Ана Менска – Бьянколелла. Вино любви (страница 10)

Граф чувствовал себя виновником преждевременной кончины молодой и красивой женщины. В душе он любил жену, она была первой и, как казалось, последней любовью его жизни.

Да, судьба сыграла с ними злую шутку, когда отобрала у него на время невесту, отдав в объятия испанского фата[46], от которого та родила сына. Но в этом не было ее вины. Это по требованию отца бедняжка вышла замуж за нелюбимого.

Законной супругой ди Бароцци она тоже стала по настоянию – его настоянию. Желание графа обладать этой женщиной было столь велико, что он решился усыновить ее ребенка от первого брака.

Не было ее вины и в том, что, потеряв общее дитя, графиня осталась бесплодной, а Массимо не сумел полюбить неродного сына. Красавица-испанка до последних дней жизни с достоинством несла свой крест. Она стала разменной монетой и невинной жертвой амбиций и непомерной гордости окружающих ее мужчин.

Именно поэтому граф ди Бароцци в течение пяти лет после смерти Исабеллы ни в одной женщине не видел достойную стать законной супругой, пока, наконец, в гостях у дальних родственников не встретил юную красавицу, графиню Джемму Беттину Руффо.

В этой хрупкой грациозной девушке было столько очарования, столько сдержанного горделивого достоинства, столько ума и внутреннего изящества души, что сорокадвухлетний граф впервые за это время ощутил себя пылко влюбленным юнцом.

Он на самом деле без памяти влюбился, настолько, насколько в принципе позволяла сдержанная, честолюбивая натура. На его счастье, молодая графиня Руффо ответила сильным и искренним чувством. Она всерьез увлеклась знатным, благородным и мужественным человеком.

Когда после объявленной помолвки, повинуясь страсти, на вилле у общих знакомых, где они вместе гостили, граф наведался в спальню Джеммы, влюбленная девушка, не задумываясь, отдалась ему. Не считаясь с возможными последствиями своего безрассудства, она сгорала в его объятиях, как маленький мотылек в пламени догорающей свечи.

Граф Массимо Адалберто уже готовился к свадьбе, когда случайно подслушанный разговор двух бахвалов в гостиной герцога ди Серракаприола опрокинул его с романтических высот на грешную землю.

Один из них, хвастаясь своими любовными похождениями, в таких фривольных выражениях упомянул имя Джеммы и в таких уничижительных красках расписал свое амурное приключение с юной графиней Руффо, что у ди Бароцци буквально потемнело в глазах. Болезненное самолюбие и непомерная гордыня были задеты за живое.

Всю дорогу по пути домой в воспаленном от ревности мозгу рисовались разрывающие душу картины ее измены. Добравшись до письменного стола, граф на эмоциях написал Джемме письмо, в котором пересказал услышанный разговор и объявил о разрыве помолвки.

В течение нескольких последовавших за этим дней ди Бароцци сжигал в камине нераспечатанные письма, которыми забрасывала его бывшая невеста. Сам же граф жарился в пекле созданного болезненным воображением кромешного ада.

Неожиданно неаполитанский король предложил Массимо Адалберто возглавить учебную военную миссию к султану Османской империи Махмуду I. Граф ди Бароцци с большим облегчением воспользовался этим поводом. Он покинул пределы страны и постарался забыть неудачный роман, закончившийся столь болезненным разочарованием.

В течение трех последующих лет Массимо ди Бароцци помогал модернизировать по европейскому образцу османскую армию, которая готовилась к войне с Ираном. Когда он вернулся домой, случайно обнаружил среди прочей запоздалой корреспонденции письмо от бывшей невесты.

Первым побуждением было сжечь это послание, не читая. Однако былые страсти к этому времени в душе поутихли, и банальное человеческое любопытство заставило распечатать последнее письмо Джеммы.

Надо отдать должное бывшей возлюбленной. Она с большим достоинством и без малейших упреков сообщала, что, узнав через месяц после разрыва помолвки о беременности, была вынуждена, по настоянию родителей, пытавшихся избежать позора семьи, выйти замуж за графа Алессандро Луиджи Сартори. Брак этот принес Джемме одни лишь несчастья, потому как муж с самого начала подозревал измену и не считал ребенка своим.

Графиня Сартори делилась в письме страхами и плохими предчувствиями по поводу предстоящих родов. Она умоляла в случае печального исхода не оставлять без участия их общее дитя. Джемма божилась, что ребенок, которого носила под сердцем, – плод любви к Массимо Адалберто. Заклинала графа ди Бароцци не верить никаким сплетням, порочащим ее доброе имя.

«Бог свидетель, только Вас я любила в этой жизни. Вы, именно Вы были моим первым и желанным мужчиной. Только Вам я по-настоящему принадлежала и телом, и душой. Моя вина лишь в том, что любовь к Вам оказалась сильнее, чем моя гордость и девичья честь. За это я и была наказана и лишена всякой надежды на счастье. Это мой грех, но не вина дитя, которое должно прийти в этот мир. Будьте великодушны, найдите в своем сердце хотя бы каплю жалости к невинному младенцу. Не перестаю верить в Ваше благородство. Любящая Вас Джемма Беттина Руффо», – такими словами заканчивала бывшая возлюбленная свое послание.

Граф ди Бароцци провел бессонную ночь, во время которой перечитал письмо не один раз. Наутро он поручил Джузеппе Перони выяснить всё о судьбе бывшей невесты.

К вечеру того же дня Перони сообщил, что два с половиной года назад графиня Джемма Беттина Сартори, урожденная графиня Руффо, скончалась во время преждевременных родов, произведя на свет девочку, о судьбе которой ничего не известно.

В доме графа Сартори к тому времени проживала только старшая дочь Анжелика, рожденная от первого брака. Попытки узнать о судьбе новорожденной малышки в доме графини Руффо, матери Джеммы, также потерпели фиаско. Перони выяснил, что после скандала, разразившегося между этими семьями, они и слышать друг о друге не хотели.

Известие о кончине Джеммы повергло графа ди Бароцци в шок. Неужели и эта смерть будет на его счету? Пытаясь заглушить муки совести, он постарался убедить себя в том, что письмо это – всего лишь уловка искушенной сердцеедки. Наверняка такое же письмо получил и тот хвастливый повеса, из-за которого граф расторг помолвку, а может быть, и не он один.

Однако Массимо всё же поручил Перони выяснить судьбу пропавшей дочери Джеммы. Но тому так и не удалось разузнать, куда исчезла малышка. Поразмыслив, граф ди Бароцци решил, что, наверное, это к лучшему. Абсолютной уверенности, что она его ребенок, не было. Но даже окажись это правдой, не мог же он ворваться в дом Сартори с требованиями вернуть то, что по закону ему не принадлежит!

Как бы то ни было, но с тех пор граф Массимо Адалберто ди Бароцци уже не помышлял о женитьбе. Как говорится: «Ложные надежды питают боль»[47]. А вскоре прилипшие к нему, как сувель[48] к стволу дерева, серьезные болезни заставили окончательно выкинуть из головы мечты о кровном наследнике. Проблемы, постоянно возникающие в отношениях с пасынком, давали иной раз повод и вовсе благодарить Господа за то, что не послал в наказание других детей.

Но каких только сюрпризов не преподносит порой жизнь! Разве мог он когда-либо представить себе, что увидит перед собой в собственном замке родную дочь, да еще носящую его фамилию!

В том, что эта девочка – его кровь и плоть – у графа не было ни малейших сомнений. Как говорится, вода убегает, а кровь притягивает![49] Стоило только взглянуть на красавицу и услышать имя ее матери, чтобы уверовать в случившееся чудо. Нет, норманнская кровь рода ди Бароцци не иссякла! Золотоволосая Бьянка с глазами цвета сицилийского неба – копия своей двоюродной бабки Бернадéтты Али́че – умершей в девичестве от черной оспы младшей сестры отца Массимо Адалберто.

– Теперь можно спокойно умирать: род ди Бароцци будет продолжаться, – произнес вслух старый граф, убирая в ларец, стоявший на ломберном столике, миниатюрный портрет тетки.

Помолчав немного, добавил:

– Только бы этот каналья Адольфо ничего не испортил!

Сидевший в соседнем кресле Джузеппе Перони поднял на графа понимающий взгляд и, грустно улыбаясь, ответил:

– Ваше сиятельство, Господь милосерден. Как вы уже успели заметить, он старается исправлять наши ошибки. Думаю, с его помощью всё наладится. А я, пока буду жив, буду стараться всеми силами ему в этом способствовать.

Глава 10

Новоявленная виконтесса ди Бароцци, направлявшаяся в это время в свой новый дом, была охвачена настоящей паникой. Что ждет ее там? Каким окажется завтрашний день?

Еще вчера утром, выезжая из монастыря, она могла с полной уверенностью сказать, что грядущий день, как и минувший, будет таким же светлым и радостным. До сих пор жизнь ее среди монахинь была легка, безоблачна, полна приятных и радужных надежд. И вдруг в одночасье она так круто переменилась: вместе с Адольфо Каллисто ди Бароцци в нее ворвались страх, беспокойство и полное непонимание происходящего. Пугающая неизвестность всегда заставляет человека переживать, а предопределенная безысходность по-настоящему угнетает.

Если холодный и негостеприимный прием, оказанный ей свекром, – еще полбеды, то ожесточенное, враждебное и в чем-то безжалостное поведение мужа предрекало настоящее несчастье.

Бьянка была уверена, что попала в объятия дьявола. В том, что ее супруг если не сам Люцифер[50], то уж точно один из демонов-приспешников, девушка ничуть не сомневалась. Без пяти минут монахиня, она всю дорогу до виллы мужа возносила молитвы Господу, Мадонне и святой Маргарите, чтобы те ниспослали ей целомудрия и стойкости духа, дабы противостоять его козням.