церкви на заупокойной мессе. Тетя потом сказала, что предложила князю отобедать с нами. Она хотела познакомить его светлость со мной, но он, сославшись на неотложные дела, отказался дожидаться.
— А почему же вы сегодня не в церкви? Разве вас не пригласили на венчание?
Девушка улыбнулась.
— Представьте себе, нет. Не пригласили. И это тоже решение князя. Тетя объяснила, что жених не желает видеть посторонних на церемонии. На венчании будут присутствовать только молодожены да два свидетеля, причем оба со стороны жениха. Свадебного банкета, кстати, тоже не будет. Тетя сказала, что они ненадолго заедут сюда после церкви. Она всё-таки хочет познакомить меня с мужем. А потом они сразу отправятся на виллу князя. Она находится здесь же, в Позиллипо. Медовый месяц они проведут там. А я в это время поживу здесь с няней. Так что терпеть причуды нового мужа тети мне придется недолго, всего лишь два месяца.
Витторе Жиральдо хмыкнул.
— Да уж, необычный человек, что и говорить. Быть может, у них, военных, всегда так? Всё строго, без лишней помпезности и ненужных церемоний. Быстрая помолвка, минимальное количество гостей на венчании, отказ от пышного празднества — это больше похоже на продуманный и стратегически выверенный военный план, где каждый шаг продуктивен и целесообразен.
Возможно, князь, привыкший к подчинению личного состава и железной дисциплине на вверенном ему корабле, перенес этот подход и на свою женитьбу. Всё описанное вами говорит о желании его светлости сэкономить время и силы, сосредоточившись на главном — заключении брака.
Но, надо признать, военная стратегия князя принесла ему в конечном итоге желанную победу. Он получил не только красивую жену, не только крупное доте[111], но и выторговал себе право единолично распоряжаться имуществом своей второй половины. Так что с сегодняшнего дня доля вашей тетушки в компании синьора Сильвестри больше не находится под моим контролем, и я уже не являюсь поверенным княгини. Ваш брачный договор — последний документ, который я для нее готовил. Ей, как вашей опекунше, осталось только поставить под ним подпись.
Виконт пододвинул пачку бумаг поближе к девушке.
— Но перед этим я всё же попрошу и вас ознакомиться с ним. Я специально приехал пораньше, чтобы у вас была возможность сделать это. Вы должны знать, что вас ждет.
Фьорелла взяла верхний лист в руки. Она должна знать, что ее ждет? Она и так это знает. Ее не ждет ничего хорошего.
Фьорелла Паломма Сильвестри, по сути, жила приживалкой в богатой семье, хотя по своему происхождению была довольно знатна. Ее мать, Летиция Йоланда, урожденная Алессандри была единственной дочерью Джакомо Маттео Алессандри, виконта ди Леттере. Когда юной виконтессе исполнилось восемнадцать лет, она тайно обручилась с вхожим в их дом тридцатилетним преподавателем латыни Доменико Феличе Сильвестри. Этот союз, освященный церковными брачными клятвами, не получил благословения главы рода Алессандри. Летицию изгнали из семьи, оставив наедине с неизбежной нищетой, грозящей уничтожить и ее, и возможного ребенка.
Однако судьба девушки оказалась благосклоннее, чем ожидал ее отец. С голоду дочь, конечно же, не пропала. Во-первых, ее супруг являлся профессором Неаполитанского университета. Во-вторых, он давал уроки детям знатнейших и богатейших домов Неаполя, получая за это щедрое вознаграждение. А в-третьих, и это самое главное, он происходил из семьи богатых негоциантов Сильвестри, коим принадлежала могущественная компания, занимающаяся оптовой торговлей дорогими тканями по всему Апеннинскому полуострову. И хотя Доменико Феличе не пошел по стопам отца и старшего брата, он не был отлучен от семейных денег.
Отец Доменико, дед Фьореллы, видел, что его младший сын не чувствует в себе склонности к торговле. Увлечение отпрыска латынью и древнегреческим языком, мифологией и поэзией стало для него не просто профессией, а истинным жизненным призванием. Старший Сильвестри, проницательный и дальновидный человек, не стал препятствовать сыну, увидев в его учености возможность для всей фамилии достичь более высокого социального статуса и выйти за пределы чисто коммерческого процветания. Его инвестиции в образование сына принесли отличные плоды. Младшему Сильвестри удалось добиться многого.
В скором времени Доменико Феличе получил ученую степень доктора и занял в Неаполитанском университете должность преподавателя греческого и латинского языков и литературы, а еще через какое-то время стал
Правда, родитель Доменико до этого знаменательного дня не дожил. После его смерти унаследовавший всю компанию старший сын поступил относительно справедливо. Фирму отца Бернардо Гуидо оставил себе, а вот все деньги поделил с младшим братом поровну. В одночасье Доменико Феличе стал очень богатым человеком.
Таким образом, ирония судьбы привела к тому, что Летиция Йоланда Сильвестри, урожденная виконтесса ди Леттере, лишенная родительского дома, участия и покровительства родных, жила с маленькой дочерью в полном комфорте и достатке, обеспеченном не своими родственниками и собственным приданным, а ученой карьерой мужа и деньгами, доставшимися ему после смерти отца.
Отсутствие родительского внимания заменяла ей нежная любовь и забота супруга. Профессор Сильвестри боготворил свою юную, хрупкую жену. Он всегда ласково называл ее Лети и говорил, что имя это звучит как любовный шепот. В каждом взгляде на супругу читалось безграничное восхищение и обожание. Летиция, в свою очередь, отвечала мужу трепетным благоговением. Ее глаза всегда сияли, отражая свет его чувства.
В атмосфере искренней привязанности и взаимного уважения расцветала их дочь Фьорелла Паломма. Она была центром этой маленькой вселенной, желанным и любимым ребенком. Дом профессора Сильвестри был не только оазисом спокойствия, но и своеобразным филиалом Неаполитанского университета. Здесь ценились интеллектуальные разговоры и совместные вечерние чтения книг. Маленькая Фьорелла росла, вдыхая благоухающую смесь интеллекта, гармонии и безграничной родительской любви. Это было золотое время, полное беззаботных детских радостей, окруженное ласковым светом семейного счастья. Однако, как это бывает в жизни, за красивым закатом неизбежно следует наступление ночи. На смену безмятежному счастью Фьоры пришли тяжелые, темные времена.
В 1767 году легендарная Медицинская школа Салерно, достигшая расцвета к тринадцатому веку, а к веку восемнадцатому уже ощущавшая вялое дыхание упадка, под эгидой Бурбонской династии значительно преобразилась. Из старинных стен, хранивших веками медицинские тайны, возникла
В отличие от прославленной предшественницы, сосредоточенной преимущественно на врачебном искусстве, новое учебное заведение было задумано как оплот более широкого образования. Медицина, безусловно, оставалась в приоритете, но к ней прибавились философия, право и гуманитарные науки.
Для реализации амбициозной задачи по ее преобразованию, по высочайшему повелению короля Фердинанда IV, из Неаполитанского университета были откомандированы в Салерно на месяц трое специалистов, в том числе и кафедральный профессор гуманитарных наук Доменико Феличе Сильвестри. Всем троим предстояло наладить изучение новых дисциплин в только что учрежденном учебном заведении.
Летиция Йоланда не пожелала расстаться с любимым супругом на столь продолжительное время. Она напросилась с ним в эту длительную командировку. Пятнадцатилетнюю дочь Фьореллу они не взяли с собой лишь по одной причине: в тесной карете для нее просто не было места. Это вынужденное решение, как оказалось впоследствии, стало для девочки настоящим спасением.
Дело было в мае. При подъезде к Виетри-суль-Маре на путешественников обрушилась вся ярость природной стихии. Неистовая буря с ревущим ветром и потоками ливня стала для них смертным приговором. Им стоило бы остановиться и переждать грозу на ближайшем постоялом дворе. Но до Салерно оставалось рукой подать. Поэтому ездоки вознамерились двигаться дальше. Это решение обернулось трагедией.
Дорога проходила по скалистому берегу моря. В одном месте нависшая скала не выдержала натиска ветра и небесных потоков воды. От нее откололся огромный кусок, который, устремившись к морю, снес туда же и карету с двумя лошадьми. Чудом выжить смог лишь возница. Его отбросило с серпы[113], он упал на скалистый уступ и с большим трудом выбрался обратно на дорогу. Мужчина и рассказал потом обо всех обстоятельствах столь страшной трагедии, стоившей четырех жизней.