Ана Менска – Фьорелла. Закон любви. Часть 1 (страница 36)
Алессандро слегка переменил позу, скрестив руки на груди.
— Кроме прочего, мне нужна подробная информация о ее женихе, некоем Луке Саверио Эспозито. Кто он такой, кто его отец и чем они занимаются. Словом, всё — абсолютно всё. Полная картина и полная ясность.
Карло Скальфаро хмыкнул, его глаза на миг сузились.
— Не могли бы вы озвучить причину вашей заинтересованности в этой синьорине? — поинтересовался он как можно более осторожно.
Мужчина никак не мог предположить, что на вполне логичный и оправданный вопрос последует резкое, отрывистое:
— Нет.
Это «нет» прозвучало ледяным хрустом, будто князь изо рта айсберг выплюнул. Филанджери резко поднялся из кресла, его движения были быстрыми, почти порывистыми. Он подошел к письменному столу, выдвинул один из ящиков, извлек оттуда небольшой мешочек и, вернувшись, бросил его на поверхность геридона. Звук удара монет о дерево на мгновение заполнил комнату.
— Это задаток за информацию, которую я затребовал, — его голос звучал сдержанно, но в глазах читалась холодная решимость. Чуть подавшись корпусом к собеседнику, он произнес на пару тонов тише: — Хочу предупредить: это дело еще более конфиденциальное, чем то, что мы обсуждали вначале. Никто, ни единая душа, включая жениха девушки, ее адвоката, мою супругу, абсолютно никто не должен знать, что я собираю информацию о синьорине Сильвестри.
Князь отклонился назад, его взгляд стал более жестким, почти пронзительным:
— И еще. Папка со всеми документами, касательно второй моей просьбы, должна лежать у меня на столе в максимально короткие сроки.
Карло Скальфаро пожевал в задумчивости узкие губы, затем неспешно сгреб мешочек с монетами с поверхности геридона и сунул его в карман камзола. Поднявшись из кресла, он произнес с легким оттенком задумчивости:
— Что ж, обе задачи мною поняты и приняты. Постараюсь в ближайшее время предоставить вам план действий относительно первого вопроса. Над ним я и сам не раз размышлял, и у меня уже есть несколько заготовок, которые следует просто более тщательно обмозговать.
Он сделал паузу, затем добавил, чуть нахмурив брови:
— Ну а со вторым… Здесь потребуется немного больше времени. Собрать исчерпывающую информацию — задача не из простых. Тем более, мне не совсем понятно, под каким углом зрения вы хотите видеть это дело.
Алессандро резко перебил его, в голосе зазвучали приказные и несколько раздраженные нотки:
— От вас требуется просто собрать исчерпывающую информацию. Всё, что будет доступно и возможно. Угол зрения на это дело буду определять я сам.
Карло Скальфаро поджал губы, его лицо стало непроницаемым, словно он натянул на себя гипсовую маску. Коротко кивнул, но в его глазах мелькнуло что-то, что могло быть смесью любопытства и скрытой настороженности.
— Что ж, пусть так. В любом случае свою задачу я понял, — его голос прозвучал с выверенной нейтральностью, которую этот человек обычно использовал, когда не хотел дать собеседнику и толики возможности раскрыть свои мысли.
Алессандро позволил себе короткую, одобрительную усмешку.
— Вот и отлично. Тогда не смею вас больше задерживать, синьор Карло.
Протетторе медленно выпрямился, поправил полы камзола и слегка склонил голову в знак уважения.
— Будьте уверены, ваша светлость, я приступлю к обеим задачам незамедлительно.
На мгновение он задержал взгляд на князе, словно хотел что-то добавить, но вместо этого развернулся и направился к двери.
Когда Карло Скальфаро покинул кабинет, Алессандро Дамиано подошел к письменному столу, достал из потайного ящика кожаную папку, уселся поудобнее, вынул брачный договор Фьореллы, который прихватил вчера в палаццине Сильвестри, и принялся его читать:
Дочитав текст брачного договора, Алессандро медленно отложил бумаги на стол. Его взгляд задержался на документе, словно пытался осмыслить всё, что только что узнал. Этот текст преподнес несколько неприятных открытий, каждое из которых, казалось, добавляло веса на его плечи.
Во-первых, адвокатом семейства Сильвестри оказался не кто иной, как виконт Моразини. Моразини! Это имя заставило его нахмуриться. Алессандро был знаком со старшим братом этого законника. Альфредо Северо — дипломат. Он несколько раз по делам Неаполитанского королевства приезжал в Мадрид. Там, при дворе они и познакомились.
Воспоминания о старшем Моразини всплыли в памяти очень ясно, будто это было вчера. Альфредо произвел на него самое благоприятное впечатление. Умен, прекрасно образован, энциклопедически начитан, по-хорошему амбициозен. Последнее было скорее достоинством, чем недостатком. За этим качеством угадывалось легкое высокомерие, которое, однако, не портило общего впечатления.
Алессандро вздохнул, провел рукой по волосам и нахмурился еще сильнее.
— Если младший Моразини хотя бы отчасти похож на старшего, с ним будет непросто, — пробормотал он себе под нос.
При обсуждении брачного договора виконт успел довести князя до края терпения своей въедливостью и крайне педантичным подходом к делу. «Испил не одну караффу моей, княжеской, крови, — подумал Алессандро с мрачной усмешкой. — Да, младший Моразини будет опасным соперником», — сделал он неутешительный вывод.
Но не это было главным открытием.
Алессандро вновь взглянул на бумаги, и его губы скривились в легкой гримасе. Оказалось, что в своей оценке синьорины Сильвестри он не ошибся ни на грано: Фьорелла Паломма — девушка благородных кровей!
Ее мать — виконтесса ди Леттере. Леттере! Филанджери прекрасно знал это небольшое феодальное владение и городок в горах Латтари, неподалеку от Граньяно и Кастелламмаре-ди-Стабия. Он вспомнил: Леттере славился своим средневековым замком, который, по всей видимости, принадлежит предкам Фьореллы по материнской линии.
Алессандро скривился еще сильнее, откинулся в кресле и раздраженно побарабанил пальцами по столешнице.
— Я же сразу почувствовал в этой девушке породу, — произнес он тихо, почти себе под нос.
Что тут сказать? Благородная кровь — не водица. Манера изъясняться, владение собой, умение держать спину ровно в любой ситуации… Всё это сразу бросилось ему в глаза. Фьорелла Паломма Сильвестри — не чета своей безродной тетке.
Но главное открытие его ждало в финале прочитанного документа, где была прописана сумма денежной составляющей доте невесты.
Алессандро вновь вернулся к документу, вцепился глазами во впечатлившую его внушительную цифру доте пекуньяриа, откинул бумагу на стол и откинулся спиной в кресле сам. Сложил руки на груди и усмехнулся — жестко, досадливо, с оттенком раздражающей горечи.
— Эта девушка гораздо богаче, чем моя нынешняя жена! Она наследница обоих Сильвестри, отца и дяди, — произнес он вслух со злой иронией в голосе.
Мысль не просто мелькнула в сознании, она пронзила, словно острый клинок, не мозг даже, а какой-то орган в груди, оставив неприятный, почти физически болезненный осадок. Алессандро вдруг понял: Фьорелла Паломма Сильвестри была бы для него идеальнейшей партией. Самой лучшей! Не просто более выгодной. Не одними лишь цифрами в брачном договоре. Не просто коммерческой сделкой. Нет! Совершенно другой. Она была тем редким сочетанием, которое было ему и по душе, и по сердцу.
С ней не пришлось бы заставлять себя идти на компромиссы, ломать свои желания ради холодного расчета. Не пришлось бы принуждать тело к выполнению супружеского долга. Оно само, с бешеной, необузданной тягой, рвалось бы к ней, стремилось владеть, жаждало ее, как прохладной, освежающей воды в знойной пустыне.
То есть, если бы он не поторопился, если бы подошел к выбору невесты с той же тщательностью, с коей виконт Моразини ведет свои дела… Если бы не отказался в свое время от обеда, предложенного Лукрецией, тогда еще просто невестой, на котором та хотела представить ему племянницу… Новой княгиней ди Сатриано и ди Арианиелло вполне могла бы быть эта красивая и притягательная малышка!