Ана Менска – Фьорелла. Закон любви. Часть 1 (страница 12)

Этот молодой мужчина был невероятно хорош собой. На вид ему было лет тридцать или чуть больше — возраст зрелой мужественности, смягченный красотой черт лица, всегда готового к искренней улыбке. У виконта были красивые серо-зеленые глаза, излучавшие мудрость и спокойствие. Эти глаза, как у девушки, были опушены длинными черными ресницами, придающими им притягательную таинственность. Мягкие, слегка припухлые губы и небольшое углубление на подбородке не умаляли его мужской сущности, а лишь делали ее более чувственной. Когда виконт возбуждался, на его щеках проявлялся юношеский румянец, а когда улыбался — раскрывались очаровательные ямочки.

В тот день синьор Ранелли был без парика. Дядя рассказал, что в обычные дни адвокат его не носит, приберегая для судебных заседаний. Вне стен суда виконт предпочитал не прятать собственные волосы — темно-каштановые, густые и слегка вьющиеся. Они казались настолько мягкими, что Фьорелла ощутила острое желание провести по ним рукой. Ей захотелось физически прочувствовать их шелковистость.

Голос Витторе Жиральдо был тверд, решителен, полон внутренней силы, но при обращении к Фьорелле чудесным образом смягчался, приобретал теплоту, заботу и ласковость. И взгляд его менялся тоже. Он становился более личным, не похожим на формальное внимание, уделяемое остальным присутствующим.

Кроме семейства Эспозито (отца и сына) и их поверенного, во время обсуждения брачного договора в гостиной находились также дядя и тетя Фьореллы. Но девушка в тот момент ни на кого не обращала внимание. Воздух в комнате сгустился от взаимного притяжения, возникшего между ней и виконтом Моразини.

Синьор Ранелли время от времени что-то спрашивал, она, смущаясь, отвечала. Из-за волнения не всегда так, как стоило бы, путано, сбивчиво, неуклюже. Она ощущала себя глупой маленькой пташкой, пытающейся вырваться из клетки накативших на нее волнующих эмоций.

Позже, оставшись одна в тишине спальни, Фьорелла с горечью анализировала произошедшее. Она не могла понять, почему рядом с виконтом чувствует душевное волнение, которое заставляет пылать щеки и возбужденно биться сердце. Не могла понять, почему перехватывает горло и слова с трудом связываются в предложения. Она бранила себя за сбивчивые ответы, за неумение держаться с достоинством, за то, что в самый важный момент сердце билось, как заполошное, выдавая неуместное волнение окружающим.

Фьора страшилась, что оставила о себе у виконта впечатление неуклюжей глупой девчонки, недостойной его внимания, и в то же время ругала себя за то, что вообще переживает обо всём этом. Какое ей дело до того, что будет думать виконт? Между ней и им — несколько непреодолимых ступенек социальной лестницы. К тому же она невеста Луки Саверио. Ей следует думать о нем и лишь о нем!

Но, несмотря на все эти внутренние уговоры и барьеры, мысленные ручейки настырно торили в них прорехи и текли в сторону понравившегося мужчины. А глупое сердце с того дня стало ждать следующей встречи с виконтом Моразини. Как оказалось, ждать пришлось недолго. Она состоялась через месяц, но была сильно омрачена ощущением новой утраты.

Дело в том, что, спустя четыре недели после помолвки Фьореллы, в ее жизнь пришло еще одно горе. Корабль с ценным товаром, который на этот раз сопровождал дядя лично, был захвачен берберийскими пиратами. Бернардо Гуидо Сильвестри оказал морским разбойникам отчаянное сопротивление. За непокорность и противодействие разъяренный предводитель корсаров приказал его со связанными за спиной руками сбросить за борт. Дядю объявили погибшим.

После известия о внезапной кончине супруга его вдова, Лукреция Пьерина, которая была старше Фьореллы на одиннадцать лет, решила избавиться от обузы в виде племянницы почившего супруга. Со смертью синьора Сильвестри подписанный им как опекуном девушки брачный договор, в связи с изменившимися обстоятельствами, утратил силу, и женщина решила воспользоваться этим. Она стала принуждать Фьореллу уйти в монастырь.

Однако обречь юную племянницу на безбрачие и затворничество не удалось. Судьба распорядилась иначе. Бернардо, предчувствуя гибель, успел составить завещание, в котором четко прописал свою волю: Фьорелла Паломма — единственная продолжательница рода Сильвестри, и ни о каком постриге в монахини речи быть не может в принципе.

Завещание содержало еще одно важное распоряжение: по окончании годичного траура Фьорелла должна будет выйти замуж за Луку Саверио Эспозито. Составить новый контракт поручалось поверенному дяди, виконту Моразини. Опека над Фьореллой до дня замужества, а также полное обеспечение ее содержания, возлагались на Лукрецию Пьерину. Она же должна была от лица Фьоры подписать новый брачный договор.

Именно всё это и разъяснил Витторе Жиральдо при новой встрече, омраченной таким нерадостным событием. Адвокат дяди говорил долго. Он сначала зачитывал завещание, потом подробно разъяснял отдельные пункты. Из этих объяснений Фьорелла узнала, к примеру, что половина компании родственника отойдет именно к ней. Это будет ее доте. По словам адвоката, это существенная прибавка к денежным средствам и тенуте[118], доставшимся ей после смерти отца. Витторе Жиральдо упомянул, что по утратившему силу брачному договору именно деньги и поместье отца составляли ее приданое. Он сказал, что теперь за счет прибавки полученной в наследство доли компании синьора Сильвестри она стала по-настоящему завидной невестой.

Фьорелла обратила внимание, что, когда виконт Моразини говорил об этом, его голос заметно дрогнул, а на щеках проявился румянец смущения. Она многое в тот день замечала. Его участливые и сочувствующие взгляды украдкой. Его дернувшуюся было к ней руку в тот самый момент, когда она, не сдержав эмоций, всхлипнула. Его недовольство словами тетки Фьоры, которая решила прощупать возможность обхода запрета почившего мужа относительно монашества девушки. Витторе Жиральдо ответил ей довольно резко: «Воля покойного в этом вопросе изложена четко и никаких разночтений не имеет».

Прощаясь, виконт дольше, чем это было положено, задержал ладонь Фьореллы в своей руке. Он явно хотел сказать что-то еще, но свидетелем этой сцены была Лукреция Пьерина, поэтому синьор Ранелли решил отказаться от своих намерений.

Эта встреча с понравившимся Фьорелле мужчиной была не столь волнительной, как памятная первая. Нет, девушка и в этот раз ощутила нечто большее, чем простую симпатию к виконту. Но всё же на сей раз ее мысли в первую очередь были заняты смертью дяди и собственной судьбой. Она остро переживала повторное сиротство. Пыталась понять, сколько еще бед и испытаний выделит на ее долю Господь.

Год пролетел незаметно, словно легкий ветерок, уносящий с собой мгновения, которые невозможно вернуть. Бо́льшую часть этого времени Фьорелла была предоставлена самой себе. Самым комфортным ее существованием было молчание, потому что только оно позволяло расслышать поэзию у себя в голове.

Они жили с Лукрецией в доме дяди в Позиллипо. Девушка часто и подолгу гуляла в одиночестве по берегу морю. Она облюбовала одну безымянную скалу у самой кромки моря и подолгу сидела на ней, всматриваясь в морские дали.

Здесь, под безграничным небесным куполом, под шепот волн снисходило вдохновение, и она сочиняла стихи. Лирические сонеты и поэтические арабески[119] рождались глубинами ее души и сознания. Возвращаясь домой, Фьорелла записывала их в альбом, который когда-то давно подарил отец.

Ее поэтические творения были о разном: о завораживающих рассветах и пылающих закатах, о буйстве штормовых волн и безмятежности тихой глади, о провидении Господа, который управляет всем на Земле, о проказнике-ветре, что играет в какую-то забавную игру с ее локонами и по-хулигански задирает подол платья.

Но чаще всего это были стихи о поселившемся в сердце чувстве. В них она задавала мучительные вопросы самой себе: почему разум бессилен перед глупым сердцем? Почему оно рвется навстречу тому, с кем быть не суждено? Кто вообще решает, в кого мы должны влюбляться, а в кого нет? И почему долг и любовь никогда не идут рука об руку по одной дороге?

С мужчиной, поселившим в душе эту смуту, ставшим объектом девичьих грез и лирическим героем поэтических творений, Фьорелла за истекший год встречалась не единожды. И после каждой встречи с виконтом Моразини корила себя за свои чувства.

Что с того, что Витторе Жиральдо нравится ей? Судьба ее уже решена. Она станет женой будущего судовладельца. Корабли мужа станут перевозить ткани компании покойного дяди. Половина его наследия будет принадлежать ее будущей семье. После свадьбы она уже не сможет больше встречаться с виконтом. Право распоряжаться ее долей в компании перейдет к мужу, Луке Саверио. Глупая влюбленность в Витторе Жиральдо позабудется, растворится в реальности, оставив лишь легкий след в памяти, который со временем будет затерт повседневной рутиной и суетой. И поэтическое вдохновение, подобно нежному цветку, который увядает без солнечного света, завянет тоже. Оно уступит место скучным обязанностям и прозаическим ожиданиям, связанным с новой, бесцветной жизнью.

Но пока чувство и вдохновение еще не покинули, она много писала. Писала о боли расставания и несбыточных мечтах, о горькой правде и сладких надеждах, о борьбе с предопределенностью и попытках найти свой собственный путь, о том, как трудно смириться с судьбой, когда сердце выбирает иную дорогу, нежели указывает долг.