Ана Менска – Бьянколелла. Вино любви (страница 24)

– Фабрицио, могу я задать вам один вопрос? – прервала затянувшееся молчание Бьянка.

– Конечно, можете! И не один.

– Что вы думаете о виконте ди Бароцци?

– В каком смысле? – удивился ее вопросу маркиз.

– Какой он, по-вашему, человек?

Этот вопрос привел мужчину в некоторое замешательство, но, видя, с какой серьезностью Бьянка на него посмотрела, решил не отшучиваться.

– Видите ли, я не могу быть в оценке Адольфо вполне объективным. Он мой друг. Пожалуй, единственный друг, с которым я так долго и тесно поддерживаю близкие, почти братские отношения. Тот виконт ди Бароцци, которого знаю и люблю я, и тот, которого знают в свете, – это два совершенно разных человека. Как солнце и луна, пламя и лед, день и ночь.

Для кого-то его редкая улыбка – это лишь способ показать острые зубы, для меня – спасительный фонарь в ночи. Адольфо всегда был смелым и отважным человеком, верным и надежным другом, который не раз приходил мне на помощь. Он человек исключительного благородства и непоказной чести, яркого ума и остроумия. Однако боюсь, что не многие согласятся с такой оценкой. Думаю, вам, как никому другому, он открылся по-настоящему, показался таким, какой есть на самом деле.

Маркиз остановился и пристально взглянул в лицо девушки, пытаясь найти там подтверждение своих слов. Но она явно думала о чем-то своем.

– Да, конечно, – проговорила рассеянно. Немного помолчав, добавила:

– Вы сказали, что он верный и надежный друг, который приходил к вам на помощь. Не могли бы вы пояснить это?

Де Бунвиль от неожиданности вопроса хмыкнул, но всё же ответил:

– Ну, во-первых, я обязан Адольфо жизнью в буквальном смысле этого слова.

Девушка удивленно вскинула брови.

– Не удивляйтесь, Бьянка. Как-то раз мальчишками мы соорудили плот, на котором стали сплавляться по местной речке. Увлекшись игрой, не заметили, как испортилась погода, и начался сильный ливень. Узкая спокойная река в мгновение ока превратилась в неистово бурлящий поток.

Мы никак не могли справиться с плотом и причалить к берегу. Наконец, нам удалось приблизиться к нему, но в этот миг плывущее по реке бревно с силой ударилось о наш плот, и мы оказались в ледяной воде посреди сучьев, палок и коряг, несущихся по ее поверхности.

В детстве я был довольно упитанным ребенком и плавал гораздо хуже Адольфо. Ему, пусть и не сразу, удалось выбраться на берег. Меня же поток понес вниз по течению.

Промокший, продрогший и поранившийся, Адольфо спокойно мог убежать домой. Однако он что есть мочи помчался вдоль реки и, обогнав течение, ухватился рукой за ветки нависающего над рекой дерева и вновь вошел в воду, несмотря на серьезную рану на том самом месте, что находится чуть пониже спины. Эта рана обильно пропитала кровью его штаны, но Адольфо не обратил на это никакого внимания. Дождавшись, когда я к нему подплыву, крепко схватил меня за руку, однако самостоятельно вытащить на берег не смог. Так и держал, не разжимая закоченевшей руки, пока к нам на помощь не подоспели отправленные его бабушкой слуги.

Мы с ним тогда знатно простыли и долго валялись в постели, причем Адольфо всё это время пришлось лежать исключительно на животе. Когда же мы вновь встретились, то поклялись друг другу в вечной дружбе.

Маркиз замолчал. Впечатленная его рассказом, девушка молчала тоже.

– Знаете, Бьянка, Адольфо – довольно закрытый человек, он немногих пускает к себе в душу. Лично мне встречать таковых не доводилось. Но, уверен, те, кому ди Бароцци по-настоящему доверился, скажут о нем примерно то же, что и я.

Маркиз, как это часто бывает, поддавшись воспоминаниям о детстве, стал выуживать из памяти и другие, забавные и не очень, эпизоды их с Адольфо дружбы.

Бьянка с большим вниманием слушала его рассказы, по-новому оценивая загадочного незнакомца, ставшего по воле случая ее мужем.

То ли Господь и в самом деле услышал молитвы служанки Марии, то ли дьявол решил затеять новые козни, но спустя месяц со дня возвращения Бьянки из монастыря ее супруг, виконт Адольфо Каллисто ди Бароцци, ближе к ночи приехал на виллу «Виньето».

Мария, узнав о возвращении синьора, сначала облегченно выдохнула. Наконец ей не нужно будет пасти мальчишку Лоренцо и сторожить надоедливого маркиза. Теперь это забота виконта.

Однако через минуту в голову поползли, словно черные тени, новые тревожные мысли. Чего ожидать им с Бьянкой? Виконт уже показал свой крутой нрав. Не дай Бог, заподозрит, что у госпожи появились воздыхатели! Ведь правильно говорят: дьявол делает горшки, но не крышки к ним. Упаси Господь, если до него дойдут нехорошие сплетни! Девочке тогда точно не поздоровится: попробуй докажи, что никакого повода она им не давала. Сами тянутся к ней, как ящерицы к теплу. Солнце внутри нее всех манит и греет.

– Вот ведь всё не слава богу! – Мария перекрестилась и пошла спать. – Пусть ночь скорее даст верный совет![120]

Глава 20

Виконт ди Бароцци проснулся ближе к полудню, встал с кровати и подошел к окну. Обводя взглядом парк, заметил в ротонде изящный женский силуэт, склонившийся над мольбертом. По отливающему золотом в свете солнечных лучей цвету волос понял: это его юная жена.

«Как же странно и непривычно это звучит: „Моя жена”», – подумал он и невесело ухмыльнулся. Накануне мужчина вернулся поздно и еще не виделся с Бьянкой. «Интересно, чем она там занимается?» – произнес вслух, внимательно наблюдая за девушкой. Любопытство заставило его быстро одеться и спуститься в парк.

Виконт постарался как можно тише, чтобы не спугнуть жену, подойти к беседке. Бьянка установила мольберт таким образом, чтобы на него падал яркий свет. Сама же сидела на высоком табурете спиной к Адольфо и была, по обыкновению, так увлечена работой, что даже не обернулась на шорох гравия под его ногами.

Ди Бароцци невольно залюбовался картиной. Грациозная женская спина с тонкой талией, не нуждающейся ни в каких корсетах. Заколотые на макушке золотисто-медовые волосы, обнажившие вырез на платье в форме лодочки, который подчеркивает изящную линию алебастровых плеч. Скульптурный наклон тонкой девичьей шейки, по бокам которой струились выпущенные из прически волнистые пряди. Всё это, словно магнитом, притягивало мужской взор.

Адольфо внезапно ощутил, что ему безумно хочется губами прочувствовать каждую линию, каждый изгиб, каждую выпуклость этого красивого юного тела.

«Вот же ж, черт! Должно быть, от длительного воздержания мой мозг совершенно прокис и скоро начнет пованивать», – подумал он с досадой. Сделал несколько неслышных шагов вперед и вдруг замер. Взгляду открылся портрет падре Донато, над которым трудилась девушка.

Адольфо очень удивил неожиданный талант виконтессы и впечатлило мастерство, с которым была выполнена эта работа. Падре на холсте был как живой! Бьянке удалось с необыкновенной достоверностью передать детали лица священника, каким он его запомнил. Особенно впечатлял мудрый, всепроникающий взгляд стариковских глаз, заглядывающих с этого портрета прямо в душу. Адольфо на миг стало не по себе. Казалось, что падре вот-вот откроет рот и начнет излагать свои богомудрые истины.

В какой-то момент у Бьянки неожиданно сломался мелок, и кусочек откатился по ступеням ротонды к ногам мужчины. Девушка обернулась, чтобы поднять его, но вдруг заметила стоящего позади нее виконта. Переполошившись, вскочила с табурета и напряженно выпрямилась, с тревогой вглядываясь в его лицо.

– Виконтесса, вы, прямо как шкатулка с сюрпризами, не перестаете меня удивлять! – произнес Адольфо вместо приветствия. – То вы в монашеской одежде приходите на венчание, то бесследно исчезаете, и мне приходится разыскивать вас с фонарями чуть ли не по всему побережью. А теперь вот в холщовом переднике с перепачканными руками создаете подлинный шедевр!

Лицо Адольфо озарила лукавая улыбка, которая странным образом затронула лишь одну его половину. Бьянка покраснела и смущенно улыбнулась в ответ.

Налетевший ветерок отбросил ей на лицо золотистую прядь волос, и девушка, не обращая внимания на перепачканные пастелью руки, инстинктивно смахнула ее, оставив на щеке следы краски от пальцев.

– Падре Донато навещал вас в мое отсутствие? – спросил Адольфо, подходя к ней ближе.

– Нет, ваше сиятельство. Его здесь не было, – Бьянка попыталась отступить назад, но за спиной стояли мольберт и табурет.

– Значит, вы писали этот портрет по памяти? – в голосе виконта, подошедшего вплотную, появились мягкие, рокочущие нотки. – Вам уже говорили, что вы обладаете потрясающим талантом?

Нависая над девушкой, Адольфо приподнял за подбородок ее лицо и большим пальцем нежно вытер краску с разрумянившейся щеки. При этом мужчина неотрывно вглядывался в прекрасные глаза Бьянки, которые от испуга превратились в два глубоких синих омута.

Прикосновение мужа заставило девушку напрячься всем телом, как натянутая арбалетная тетива. Виконт почувствовал это и отпустил ее подбородок.

– Всего лишь краска, – пояснил он, иронично улыбаясь, и поднял руку, демонстрируя испачканные пастелью пальцы.

Чтобы не смущать девушку и дальше, отступил на несколько шагов назад, окидывая ее взором с головы до ног.

– Кстати, а почему вы опять в чужом платье? Разве ваш новый гардероб еще не готов?

В голосе мужчины проявилось недовольство.